Освободители душ

      Вся оставшаяся неделя прошла для Джа словно в кошмарном сне. Фёст полностью игнорировал его существование: не здоровался, не брал трубку, не читал сообщения и каким-то мистическим образом оказывался занят всякий раз, когда Джа пытался поймать его в секционной. К концу недели следователь сдался: если Фёст не хочет его видеть, то так тому и быть. Он по-прежнему писал ему, оставляя сообщения дважды в день, но этим и ограничивался, надеясь, что парень остынет. Стараясь придерживаться этой мысли и не тонуть в собственных переживаниях, Джа с удвоенной силой принялся за работу.       Допросы предполагаемых свидетелей по делу ни к чему не привели. Хромой мужчина оказался инвалидом с протезированной ногой, проживающим в небольшом кондо. Ни возможности, ни сил каждый месяц похищать, а затем убивать девочек, у него не было. К тому же на момент каждого из убийств у него имелось алиби, а в Чиангмае он никогда не бывал. Художник оказался не просто странным — у юноши было аутическое расстройство, и из подозреваемых его сразу убрали.       Джа сомневался насчёт госпожи Плой, но его мысли раз за разом возвращались к обнаруженной детской туфле. Као считал, что рассматривать женщину с психически больным ребёнком — тупиковая ветвь расследования. Поэтому единственным вариантом оставался отставной военный доктор. Первая команда несколько раз наведывалась к нему домой, опрашивала соседей, но он словно сквозь землю провалился. Без весомых доказательств судья отказалась выписать ордер на обыск, поэтому оставалась ждать либо появления Ячита, либо — нового трупа.       Со вторым делом, которое команда вела параллельно, тоже возникли сложности: жертва была настолько социально-активной при жизни, что число её друзей и любовников — а значит, и подозреваемых — перевалило за полсотни. Джа проводил за работой всё максимально возможное время, возвращаясь домой лишь для душа и прерывистого, не приносящего отдыха сна. Несколько раз он ловил себя на том, что оказывается возле кондо Фёста и подолгу сидит в машине на парковке, гипнотизируя взглядом дверь. Он понимал, что это ненормально: мысли о Фёсте овладевали им слишком сильно, и это едва ли не превращало его в сталкера. Но Джа всё-таки позволял себе провести некоторое время возле дома, прежде чем уехать, насладившись мнимой близостью — суррогатной, абсолютно пустой, но единственно возможной.       Джа вздрогнул от внезапно раздавшегося звонка. Найдя телефон где-то на кровати, он ответил:       — Пхачара, случаю.       — Извини, что разбудил, — голос Као на том конце звучал взволнованно, — но у нас тело.       — Тело? — спросонья Джа плохо соображал. Часы показывали четыре утра. Он уснул лишь час назад, и за это время ему приснился Фёст, что-то гневно кричащий в лицо. Мужчина не слышал, что именно, потому что сон был словно в беззвучном режиме, но догадывался.       — Тело, — подтвердил Као. — Наш маньяк объявился раньше времени, месяц ещё не прошёл. Но это не единственное изменение, — таинственно произнёс Као. — Я скину адрес. Приезжай.       Джа промычал что-то нечленораздельное в ответ и отключился. Телефон пиликнул сигналом входящего сообщения, но мужчина проигнорировал его, направившись в душ в надежде, что холодная вода взбодрит его.       Уже через час с небольшим Джа был на месте. Маньяк выбрал небольшой сквер в отдалении от основных улиц. В дневное время здесь явно было не слишком много посетителей, что уж говорить о ночи.       — Тело нашёл вон тот мужчина, — поприветствовав коллегу, сразу перешёл к делу Као и кивнул в сторону дрожащего мужчины, который вёл явно не самый здоровый образ жизни. Рядом стояли близнецы, записывая показания. — Бедняга просто хотел выпить в тишине, без свидетелей, но нашёл труп и тут же побежал за полицией.       — Ты сказал, что срок между жертвами — это не единственное изменение. Что ещё? — нетерпеливо спросил Джа.       Као ничего не ответил и повёл его за собой в сторону огороженного участка, где уже вовсю работали криминалисты. Когда один из них отошёл в сторону, Джа увидел тело и понял, что Као имел в виду.       Под деревом в умиротворённой позе в белых погребальных одеждах, со сложенными на груди руками, из-под которых виднелся край чёрного мешочка, лежал мальчик. На вид ему было лет двенадцать-тринадцать. Джа присел рядом с телом и принялся внимательно его осматривать.       — Он умер меньше суток назад, трупное окоченение ещё не до конца наступило, — пояснил ему дежурный судмедэксперт. — Скорее всего, от удушья — вон какие синяки на шее.       Он указал на тёмные пятна, которые Джа сначала не заметил.       — Какого… — тихо выругался он.       — Ага, — присел рядом Као. — Я тоже так подумал. Полицейский усомнился сначала, потому что мы дали абсолютно точные указания на девочек без видимых телесных повреждений. Но он заметил сходство и всё-таки сообщил.       — Небеса… — Джа устало провёл рукой по лицу.       — Что думаете? — спросил Чай, подходя к ним. Сен шёл следом. — Изменение почерка или подражатель?       — Рано делать выводы, — ответил Као. — Посмотрим после вскрытия. Я уже позвонил Фёсту, он едет в Бюро.       Джа едва заметно вздрогнул при упоминании имени мужчины, с которым чуть больше недели назад страстно целовался и который теперь не желал его видеть.       — Так, вы двое, — Као указал на близнецов, — ищите камеры. Любые, какие есть в округе — пригодится всё. В лабораторию отправим Зуна. А мы с Джа поедем ждать результаты вскрытия. Подбросишь? — раздав указания, Као повернулся к коллеге. Тот кивнул, и оба двинулись к машине.       — Если не опираться на вскрытие, как думаешь, это наш маньяк или подражатель? — завёл разговор Као, когда они выехали на дорогу.       — Мы же оба знаем, что это не может быть подражатель — слишком много деталей, которые не разглашались, — ответил Джа.       — Ты про мешочек или про позу?       Джа промолчал. Его мысли вновь вернулись к Фёсту: им предстояло встретиться лицом к лицу, пусть и в рамках работы, а он не не знал, как себя вести.       В молчании они доехали до Бюро, проводив взглядом прибывшую следом машину с трупом. Первые результаты вскрытия будут лишь через несколько часов, поэтому следователи направились в кабинет. Они подробно рассказали пи’Виму, что заметили в парке. Джа обосновал своё мнение насчёт подражателя. Спустя два часа вернулись близнецы и сообщили, что нашли две камеры наблюдения, владельцы которых отдали записи добровольно. Их уже передали криминалистам.       Пи’Вим спешно связался с пи’Найтом, чтобы тот наложил временный запрет на любые публикации и репортажи о новом трупе и вообще об этом деле, сделав акцент на необходимости особого контроля за Руенг. Джа внёс информацию по жертве на составленную им схему на доске и поставил отметку на карте столицы. Теперь официальных жертв было одиннадцать, одна оставалась потенциальной.       — Если и после этого трупа у нас ничего не будет, то дело официально можно будет считать провальным висяком, — с какой-то насмешкой выдал Сен. Као смерил его тяжёлым взглядом и собирался уже было что-то сказать, но отвлёкся на телефонный звонок. Выслушав собеседника и положив трубку, он повернулся к Джа:       — У Фёста есть кое-что. Идём.       Джа кивнул и с какой-то тяжестью и неохотой поднялся.       — Вы двое, займитесь допросами по второму делу. Подруги жертвы вернулись в страну. Повестки у них есть, приедут сегодня, — повернулся Као к близнецам и передал им документы по делу. — Зун будет в лаборатории весь день. Пусть помозолит им глаза, пока они не найдут хоть что-нибудь.       — А камерами кхун’Ап займётся? — усмехнулся Сен.       — Да, — Као проигнорировал его интонацию.       — Сразу доложите мне, — оторвался от документов Пи’Вим, — по обоим делам. Руководство требует результатов.       — А говорили, что со вторым делом давить не будут, — проворчал Джа и первым покинул кабинет. Минуя лифты, он направился к лестнице. Као последовал за ним, не задавая вопросов.       Спуск пешком давал Джа дополнительные минут, которые он хотел урвать, чтобы успокоиться перед встречей. Впервые с того вечера им с Фёстом предстояло увидеться. Нужно было собраться и вести себя профессионально, сосредоточившись на работе.       На секунду замешкавшись у двери, он вошёл в секционную следом за Као и, наверное, впервые с момента своего знакомства поздоровался с Фёстом не в своей типичной манере, а просто кивком, тут же переведя взгляд на труп. За короткое мгновение, что Джа смотрел на судмедэксперта, он успел отметить бледную кожу, осунувшееся лицо, синяки под глазами. Внутри что-то кольнуло и практически сразу отпустило: Фёста вызвали на работу рано утром, он всего лишь не выспался, потому что был любителем поздних отбоев и подъёмов.       — Заклинаю тебя именами всех богов, что охраняют твою профессию: скажи, что ты нашёл хотя бы что-то, что поможет! — бодро начал Као, словно не чувствовал напряжённую атмосферу.       — Так… Да — сбивчиво начал Фёст. — Мальчик, тринадцать лет. На него есть заявление, я уже получил ответ от Пятой следственной.       Он протянул папку Као, мельком взглянув на Джа.       — Пропал две недели назад? — Као пробежался по бумагам. — Раньше он держал жертв дольше. Что ещё?       — Жертва определённо не занималась физическим трудом. Но тело тщательно омыли после смерти, почистили ногти. Это, конечно, плохо для экспертизы, потому что… Он был задушен. Видите пятна? Душили руками. Если он боролся, то мог поцарапать убийцу. Я сделал соскобы, но сомневаюсь, что там что-то будет. Последняя трапеза у него была. По составу похожа на предыдущие, но я нашёл там кое-что необычное: цветок. Он уже в лаборатории, — Фёст посмотрел на следователей и вздрогнул, когда Джа ответил на его взгляд. — Я… у меня всё, собственно. Не считая удушения, мальчика не трогали.       — Занятно, — протянул Као. — Что думаешь?       Он посмотрел на задумавшегося Джа.       — Думаю, что нужно придерживаться моего мнения: возможность, а не мотив или почерк, — ответил Джа, избегая взгляда Фёста.       — Нужно обсудить. Мы свободны? — на последних словах Као обратился к Фёсту.       — А? А, да.       — Отлично. Спасибо! — Као кивнул ему и, хлопнув Джа по плечу, направился к выходу. Бросив несмелый взгляд на судмедэксперта, выглядевшего растерянным, Джа кивнул ему и пошёл следом за Као. Они молча дошли до лифтов. Джа погрузился в свои мысли о Фёсте, которые вытесняли мысли о деле, и очнулся, когда лифт звякнул на последнем этаже и Као пошёл на крышу, попутно доставая пачку сигарет.       — Не знал, что ты куришь, — в удивлении уставился Джа в зажатую в зубах друга сигарету.       — А я и не курю, — лаконично ответил Као, — это сублимация. Слышал о таком? Джа хмыкнул.       — Я курил раньше. Но бросил. Если снова начну, Ап меня убьёт. У него нюх как у Жана-Батиста Генуя, — продолжил Као.       — Как у кого?       — «Парфюмер» — смотрел такой фильм?       Джа отрицательно покачал головой, на что Као лишь улыбнулся.       — У Апа чувствительный нос, так что я бросил.       — Интересные у вас отношения, — тихо проговорил Джа, глядя на распростёртый перед ним город.       — Отношения как отношения, — Као пожал плечами, — ничего необычного. Я просто забочусь о благополучии того, кого люблю.       Джа посмотрел на него со смесью удивления и восхищения: Као так легко признался, что любит Апа. Любит парня. Джа не был ханжой и никогда не испытывал отвращения к гомосексуальным парам — в конце концов, ему самому нравился мужчина. Он спокойно это воспринял, пусть раньше, в университете, встречался лишь с девушками. Но Као открыто признался в этом, не боясь осуждения.       — Только не говори, что считал нас с ним друзьями, — Као убрал сигарету обратно в пачку. — Мне казалось, всё довольно очевидно. Очевиднее только Зун, бегающий за Марком, неприступным, словно Дуврская крепость. И вы с Фёстом, пускающие друг на друга слюнки. Что у вас случилось?       Джа посмотрел на задавшего в лоб вопрос Као, не зная, что ответить.       — Слушай, вы буквально полчаса назад поочерёдно пялились друг на друга. А ещё ты частенько его подвозишь. И разве что сердечками из глаз не стреляешь. Он тебе нравится? — словно прочёл его мысли Као.       Джа кивнул:       — Сильно заметно?       — Заметно, что и ты ему тоже, — Као улыбнулся. — Чего тянешь геккона за хвост? Или у тебя опыта с парнями не было?       Као словно видел его насквозь. Не дожидаясь ответа, он сказал:       — Ясно всё. По глазам, — он вздохнул и прислонился спиной к ограде. — Я не знаю, что между вами произошло, но почти уверен, что Фёст не сделает первый шаг.       Голос его стал серьёзнее, и Джа напрягся. А друг продолжил:       — Я давно с ним знаком. Он поступил на службу года на два позже меня. Сколько я его помню, он никогда не скрывал свою ориентацию. Так что для отношений с ним нужно быть смелым и открытым. А ещё терпеливым и честным.       — Это же само собой подразумевается в отношениях, разве нет? — спросил Джа.       — Да? Скажи это его бывшему, — с презрением выплюнул Као. — Слышал про Натта Джаккарина?       — Это который… — начал Джа, и Као кивнул.       — Да, внук генерального комиссара. Он самый. Они встречались год или около того, пока этот здесь штаны протирал в Шестой следственной, типа мошенников ловил. А когда подвернулась возможность свалить поближе к дедуле — при условии, что он женится на чьей-то там внучке, он — раз! — и исчез. Ищи макаку в горах. Фёст очень переживал. Кажется, это были его последние отношения. Так что прояви чуткость, если хочешь быть с ним, — серьёзно сказал Као.       — Я… не уверен, что он хочет быть со мной, — обречённо выдал Джа, вспоминая обжигающе злой взгляд Феста.       — Поговори с ним. Мы с Апом так и делаем. Разговоры, знаешь ли, помогают. Язык нужен прежде всего для этого, — он похлопал друга по плечу и вынул пиликнувший телефон из кармана. — Зун просит спуститься в лабораторию. Пишет, что срочно. Поставил — раз, два, три… десять восклицательных знаков. Ого! Точно что-то срочное.       Джа усмехнулся и следом за другом покинул крышу, решив, что обязательно поговорит с Фёстом, как только закроет дело.