Освободители душ

      В субботу утром вся команда Као прибыла в ЦБР, чтобы присутствовать на брифинге. Для каждого из пяти сотрудников это был важный момент: либо раскрытие деталей дела выбьет преступника из колеи, и он ошибётся, либо это ни к чему не приведёт, и убийца, вероятно, навсегда войдёт в историю — как Си Кью или Зодиак.       Они внимательно слушали, как глава отдела спокойно, чётко и методично рассказывает основные моменты: преступник действует по всей столице, выбирает девочек от девяти до двенадцати лет, из неблагополучных семей, проводит некий ритуал, а затем убивает их, не применяя насилия, и оставляет тела так, чтобы их нашли. Затем руководитель ответил на вопросы: да, среди жертв только девочки, но необходимо следить за всеми детьми и случаями похищений и убийств детей; нет, он не применяет насилие вообще — наоборот, проявляет подобие заботы, ухаживает за жертвами и кормит; нет, у преступника нет своей определённой зоны, тела находят по всему городу. Некоторые вопросы безапелляционно отклонялись главой Специального отдела, и журналисты с этим молча мирились. Даже обычно напористая и нагловатая Сирират Руенг не перечила, вероятно, находясь под влиянием ауры сотрудников спецслужб.       Слушая выступление пи’Вима, Джа пытался мысленно проанализировать действия преступника. При первом знакомстве с делом он решил, что у объекта комплекс спасателя в довольно извращённой форме: он вроде бы даёт этим девочкам хорошую жизнь, но потом убивает их. Джа даже посчитал, что в понимании преступника это может быть неким актом освобождения от бренной жизни, нищенского существования, но затем отказался от этой идеи. Пусть всё и выглядело довольно правдоподобно, его не отпускало чувство, что это не их вариант — его покойный отец назвал бы это интуицией следователя. Маньяк не наращивал темп, не стремился «освободить» как можно больше жертв, выбирал определённую возрастную группу.       От версии, что убийца стремится продемонстрировать своё превосходство и посмеяться, также отказались: места, где жертвы были оставлены, не имели символического значения ни для полиции, ни для города. Да, их находили, но они не выставлялись напоказ. В итоге следователи пришли к выводу, что значение для маньяка имеет сам факт наличия девочки — может, замена дочери или сестры, подруги детства или первой любви.       Но дело из Чиангмая несколько изменило направление работы: схожесть эпизодов на севере вынудила учесть, что маньяк сменил возрастную группу, словно в его сознании образ, который заменяли жертвы, вырос, стал старше. И это усложняло задачу по определению мотива, хотя Джа настаивал на преобладании возможности. Однако у них в итоге не было ни того, ни другого.       Пресс-конференция закончилась через час, и, немного пообщавшись с коллегами, Джа отправился домой составлять список магазинов и поставщиков цветов. Работа отняла у него всю субботу и часть воскресенья, остаток которого, к полной неожиданности для себя, следователь проспал.       С раннего утра понедельника вся команда разъехалась по своим районам и начала поиски. Пыльца из денежного мешочка, найденного на последнем трупе, была их единственной зацепкой, и все ухватились за неё, как за спасательный круг. Среди точек, что работали в выбранных Джа районах, лишь четыре магазина и одна оптовая фирма в пригороде закупали колокольчиковые. Фирму Джа в итоге исключил, потому что она работала лишь с юридическими лицами. Запросив у них на всякий случай список клиентов, покупавших в последнее время цветы нужного семейства, Джа объехал остальные магазины и получил имена двух человек, закупавших цветы с разной периодичностью.       В офис Джа приехал ближе к вечеру, чтобы уже на месте пробить информацию по каждому потенциальному подозреваемому. В кабинете он застал Као и Зуна, активно занимающихся тем же.       — А где близнецы? — спросил он, запуская базу данных.       — Все ещё работают, — усмехнулся Зун. — Нужно было думать, что в центре в разы больше цветочных.       Као лишь покачал головой, затем спросил:       — Сколько у тебя имён?       — Два. И один корпоративный клиент. А у вас?       — Три имени.       — У меня четыре. Как раз заканчиваю с последним, — протянул Зун.       — Можешь отдать мне фирму, — предложил Као.       Джа согласно кивнул и протянул ему листок с названием компании. Следующие несколько десятков минут в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш и щёлканьем мышек. Приехавшие спустя время близнецы молча присоединились к ним, проверяя своих кандидатов.       — Ну что, подведём итоги сегодня или уже завтра? — обратился к команде Као, когда время приблизилось к половине одиннадцатого вечера.       — Не вижу смысла откладывать, — зевнул Зун.       — Тогда начинай, — кивнул ему Као.       — Как скажешь, — пожал плечами тот. — Среди моих клиентов учительница английского, сама англичанка. Судя по базе, живёт в стране уже десять лет. Стабильно покупает кодонопсис бутанский — это вид такой. Продавец сказал, что она берёт букет каждый месяц пятого числа, потому что он напоминает ей о муже, с которым она познакомилась в Непале и который погиб во время цунами. Второй — молодой художник, он закупает трахелиум. Хозяйка цветочного назвала его странным. Говорит, парень всё пытается привить цветы у себя в саду. Ещё двое — туристы, они уже не в стране, так что отпадают. Англичанка, думаю, тоже, хотя можно проверить, а вот к художнику я бы заглянул. Хотя из записей следует, что он родился в Паттайе, так что его отношение к Чиангмаю нужно будет проверить дополнительно.       Зун выжидающе посмотрел на Као. Тот задумчиво постучал по столу.       — Мои все мимо. Женщина купила бригамию в большом количестве, но за неделю до обнаружения последнего трупа уехала в Южную Корею. Ещё одна, китаянка, купила букет цианантусов незадолго до смерти девочки. Но она довольно пожилая, судя по году рождения, так что я не думаю, что она могла бы убить кого-то. Родственников у неё здесь нет — в базе значится, что она вдова, дети живут в Нане. Ну, и в соотношении с Чиангмаем… — Као пожал плечами. — А последний мужчина погиб три дня назад в аварии. Твой корпоративный клиент, Джа, фирма на пять тысяч сотрудников, которых мы в жизни не проверим. Цветы они закупили всего один раз, так что вряд ли наша история. Кто следующий?       — Мы! — Сен устало поднял руку. — У нас на двоих человек всего семь магазинов, торгующих этими вашими колокольчиками, и три клиента.       — Но все мимо, — продолжил за братом Чай. — Девочка-подросток раз в неделю покупает цианатнусы — уже не наш объект. Мужчина купил корзину колокольчиков. Продавец описала его как хромого, но мы проверим на всякий случай. И последняя — девушка, русская эмигрантка. На момент первых трёх убийств была в Паттайе. Так что потенциально один, но по факту, мне кажется, ноль. Только если он не работает с сообщником, потому что на видео наш объект не хромал.       Все четверо, дослушав, повернулись к Джа.       — У меня мужчина и женщина. Мужчина — отставной военный врач, ушёл из-за травмы руки. Время от времени покупает колокольчик Портеншлага, — Джа прочитал по слогам, — но без особой системы. Женщина — мать-одиночка. Воспитывает сына пятнадцати лет. Есть интересный момент: она переехала из Чиангмая год назад. Я бы её проверил, хотя это и выглядит сомнительно. Она покупает то же, что тот мужчина.       В кабинете повисла тишина.       — Что ж, — нарушил молчание Као, — подведём итог: странный художник, хромой мужчина, мать-одиночка и отставной военный врач?       Коллеги кивнули.       — Ладно. Сен, Чай, возьмёте на себя хромого мужчину. Поговорите с ним, узнайте, где он был и так далее. Зун, возьми Чэпа — он завтра здесь — и навести художника. А мы с Као навестим женщину и врача, раз они в одном секторе. Только сначала нужно принять новое дело. Завтра утром приедут полицейские из Лакси.       — А что за дело? — полюбопытствовал Сен. Чай бросил на него косой взгляд, но был проигнорирован.       — Убийство девушки недалеко от здания конституционного суда, — ответил Као. — Подробности будут завтра.       — Надеюсь, начальство понимает, что в приоритете у нас дело маньяка? — Джа поднял брови.       — Понимает, — успокоил его Као. — Мы постарались это донести.       — Тогда на сегодня всё? — жалостливо спросил Сен.       Као кивнул.       — Ура! — близнец счастливо вскинул руки вверх, за что тут же получил подзатыльник от брата.       — Я пойду, — попрощался первым Джа и вышел из кабинета.       Возле лифтов его нагнал Као.       — Куда-то спешишь?       — Хочу кое-кого навестить, — Джа улыбнулся. Он действительно хотел заглянуть к Фёсту, о котором думал все последние дни, и надеялся, что удача ему улыбнётся. Као хитро на него посмотрел, но ничего не сказал. Попрощавшись с ним на подземном этаже, Джа направился в сторону прозекторской. Однако это было зря: кабинет оказался заперт. Расстроено вздохнув, Джа вернулся на парковку, попутно поглядывая в смартфон: на отправленное в Лайне сообщение с милым смайликом Фёст так и не ответил.