Рыжеволосая госпожа

На улице светило яркое солнце, что переливалось с рыжими прядями на голове Александры. Девушка прижалась к возлюбленному и разглядывала каждый корабль, что плавал в Босфоре. Оба они смотрели на свободных чаек, на Стамбул, на сизое небо. — Тебе повезло, что ты можешь каждый день любоваться этим видом. — Ты права. Но когда-нибудь у тебя тоже будут личные покои с видом на пролив. И с него ты сможешь наблюдать за мной. — Я мечтаю об этом. Каждый день видеть тебя, — она улыбнулась и еще больше прижалась к возлюбленному, вдыхая его аромат.

***

— Всмысле она еще у него в покоях? Разве он совсем забыл про меня? Я каждый день сижу с Мустафой и молю, чтобы он поскорей пришел ко мне. А он с этой Александрой. Да сколько можно? — разъярённая девушка ходила из стороны в сторону по своим покоям. Это была молодая девушка, подаривашая падишаху шехзаде, когда тот сам еще являлся наследником. Её сердце до самых краёв наполнила ревность, что смешивалась с яростью. Ей было известно, повелитель не обязан ей ничем, но матери маленького Мустафы хотелось лишь одного — побыть хоть долю секунды с ним, почувствовать его аромат, смотреть Босфор с его балкона и тонуть в его объятиях. Но чем больше тот проводил времени с Александрой, тем больше надежда покидала сердце молодой госпожи. Ей хотелось избавится, уничтожить эту славянку. В душе по отношению к новой возлюбленной падишаха оставалось лишь одно: месть. — Гюльшах! Как только эта рыжая змея покинет покои повелителя, прими меры. Она не должна тут оставаться, — яростно произнесла девушка. — Как прикажите, Хатидже Султан. Но все подозрения пойдут на вас. Вы не можете так рисковать. Это может принести неприятности и к шехзаде. — Ты права. Но мы придумаем что-нибудь. Обязательно. И ты мне в этом поможешь. А теперь ты можешь идти.

***

В гарем вошла радостная Александра. На её лице читалась радость, что нельзя было сказать о остальных. Девушки смотрели на неё с завистью. Не каждой выпал бы шанс несколько суток провести в покоях султана. Да и хотя бы пройти по пути, «усыпанному золотом». — Александра! Ты вернулась. Ну, рассказывай. Как там у повелителя? — поинтересовалась Мария. — Александры больше нет. Она умерла. Теперь есть Хюррем. Хюррем, — рыжеволосая улыбнулась, смотря на зависть других наложниц, — повелитель дал мне это имя. — Повезло. Ты теперь будешь в комнате фавориток жить? А как же я? — Как только я стану госпожой, то обязательно ты будешь жить со мной, — ладонь Хюррем легла на ладонь подруги, — обещаю. Обе рассмеялись, беседуя о мелочах.

***

В покоях Валиде шли долгие разговоры. Женщин Османской династии волновала новая фаворитка падишаха. — Где это было видимо, что она провела у него несколько суток?! Какая наглость! — Не волнуйтесь, валиде, зато повелитель с ней счастлив, — улыбнулась Махидевран. Она была дочерью Валиде и сестрой любимого Ибрагима. С ранних лет она стала самой любимой дочерью матери, всегда была рядом с ней. Поддерживала её в любых планах. Так же любила и брата. Именно с ним ей было комфортно, они веселились. Но те юношеские времена закончились. Ибрагим стал падишахом мира. Но в памяти брюнетки все еще жили те славные годы. Она скучала по своему жестокому отцу, одновременно его ненавидя. Так же её молодое сердце билось во имя любви. Каждый день она молила, чтобы матушка выдала её не за старого советника, а за того самого. Сулеймана Пашу. Посмотрев на ревнивое лицо Хатидже, Махидевран покраснела. Ей не хотелось задеть свою чувствительную подругу. Та знала, что девушка была слишком доброй. Не могла даже муравья обидеть, но при этом знала, как ревность и ненависть меняет людей. — Госпожа, позвольте мне пойти к Мустафе. Он соскучился по мне, — матери наследника не хотелось слышать и слова о рыжеволосой. Но валиде считала иначе. — Слуги позаботятся о нем. Побудь с нами. Нам нужно избавиться от Александры. Мне она не нравится. Она погубит моего сына, — поднеся стакан с щербетом к губам, мать повелителя произнесла: — Хатидже, не беспокойся. Мы вместе победим её. На лице девушки засияла улыбка.