Двое в Доме

Идиот! Идиот! Идиот! Предчувствие не обмануло. Меня точно за руку потянули к окну. Он едва занёс палочку, а я уже поняла, что произойдет дальше. Даже не так. Я почувствовала, что произойдет дальше. Поэтому и бросилась вниз. Он сидел на земле. Очень хотелось высказать, что выглядит он неважно. Но я сдержалась. Уверенности, что этот человек ничего не сможет со мной сделать при помощи здоровой руки, не было. Тем более что волшебную палочку он продолжал сжимать крепко. Признаюсь, меня сковал ужас, когда увидела его руку вблизи: рваная рана от запястья до локтя. Но первые затуманившие разум эмоции отпустили быстро. Хорошо, что я не испытывала жалости к пострадавшему. И всё-таки рука. Сосуды повреждены частично, кости целы. Что-то не правильно. Повреждения не столь серьезные, а… Кровь. Её очень много. Обезболивающее, кровоостанавливающее, мазь, чтобы слегка стянуть края раны. Я владела теорией. Отлично владела. Работала на практике с бытовыми травмами. С бытовыми. А не с мясными нарезками от всяких сумасшедших. Всё что я делала, выходило машинально. Хвала Мерлину, я точно знала как надо. А потом наступил момент, когда я осознала, что должна сделать дальше. И тут — оцепенение. — Нужно зашивать. — Значит шейте, мисс Смарагд. По его тону стало ясно, что в эту самую минуту мы с ним впервые солидарны — мы оба сомневались во мне. Платиновая игла и нить из волос единорога. А ещё мои трясущиеся руки, которые совсем не должны трястись. Вдох — выдох. Вдох-выдох. — Если вы меня убьёте своими талантами, никто не расстроится. Голос откуда-то из далека. Не ответила. Не подняла головы. Сделала первый стежок. Потом следующий стежок. И ещё стежок. После я установила, что возилась не слишком долго. А казалось целую вечность. Когда закончила, мысленно поздравила себя, с тем что выдержала проверку боем. — Можете встать? Кивнул и продемонстрировал. Я поднялась следом. — Вечером нужно будет сменить повязку. Кивнул и посмотрел на меня странно…он выглядел как человек, который принял трудное решение. И всё же ушёл как ни в чём не бывало. Собственно и правильно. К чему драматизировать. Хлопок. Я обернулась. Ко мне шагал Люциус. И естественно у него возникли вопросы при виде склянок, бинтов и взъерошенной дочери. Объяснила всё вкратце. — Милорд сейчас где? — В доме. Папа, я… Предостерегающий отцовский жест заставил меня умолкнуть. — Пойдешь со мной. И я подчинилась. — Мой Лорд, — поклон. — Антарес рассказала мне, что произошло. Вы в порядке? — Люциус, добро пожаловать. — начал он с наигранно радушного приветствия. — Твоя дочь типичная болтливая девица, к тому же с богатой фантазией. Уверен, она приукрасила большую часть событий. Я хотела возмутиться, но вовремя прочитала предостережение внутри алых глаз и смолчала. — Понятно. — ответил отец, хотя было совершенно очевидно, что от «понятно» он крайне далёк. — В общем-то я приехал узнать — может Вам что-нибудь необходимо? — Да, Люциус, необходимо. — Только прикажите, Милорд. Он подошёл к отцу и, водрузив руку (предусмотрительно здоровую) ему на плечо, произнёс: — Не появляйся здесь без позволения. Мы сами справимся, без нянек. Люциус неловко поёжился. А мне резануло по ушам. «Мы»? — Как пожелаете. Хотелось умолять отца остаться или забрать меня. Хотелось вцепиться в черную мантию. Хотелось разрыдаться. Хотелось… Порыв ветра. Ушёл. Обида комом подступила к горлу. Не реветь. Только не реветь. Это всё из-за него. — Что вы тут устроили?! По какому праву вы отказываете в доме моему отцу?! Чего вы добивае..... Я чуть не захлебнулась. На голову обрушился поток ледяной воды. — Вы…вы…- я принялась судорожно вытирала лицо. — Успокоились? — будничным тоном осведомился этот псих. — Запомните, я не собираюсь отчитываться перед кем бы то ни было. Под самодовольный смех я бросилась наверх, к себе в комнату. Каков же подлец! Я решила, что до завтра в гостиную не спущусь. Пусть он хоть развалится на части. Плевать! Не маленький мальчик сам справится. В конце концов, ничего серьёзного в его диагнозе нет. Ведь нет же? В голове возникли картинки нещадно стекающей крови. Я тряхнула головой, отгоняя от себя тревожные мысли. Раздался стук в дверь. Ещё один. И ещё. А затем дверь отворилась. Он. — Вероятно вы устали от моральных диллем, но нужно, чтобы вы осмотрели меня. — он прошёл, сел на кровать и закатил рукав. — Великий Мерлин! — я села рядом. Швы расползлись. Но это неправильно. Так не должно быть! Рана сильно кровила, а края рванной кожи будто гноились. — Надо срочно пригласить лекаря. Я сообщу отцу. Прежде чем я успела встать, он схватил меня за запястье, заставив остановиться. — А что думаете вы об этом? — его взгляд прошёлся по руке и вернулся к моему лицу. — Ну говорите. Смелее. — Думаю, что я всё сделала правильно. Проблема в Вас. Что-то не так-либо с кровью, либо с магией. Я не могу сказать точно. Нужен специалист гораздо опытнее. Он продолжал смотреть на меня в упор. Не отпускал. Чего он добивается?! — У вас лично есть проверенный целитель? — Я сообщу отцу, он сделает всё, что надо. — Вы меня не услышали? — Я вас не понимаю. Да пустите же! — он наконец ослабил хватку, и я поднялась на ноги. — Я не хочу, чтобы Люциус знал подробности моего состояния. — Тогда не нужно была останавливаться в гостях у его дочери. Я вызываю отца. Сделала шаг и…застыла. Нет, никак статуя, а просто не могла сдвинуться с места. Мерлин, не то что лечить, мне хотелось его добить! — Что вы себе позволяете?! — Что захочу. — бросил он равнодушно, затем встал и в плотную приблизился ко мне. — Я могу сделать так, что ты будешь вечно здесь стоять. Но чтобы там обо мне не говорили, я не испытываю удовольствия от гибели способных людей. Его близость пугала больше угроз. Он значительно выше и, конечно, крепче. Я терялась рядом. Мерлин, как я ненавидела себя за страх, который испытывала! А больше всего за то, что не могла этот страх скрыть! — Ваши попытки уговоров просто смешны! — Как и ваши сдвинуться с места. Почему вы упорствуете? — его голос сочился неподдельным удивлением. — Мы знакомы немного, но я не заметил в вас тяги к спасению мира, да и добродушным нравном вы не обладаете. Мерзавец! — Поверьте, мне не доставляет удовольствие будучи могущественным волшебником и взрослым мужчиной уговаривать взбалмошную девицу помочь. Но каждый должен делать то, что должен. Сейчас обстоятельства диктуют условия. Признаться, я неплохо разбираюсь в людях: вы своенравны, но надёжны в отличие от своего отца. — усмехнулся. — Да, да. Не сверкайте глазами. Будто вы не знали, что Люциус Малфой никогда не был и не будет человеком чести; если в его лексиконе и есть это понятие, он толкует его как заблагорассудится. Вы же взрослая девочка, так что пора отцепиться от брюк папочки. Не считаете? К тому же это всего лишь на два, три месяца и я исчезну из вашего дома. К чему упрямство?! Я и сама не знала «к чему». Он был прав — меня не сильно волновали остальные. И добротой я не отличалась. И всё-таки, казалась, что согласится помогать этому человеку равносильно оказаться за какой-то незримой чертой, переступать за которую ни за что нельзя. Почему нельзя — до конца непонятно. Просто нельзя. Такая необычная аксиома. Интересно откуда она в моей голове? — Я должна подумать. Ноги неожиданно подкосились. Он поймал меня за талию той самой злополучной рукой. Моя ладонь инстинктивно уперлась ему в грудь, сохраняя приличное расстояние. — У меня нет времени ждать. Ваш ответ? Я ощутила на спине тепло крови, которой успела пропитаться тонкая ткань платья. Его рука совсем плоха. Папа не придёт. На письма он никогда не отвечает. Время ждать не будет. Два-три месяца. Не могу понять это много или мало? Наверное, смотря для кого. — Я знаю целителя, которому мы можем довериться.