Полотно

      Влодеку было всего два года, когда его мама погибла. Он мало что о ней помнил. Помнил только длинные светлые волосы и то, как тепло было спать, прижавшись к её боку.       Других родственников у мальчика не было или просто не нашлось, и он попал в приют. С ребятами, конечно, бывало весело, но каждый раз, когда кто-то из детей забирали, Влодек провожал счастливую семью грустным взглядом из окна. В каждой женщине он искал что-то, что могло быть у мамы. Вот у этой глаза добрые. А у этой — походка плавная и руки, словно предназначенные для объятий. Но каждый раз эти красивые тёти забирали не его. Не его брали за руку, не ему говорили: «Хочешь жить с нами?» Не его вели к красивой новенькой машине, после увозя прочь от серых стен, от одиночества и усталой надежды.       Влодек рос. Вместе с ним росла уверенность в том, что за ним никто не придёт. Гораздо чаще усыновляют маленьких детей, а не десятилетних подростков. Десять лет — это уже формируется характер. Это первые дерзости на уроках, первая сигарета за сараем, старые кнопочный телефон под подушкой, подаренный другом на прощание. Десять лет — это рассекреченный Дед Мороз и потерянная вера в чудо.

***

      Станислава была бесплодна. Это знание обухом ударило по голове: неужели её заветные мечта никогда не сбудется? Муж ушёл к другой, сказал что та лучше: красивее, моложе, здоровее. Полночи Станислава методично уничтожала их свадебный альбом. С каждой фотографией она ножницами, по контуру, аккуратно вырезала его. На фотографиях Стася — да, тогда он ещё называл её так, — с мужем выглядели молодыми и счастливыми. От этого женщине было ещё больнее: ей уже давно не двадцать пять, она больше не может так улыбаться.       Потом через месяцы (или годы?) депрессии Станислава поняла: она может осуществить свою мечту. Пусть лишь наполовину, но при этом сделает ещё одного человека счастливее. Во всяком случае, постарается.

***

      Чудеса случаются даже с теми, кто в них не верит.       На очередную посетительницу Влодек почти не обратил внимания. Только мельком ответил цвет волос — тёмненькая, совсем не как мама. И поэтому тем более удивился, когда его пригласили на «знакомство».       Женщина показалась ему очень грустной. Влодек подумал, что она недавно потеряла кого-то из близких. Ему стало жаль её. А ещё — она не навязывалась. Не делала вид, что они знакомы сто лет. Просто улыбнулась, поинтересовалась его жизнью, ничего не выпытывая и не задавая глупых вопросов на тему девочек.       Всё это, — а может, понимание, мелькнувшее в глазах вместо обычных сочувствия и брезгливости, — всё это расположило мальчика к женщине.       В следующий раз их беседа продлилась дольше. Нет, Станислава опять ничего не выпытывала, Влодек сам рассказывал больше. Он заговорил на тему, наиболее интересную для него: про математику. Несмотря на то, что Влодек только в пятом классе, он уже умел решать уравнение с двумя переменными. Специально выпрашивал в библиотеке сборник за следующий год. А ещё Раиса Вячеславовна, их старенькая учительница математики, подарила мальчику книгу с интересными задачками на логику, решать которые было трудно, но интересно.       Про дом Станиславы спросить не решился. Зачем себя обнадёживать? А то был уже случай: пришли раз, второй, а потом отказались. Зато на третьей встрече решился. Третья — последняя, после неё почти никто не отказывается. Влодеку было интересно всё: в городе или в деревне? Это квартира или частный дом? А домашние животные есть? А школа какая? Живут ли рядом его ровесники?       А потом… Решение органов опеки было, в общем-то, ожидаемо, но Влодек всё равно волновался: а вдруг?..       Но чудо случилось.

***

      Дом тёти Стаси (да-да, строгий запрет на имя-отчество) оказался очень уютной, расположенной в тихом районе недалеко от школы трёшкой. У Влодека даже своя собственная комната появилась! Домашних животных, правда, не было. Но это поправимо, так что мальчик не расстраивался.       Жизнь Влодека стала заметно интересней и насыщеннее: новая обстановка, новая школа, новые друзья. Потом, когда мальчик немного обвыкся, потекли обычные будни. Но совсем не серые, нет. Каждый день был открытием, полным радости. Но вечера почему-то остались прежними. Одинокими. С мыслями о маме, о тётя Стасе. Влодек вспоминал, как сладко засыпалась рядом с мамой и как он желал тёти стаси спокойной ночи, мечтая услышать только три слова: «хочешь поспим вместе?» Но так и не решался попросить.       Так могло бы продолжаться и дальше, но случилось буря. Ветер дул так, будто вот-вот снесёт какое-нибудь дерево во дворе. Чёрные грозовые тучи нависали прямо над головой, и молнии мелькали очень близко. Казалось, весь мир ходил ходуном. Влодек забился под одеяло, вздрагивая от каждого раската грома или вспышки молнии.       Тётя Стася, зашедшая пожелать приятных снов, немного удивилась:       — Влодек, ты чего? Грозы испугался?       Мальчик судорожно кивнул. Женщина подошла к нему и, присев на край постели, обняла.       — Ну что ты, — зашептала она. — Не бойся. Я рядом, мы вместе и нам не страшно. Хочешь останусь с тобой?       Влодек хотел, очень хотел И Станислава сталось. Засыпая, мальчик ещё вздрагивал, но было уже не так страшно. А ещё было тепло. Влодеку опять приснилось мама, но впервые этот сон не был грустным.       Первое, что мальчик сказал утром, было: «Доброе утро, мама».       Станислава улыбнулась впервые за всё время широко, искренне и совсем без грусти.