Освободители душ

      Утро вторника встретило Джа проливным дождём и неприятным предчувствием. Состояние ожидания чего-то неизбежного было ему знакомо: такое же накрывало его в последние недели жизни отца, мучившегося от рака печени.       С трудом подавляя желание остаться дома, завернувшись в одеяло, он направился в Бюро. Миновать утренние пробки не получилось. Видимо, он был не единственным, кто решил выехать пораньше, и в итоге на работу добрался с большим опозданием. Глубоко затолкав желание немедленно отправиться в прозекторскую и спросить у Фёста, в чём дело, Джа с неохотой пошёл в кабинет Первой следственной, где его уже ждал Као.       — Утро не задалось? — спросил коллега.       — Вроде того, — ответил он.       — Полицейские из Лакси уже ждут нас, — Као кивнул в сторону переговорной, где ждали двое мужчин. Тяжело вдохнув, Джа пошёл следом за старшим коллегой.       Это дело не заинтересовало его. Девушка двадцати трёх лет была убита недалеко от здания суда («На заднем дворе практически!» — сказал один из полицейских, имя которого Джа не запомнил). Несколько ножевых ранений — хаотичных и не слишком умелых. Преступник ничего не взял, так что версию с ограблением рассматривать не стали. Умирала она мучительно, из-за севшего телефона в скорую позвонить не смогла. Нашли её лишь на следующий день.       Причин, по которым дело решено практически сразу передать ЦБР, было две: убийство произошло около государственного учреждения, а жертва — дочь высокопоставленного чиновника. Выбор пал на лучшую по раскрываемости команду. Полиция Лакси, в свою очередь, будет оказывать содействие и поддержку, хотя явно была недовольна раскладом.       Закончив спустя три с половиной часа и обменявшись контактами, полицейские разошлись.       — Повторное вскрытие проведёт Фёст, — сказал Као, когда они подошли к лифту. Им предстояло ехать в Бангкхунтхиан, где проживали предполагаемые подозреваемые по основному делу. — Он знает, что это дело второе по приоритету. Тело уже у него, так что вечером можно заглянуть.       Он с интересом посмотрел на Джа, но тот не обратил внимания и лишь рассеянно кивнул, погрузившись в свои мысли. Као больше ничего не говорил, и они молча спустились на подземный этаж.       Едва оба следователя вышли из лифта, в уши врезался внезапный, полный радости крик «Пи’Джа!», и через несколько секунд невысокая худенькая девушка с собранными в чёрными волосами повисла на Джа.       — Как я рада тебя видеть! — воодушевлённо призналась она.       — Я тоже рад видеть тебя, Эрт, — ответил Джа, стараясь придать своему голосу больше бодрости. — Какими судьбами?       — Приехала на встречу с Третьей следственной. В одном из наших дел оказалась замешана торговля людьми, так что мы теперь работаем вместе, — девушка широко улыбалась, не сводя с Джа взгляд. — Как ты? Как новая работа? Не скучаешь по нам?       — Напряжённо и сложно, но это именно то, к чему я шёл, — вежливо ответил Джа. — Я как раз собирался по работе ехать, так что…       — О, не буду тебя задерживать! Намёк ясный. Мне тоже пора. Была рада увидеть!       Она ещё раз его обняла и, чмокнув в щёку, довольно близко к губам, забежала в лифт. Джа не успел никак отреагировать, лишь оторопело посмотрел на закрывающиеся двери. Придя в себя, он повернулся было в сторону парковки, куда ушёл Као, но увидел стоявшего в стороне Фёста. Тот как-то странно дёрнулся, встретившись с ним взглядом, и покраснел. Джа хотел поздороваться и уже сделал шаг, но Фёст развернулся и стремительно зашагал в сторону прозекторской. Джа лишь оставалось смотреть ему вслед.       До места они добрались за полтора часа в абсолютной тишине. Джа не горел желанием разговаривать, а Као, видя состояние коллеги, не беспокоил вопросами. Улица, на которой жили оба предполагаемых подозреваемых, была простой, ничем не примечательной и даже несколько унылой. Квартал состоял из одноэтажных домов с небольшими участками, кое-где забитыми садовыми растениями, цветами и постройками. Место нельзя было назвать бедными, но и достатком обитатели тоже похвастать не могли.       — С кого начнём? — спросил Као, паркуя машину недалеко от магазинчика. Джа заглянул в записи:       — Госпожа Патчатон Канунпим безработная, так что должна быть дома. Предлагаю начать с неё, а потом навестить господина Тирадета Лампрапхэна.       Они вышли из машины, окунувшись в установившуюся после ливня послеполуденную духоту.       — Женщина живёт в доме номер тридцать четыре, — Джа посмотрел на карту, — это в той стороне.       Он кивнул в сторону, где улица поднималась на холм.       — А второй?       — Дом номер сорок четыре, чуть дальше.       — Отлично. Пройдёмся, — с преувеличенным энтузиазмом сказал Као. Джа слабо улыбнулся. — Что за девушка встретила тебя у лифта?       — Просто младшая из отдела, в котором я раньше работал.       — Она явно в тебя влюблена. И не говори, что не заметил!       — Да заметил, — устало отмахнулся Джа, — только вот мне она не нравится. Не в моем вкусе.       — А кто в твоём вкусе? — его напарник бросил хитрый взгляд, но Джа не успел ответить: они подошли к нужному дому, из ворот как раз выходила женщина средних лет. Осунувшаяся, с синяками под глазами из-за явного недосыпа, она выглядела болезненно. Заметив приблизившихся к дому мужчин, женщина поклонилась.       — Здравствуйте, — заговорит Као, поклонившись в ответ. Джа молча последовал его примеру. — Госпожа Патчатон Канунпим?       — Да, это я. Можете звать меня Плой, — немного растеряно ответила женщина.       — Мы из Центрального бюро расследований. Меня зовут Као, это мой коллега Джа, — он кивнул на своего напарника, и оба достали документы. — Мы хотели бы поговорить с вами и задать несколько вопросов. Сможете уделить нам время?       — Ох, — женщина тяжело выдохнула и нервно оглянулась на дом, — я думала сходить за продуктами, пока мой сын спит… Что ж, ладно, заходите.       Госпожа Плой зашла обратно во двор и пригласила мужчин в дом. Разувшись у порога, они неспеша прошли в небольшую комнату, соединённую с кухней. В стене напротив располагались ещё три двери: одна была распахнута и вела в заднюю часть двора, две другие были плотно закрыты. В комнате царил беспорядок: везде валялись игрушки, одежда, книги, даже что-то из еды.       — Простите за такой бардак, — хозяйка принялась нервно собирать вещи, — это всё мой сын.       — Сколько ему? — вежливо поинтересовался Као, словно совсем не знал.       — Пятнадцать, — ответила она. — Но он болен, поэтому… Он иногда разбрасывает вещи. Я ещё не успела убраться, — в её голосе звучал стыд и попытка оправдаться.       Джа внимательно осматривал комнату и обратил внимание на стоявшую на столе, отделявшем кухню от комнаты, вазу с теми самыми колокольчиками Портеншлага. Перехватив его взгляд, госпожа Плой спросила:       — Красивые цветы, не так ли?       Джа кивнул.       — Это колокольчик Портеншлага. Их очень любит Зузу, мой сын. Увидел как-то на картинке и теперь только их и принимает. Причём каким-то образом отличает от других колокольчиков. Хотя, как по мне, они все одинаковые, — грустно улыбнулась женщина, затем как-то спохватилась: — Хотите что-нибудь выпить? Так душно, а у меня кондиционер сломался. Даром, что дождь прошёл.       Она засуетилась, причитая и наливая гостям напитки, попутно пытаясь убрать ещё какие-то вещи. Наконец, освободив старый диван и поставив на маленький столик возле него поднос со стаканами и графином, она усадила гостей.       — Прошу меня извинить, но есть лишь холодный зелёный чай, домашний. Мы с Зузу скромно живём. Его отец… Ушёл, когда понял, что Зузу отличается от других детей, что он другой. Иногда он присылает деньги, но их едва хватает. Я беру подработки на дом — что-то пошить, постирать деликатное… Хорошо, что соседи помогают. Нам повезло. Ячит вот выручает, бесплатно осматривает Зузу… — рассказала женщина, наливая напиток.       — Прошу прощения, кто такой Ячит? — спросил Джа, с поклоном принимая стакан.       —Доктор Тирадет, — пояснила она, — живёт выше по улице. В сорок четвёртом. Он сейчас в отъезде, вернётся через пару дней. Он мне много помогает. Иногда даже цветы покупает — для Зузу. Мой сын очень любит Ячита, пару раз отцом назвал…       Она грустно вздохнула, затем вздрогнула, словно очнувшись:       — Простите меня, я всё о себе. Вы ведь приехали задать вопросы? Наверняка по какому-то делу? Про тех несчастных девочек, да?       Джа и Као переглянулись: изначально в планы команды не входило посвящать потенциальных подозреваемых в детали, поэтому накануне они продумали причины для разговора. Однако при повторном просмотре материалов дела Джа нашёл пересечение между госпожой Плой и второй жертвой, проживавшей в этом же районе через две улицы. Коя — так звали девочку — часто играла с детьми с улицы, на которой жила сама Плой. Но то ли по недосмотру полиции, то ли из-за высокой нагрузки местное отделение так и не допросило женщину в рамках расследования, а впоследствии её имя не всплывало и в материалах дела не указывалось. Именно это следователи и решили использовать в качестве предлога.       Словно услышав их мысли, женщина вновь спросила:       — Это из-за Кои? Я слышала, что полицейские допрашивали всех на нашей улице, но мы с сыном тогда были в поездке, а потом как-то недосуг всё было…       — Вы знали Кою? — Джа воспользовался возникшим молчанием.       — Ах, да, конечно. Милая была девочка. Она часто играла ниже по улице. Зузу не играет с местными детьми — они его боятся. А Коя… Коя была доброй и иногда приходила к нам, чтобы составить сыну компанию. Так жаль её… Зузу скучает по ней, — хозяйка утёрла слезу. — Она так похожа на рыбку… Юркая такая, активная. Была похожа, конечно.       — Когда вы заметили, что Коя пропала? — спросил Као?       — Ох… Это было так давно… Её несколько дней не было видно, а потом, через месяц с небольшим, я услышала от соседки, что она умерла. Зузу тоже услышал. У него началась истерика, поэтому Ячит помог увезти его в санаторий. Он там успокоился...       Из-за дальней закрытой двери внезапно раздался шум: что-то стукнуло, затем упало и со звоном разбилось. Хозяйка ахнула и вскочила:       — Простите, господа… Зузу проснулся. Я должна идти к нему. Извините, не могу проводить вас, — она поклонилась и выжидающе посмотрела на них. Као и Джа, переглянувшись, поклонились в ответ и покинули гостиную. Обуваясь, они проследили, как женщина заспешила к двери, из-за которой раздавался шум.       Выйдя обратно во двор, следователи внимательно огляделись. Возле дома росло несколько фруктовых деревьев и какие-то неопределённого вида кусты. По неухоженному газону были разбросаны садовые инструменты и детские игрушки. Взгляд Као зацепился за яркий предмет, лежавший под небольшой лавочкой. Он кивнул Джа, и тот, присмотревшись, тихо сказал:       — Туфелька. Женская. Даже скорее детская.       Быстро достав телефон, он сфотографировал розовый башмачок и вышел с участка следом за Као.       — Суд не примет этот как улику, — сказал Джа, разглядывая снимок.       — Мы пока ничего и не предъявляем, — парировал Као и кивнул в сторону, где находился дом доктора. — Идём?       Джа кивнул.       — Что думаешь о ней? — спросил Као, имея в виду госпожу Плой.       — Пока не знаю, — задумчиво ответил Джа. — С точки зрения возможности… Если её сын действительно болен, то у неё не было ни единой возможности кого-то похитить. Держать их тоже явно негде, хотя кто знает, что было в другой комнате. Да и класть по пять тысяч бат она бы не смогла. С точки зрения мотива тоже возникает вопрос: зачем ей это делать?       Као задумался. В молчании они дошли до дома отставного доктора. Через невысокий забор было видно аккуратный, ухоженный двор, скромный дом, окна которого были закрыты плотными шторами. Постучав несколько раз в висевший рядом с калиткой барабан и убедившись, что хозяина действительно нет, они вернулись к машине. Обратно в Бюро они также ехали в тишине, Као даже радио не включил, над чем-то сосредоточенно размышляя. Из задумчивости его вытянул звонок телефона. Подключив наушник, он ответил.       Джа не видел, кто звонит, но по ответам Као понял, что собеседник явно чем-то взволнован. Завершив диалог, растянувшийся почти на десять минут и состоявший из попыток Као вставить хотя бы пару слов и длинных монологов собеседника, следователь сбросил наушник и покосился на Джа:       — Фёст почти закончил с телом жертвы по второму делу. Приедем — пойдёшь к нему.       — Это он звонил? — стараясь скрыть волнение, спросил Джа.       — Нет. Шеф, — хмыкнул Као. — Выдал вагон заданий. Так что ты пойдёшь к Фёсту, а я разбираться с другими делами.       Джа согласно кивнул и отвернулся к окну. Внутри вновь зашевелилась тревога, успокоившаяся на время разговора с госпожой Плой. Предчувствие чего-то грядущего, мрачного, недоброго сковывало его изнутри и не давало сосредоточиться на деле. Он должен пойти к Фёсту… В памяти тут же всплыло то странное выражение лица, когда они столкнулись днём. Нужно будет поговорить с ним. Но они не разговаривали уже несколько дней. Всякий раз, как Джа приходил в рабочий зал для вскрытий, тот оказывался закрыт или Фёста не было на месте. Он не отвечал на сообщения, а Джа старался не быть слишком настойчивым, поэтому оставил лишь три или четыре с момента их совместной ночёвки в машине. Джа вспомнил нежные, почти невесомые пальчики на своём лице и своих губах…       — Эй, ты чего так улыбаешься? — спросил Као, паркуя машину. Джа вздрогнул.       — Ничего, — поспешно ответил Джа. — Я к Фёсту.       Он первым вышел из машины и стремительным шагом, пока Као его не остановил, направился в другой конец подземного этажа. Официальный рабочий день уже закончился, поэтому навстречу ему шёл поток сотрудников.       Подойдя к прозекторской, Джа в нерешительности замер. Как ему себя вести? Как начать разговор с Фёстом о том, что его, Джа, беспокоило? Непреодолимо хотелось выяснить причины такого отстранённого поведения, хотелось вернуть их общение в прежнее русло непринуждённости и дружелюбия. Внутренне собравшись и попытавшись приглушить тревогу, Джа вошёл в зал.       Фёст стоял, склонившись над лежавшим на столе телом и что-то внимательно изучал.       — Привет, красавчик! — Джа постарался улыбнуться и, подойдя к столу, встал напротив судмедэксперта. Тот бросил на вошедшего хмурый взгляд и, не ответив на приветствие, сразу приступил к делу:       — Жертва — девушка, двадцать два года. Скончалась от ножевых ранений. Я насчитал четырнадцать. Преступник явно неумелый, действовал на эмоциях, бил хаотично. Большая часть ран сосредоточена на груди — убийца, видимо, пытался попасть в сердце. Края ран рваные. Думаю, орудие убийства имеет зазубрины на лезвии. Мышцы внутри тоже порваны. По тому, как наносились удары, можно сказать, что она сначала стояла лицом к убийце, затем упала на землю, где он её добил. Что интересно: в сердце он так и не попал, но сильно задел лёгкие. Она прожила около десяти минут. Скончалась от кровопотери и болевого шока. Накануне у неё был половой акт, защищённый. В этом плане жертва вообще была довольно активна, если можно так сказать. Практиковала разные виды секса, — Фёст многозначительно посмотрел на Джа.       — Это интересно, — пробормотал следователь, рассматривая раны.       — Чем же? — судмедэксперт фыркнул.       — В показаниях полиции её молодой человек сообщил, что последние шесть месяцев они плохо общались и ссорились, не встречались несколько дней. Утверждает, что видел её в последний раз за четыре дня до смерти. Значит, либо он лгал, либо она изменяла своему парню, а это уже мотив. Плюс вероятный любовник. Может, даже не один. Чёрт, — Джа тихо выругался. К делу о маньяке добавляется дело об убийстве, требующее не меньшего внимания и концентрации. Он устало выдохнул.       — Что ж, удачи с делом. У меня всё, — официальным тоном произнёс Фёст. Старательно игнорируя следователя, он переместил тело в холодильную камеру в дальней части зала, снял перчатки, обработал руки и собрал документы на рабочем столе. Наконец, видимо, осознав, что уходить Джа не намерен, Фёст повернулся к нему:       — У тебя вопросы по делу?       — Нет, я… — начал тот, но Фёст его перебил:       — Отлично, тогда до свидания.       Он направился в комнату отдыха и хотел закрыть дверь, но Джа придержал её и вошёл следом.       — Что тебе ещё нужно? — раздражённо спросил Фёст, бросая документы на диван и поворачиваясь к Джа.       — Поговорить, — предложил Джа, прислонившись спиной к двери.       — О чём? О работе? Для этого…       — Не о работе, — перебил его Джа. — О нас.       — Ой, как пафосно, — насмешливо произнёс Фёст, закатывая глаза.       — Что происходит? Ты избегаешь меня? Я что-то не так сказал или сделал? Или это из-за той ночи, когда мы спали вместе?       — Мы не спали вместе! — внезапно взвился Фёст и покраснел.       — Ну хорошо, ночевали под одной крышей, — устало согласился Джа. — Из-за этого?       Фёст молча сверлил его взглядом, явно не желая отвечать на вопрос.       — Эй, ты мне ответишь, красавчик? — мягко подстегнул его Джа и сделал шаг в его сторону.       — Как же ты меня бесишь! — воскликнул Фёст и ткнул его пальцем в грудь. — Считаешь себя неотразимым, флиртуешь направо и налево, целуешься в коридорах посреди рабочего дня! К кому ещё ты так подкатываешь, разбрасываясь комплиментами? Думаешь, человеческие чувства — игрушка? Думаешь, наговорил красивых слов, пару раз подвёз, и я твой? Думаешь, я настолько… настолько… доступный, что приму тебя с распростёртым объятиями, просто потому что мы ночевали в твоей машине, и закрою глаза на твой флирт и отношения с кем-то ещё?       Выдавая эту тираду, Фёст продолжал тыкать Джа пальцем в грудь.       — Я человек, чёрт вас всех дери, а не игрушка! — из его глаз внезапно покатились слезы. Опустив голову, Фёст закрыл лицо руками и сдавленно всхлипнул.       Джа, все это время ошарашенно слушавший гневную отповедь, осторожно положил ему руки на плечи и притянул к себе.       — Я никогда не считал тебя игрушкой, — спокойно начал он, — и никогда не флиртовал со всеми подряд. И не целовался на работе. Это был дружеский поцелуй в щеку, если ты про Эрт. Я… Мне жаль, что мои действия вынудили тебя сделать такой вывод.       Он осторожно, почти невесомо чмокнул Фёста в макушку и погладил по спине. Фёст убрал руки от лица и поднял голову, посмотрев на Джа заплаканными глазами. Тот постарался улыбнуться как можно мягче и аккуратно стёр слезу щеки.       Внезапно Фёст схватил Джа за воротник пиджака, притянул к себе и поцеловал. Тёплые губы коснулись его резко, с нажимом. Джа осторожно прихватил нижнюю губу, но Фёст неожиданно укусил, отчего Джа зашипел и приоткрыл рот. Фёст тут же воспользовался этим и коснулся его языка своим. Джа вздрогнул от неожиданности, но ответил. Поцелуй становился всё более странным, с примесью отчаяния и какой-то исступлённости, на грани грубости. Фёст прижимался к Джа, словно старался раствориться в нём, словно это был последний в его жизни поцелуй…       Джа приобнял его одной рукой за талию, вторую запустил в волосы — такие мягкие, шелковистые… Фёст провёл языком по его нёбу и снова прикусил нижнюю губу, от чего Джа застонал и прижал юношу к себе сильнее.       Всё закончилось внезапно: Фест оттолкнул Джа и отлетел от него как от прокажённого, прижавшись к стене. Оба тяжело дышали. Джа смотрел на раскрасневшегося Фёста, на его взъерошенные волосы, припухшие губы, тяжело вздымающуюся грудь… У самого сейчас, наверное, вид не лучше. Пытаясь осознать, что же произошло, он сделал шаг к сторону Фёста, но тут же замер, услышав тихий голос:       — Уходи… — Фёст не смотрел на него       — Я… — также тихо начал Джа.       — Уходи, — уже громче и увереннее сказал Фёст, а затем и вовсе сорвался на крик, — Джа Пхачара, немедленно выметайся! Вон!       Он, наконец, посмотрел на Джа, и тот вздрогнул, но не от возбуждения, а от пронзившего его холода и ненависти во взгляде Фёста.       Решив не спорить, Джа развернулся и на дрожащих ногах двинулся в сторону парковки. Терзавшее его весь день дурное предчувствие взорвалось внутри и развеялось, словно дым, оставив после себя запах гари и пустоту.