Двое в Доме

Дверь за ним закрылась. Моё тело осталось стоять напротив мистера Пассетта, а вот мысли вышли следом за больным. Нет. Я не волнуюсь за него. Нет, это что-то другое. Однозначно. Не волнение. — Антарес, ты совершаешь ошибку. — вернул меня в реальность сиплый голос. Дрожь мурашками налипла на кожу. *** — Антарес, ты совершаешь ошибку. — прошептал мужчина, который несмотря на охвативший его гнев, не отпускал руки своей высокой статной жены. — Я… — Не вмешивайся. — рявкнул Люциус Малфой, на стоявшую позади него девочку лет пятнадцать. — Вы, — волшебник ткнул пальцем в сторону женщины, — взяли на себя слишком много. Надо было выгнать вас ещё раньше, но я жалел её. На этот раз всё кончено. Убирайтесь! — Я не оставлю Антарес на вас! — прокричала миссис Пассетт — Вы мерзавец! Вы заперли её в этом доме. Опомнитесь, вашей дочери пятнадцать, а у неё нет подруг, нет мальчика, нет ничего! — И Вы посчитали, что справитесь с ролью родителя гораздо лучше. Правильно? — А почему нет?! — всплеснула руками женщина. — Я растила её с рождения! Она больше моя, чем ваша. Больше! Вам же плевать на чувства дочери. Уверена с Драко вы не столь жестоки. — Не смейте, — зашипел Люциус, — даже заикаться о Драко. Речь не о нём. Речь о том, что нельзя доверять полукровкам вроде вас. Когда вы устраивались, вы обещали следовать всем моим указаниям без исключения, но за прошедшие годы я ослабил контроль, и вы распустились. — Думайте как хотите. Просто за прошедшие годы я поняла, что следовать вашим указаниям равносильно похоронить Антарес в этом доме заживо. Этот ребенок не ваша собственность! — Она — моя! И никому не под силу это изменить. НИКОМУ! — Ошибаетесь. — прошипела миссис Пассетт. — Антарес, — обратилась женщина к девочке, — подойди ко мне, пожалуйста. Антарес сжалась. Происходит что-то ужасное. Мерлин, разреши ей проснуться! Это же лишь кошмарный сон?! — Иди. — тростью пихнул девочку в бок отец. — простись с прислугой. Иди! На ватных ногах Антарес подошла к няне. Та опустилась на колени и взяла девочку за руки. — Родная моя, — всхлип. — я не уйду, пока ты не захочешь. Или я могу забрать тебя с собой? Я на всё пойду, но не брошу тебя! Скажи, что мы будем делать? Антарес ощущала как слёзы градом скатываются по щекам. Няня. Она — целый мир. Тот что за окном. Глаза пленницы. Бездетная миссис Пассетт отдала Антарес всю себя без остатка. Но она — не отец. — Уходите. — прозвучало еле слышно. — Что ты сказала, милая? — нервная улыбка промелькнула на лице женщины. — Я не хочу вас больше видеть. — безжалостно продолжила Антарес. — Никогда. — Это ведь он заставил так сказать. — вмешался мистер Пассетт. — Верно? Антарес обернулась. Самодовольная полуулыбка, игравшая на губах Люциуса, потом долго будет ей снится, превращая ночи в пытку. Отец объяснил положение дел час назад, когда отчитывал её один на один. Вариантов развития событий Люциус обрисовал немного. Хочет уйти с нянькой: пожалуйста! — но он посоветовал ей запомнить последствия подобного решения. Люциуса Антарес больше не увидит, а тех двоих вполне вероятно увидит мёртвыми. Девочке не на секунду не пришло в голову, что отец лукавит. Что-то, а его угрозы никогда не были пустыми. Люциус предоставил выбор без выбора. Как это в его духе! — Уходите же, миссис Пассетт. Уходите! — чтобы не разрыдаться в голос и не передумать, Антарес бросилась прочь, наверх в комнату. Сбежать, спрятаться, закрыться…быстрее! — Она вам всё предельно ясно сказала. — победный тон Люциуса точно хлыст пришёлся по сердцу девочки. *** — Мы все совершаем ошибки. — ответила я мужчине. — Конечно — конечно. — откашлялся мистер Пассетт. — Знаешь, я однажды поступил несправедливо с одной девочкой. Я ошибся единожды, а расплачиваюсь до сих пор. Ошибся единожды… Перед моими глазами пронеслись картины прошлого: я часам в пустую стучусь в дверь, которую сегодня мне открыли с радостью; я сижу на холодном пороге под дождём, под палящим солнцем; я плачу и умоляю, — и наконец, получаю свой ответ… — Вы обвинили меня в её смерти и не позволили с неё проститься! — Её сердце остановилось в тот же день. Я потерял всё, когда Джулия ушла. Горе помутило мой разум. Я был полон ненависти. Поэтому… — Поэтому выгнали меня, когда я приехала! Поэтому обрушили на меня новость, а её смерти как кару! Поэтому сказали, что я выродок чудовища! Слёзы. И у него. И у меня. Смиренное покаяние превратилось в глубокую разъедающую обиду. — Я написал тебе столько писем, но все остались без ответа. Ты их хотя бы читала? — его надежда разбивается о моё суровое молчание. — Не читала. — сокрушенно признаёт истину мужчина. — И не простила. Хватит. — Я простила. — лгу. — Простила. Старик уткнулся лбом в ладонь и разрыдался. — Вы сказали ему правду? — довольно печальных воспоминаний. Плачь раздражал. — Лечения нет? — То что я сказал правда. - ответил мистер Пассетт, возвращая на нос очки. — А что вы не сказали? — Он восстановится полностью, если почувствует к кому-то хотя бы приблизительно то, чем напитана ритуальная кровь, либо когда к нему почувствуют это. — Что это? — Любовь. Мерлин…очень плохой расклад! — Мне пора. — Антарес. — позвал мистер Пассетт, я остановилась. — А как же ты? — О чём вы? — хотя я и так догадалась, поэтому не дала мистеру Пассетту шанса продолжить. — Впрочем неважно. Мне действительно пора. Больше он не стал меня останавливать. Мы вышли на улицу. Я взглянула на него. Ты совершаешь ошибку… Совершаю. — Прощайте, мистер Пассетт! — Прощай, Антарес! Старик полный сознательной решимости посмотрел ему прямо в глаза. Он ухмыльнулся. Взмах палочки. — Обливиейт! — Зачем? — будничным тоном поинтересовалась я, когда мы шли обратно к фестралу. — Он бы никому ничего не сказал. — Возможно ради вас. — пожал он плечами. — Но риск всё равно неоправдан. Собственно, останется в памяти мистера Пассетта сегодняшний день или нет – не имело значения, так как прощаясь с целителем я твёрдо решила оставить прошлое в прошлом. *** Мы не разговаривали два дня. Каждый был занят своим делом. Я погрузилась с головой в учебу. Что же до него…почти всё время он проводил у себя в комнате. Меня пугала его отрешённость, а ещё больше страшило то, куда может привести подобное путешествие разума. Сегодня же мы оба оказались внизу: он в кресле напротив камина, я на длинном пуфе у окна, где широкий подоконник позволял разместить и книги, пергамент, и перья и чернильницу. Ввиду последних событий я ударилась в изучение травм от ритуалов. Хлопок! Я оторвалась от писанины и увидела в окне надвигающуюся проблему. Нет, нет, нет! Как я могла забыть про такое?! Он тоже увидел. — Объяснитесь. — строго потребовал он, мигом выходя из своего забытья. — Потом отчитаете. — отрезала я резко, маскируя грубостью пронзивший душу страх. И поспешила навстречу незваному гостю. Лоранс Богарнэ. Мой жених. Бывший жених. На сегодняшний день я вообще не понимаю, как могла помыслить связать судьбу с этим человеком. Лоранса я встретила на практике в частной больнице во Франции (до сих пор считаю чудом, что Люциус позволил выйти за рамки домашнего обучения!). Невероятно красивый юноша! Его завораживающие серо-голубые глаза не оставляли шанса на равнодушие. Он вёл себя приветливо и обходительно, и благодаря своей ненавязчивой, но неустанной заботе смог проникнуть в мои мысли. Он был единственным человеком, которому я открыла двери дома, куда благодаря чарам попасть можно было исключительно с позволения хозяина, то есть меня. Однако восхитительная картинка со временем исчезала, и ясной стала суровая реальность: внешний лоск прикрывал распущенность, грубость и даже в некоторой степени жестокость. Ради справедливости отмечу, что перечисленные отвратительные черты характера расцветали с попаданием алкоголя в организм Лоренса, но отказываться от крепких напитков парень не собирался, а наоборот всё сильнее и сильнее утопал в болоте с крепостью десятков градусов. Что до меня самой, то со временем стало очевидно, что я связалась с французом не от великих чувств, а на зло отцу, который, пытаясь отговорить меня от этого союза приезжал почти каждый день, предпринимал попытки запирать меня в доме и даже угрожал расправиться с «паршивым юнцом». Тогда в порыве очередного скандала Люциус выкрикнул что-то вроде «твоё поведение недостойно Малфоев». Я не обиделась. Не обиделась, потому что услышала в той фразе, то что я всё-таки Малфой. — Что тебе нужно? Мерлин, как мерзко. От мужчины разило спиртным за версту. — Ты, mon chéri. — заулыбался Лоренс и ловко притянул меня к себе. — Сhrysalide, хватит пререкаться. Мне это не нравится. — Не смей! — я отчаянно пыталась увернуться, в то время как Лоренс с тем же отчаянием пытался меня поцеловать. — Я переломаю тебе кости, если осмелишься! — Уууу…я забыл как ты строптива. — он снова предпринял попытку измазать меня слюнями, но вдруг остановился. У меня по спине пробежал холодок. Нетрудно понять, кто привлек его внимание. -Qui d'autre est-ce? — хватка ослабла, и я, наконец, смогла вздохнуть полной грудью. — Не твоё дело. — Эй, дядь! — смеясь, выкрикнул француз. — Ты смог укротить эту кобылу или всё-таки нужна помощь? Я обернулась. Он взмахнул палочкой. Ну зачем?! Ему же нельзя лишн… Мерлин! Я отскочила от Лоренса как ошпаренная. Изо рта француза прыснула кровь. Прыткого ловеласа лишили языка. Ну что за методы?! Как мы теперь избавимся от этого калеки? Еще и платье заляпал, придётся выкинуть. Полагаю очевидно, что страдания Лоренса меня ничуть не тронули, а совсем наоборот… Он подошёл. — Как это понимать? - злость, исходившая от него, казалась осязаемой. — А что здесь не понятного?! - я точно не собиралась чувствовать себя виноватой. — Вы же великий ум. Вот и сообразите! — Не переходите черту, мисс — кончик его волшебной палочки уткнулся мне в шею. — Это вы не переходите черту. - прошипела я в ответ. Страх внутри меня хотя и существовал, но сильно притуплялся перспективами будущего. - И не угрожайте попусту. Палочка на несколько секунд ещё сильнее впилась в шею…на несколько секунд…и он опустил её. Лоренс стонал на земле, одновременно ища пропитанными ужасом глазами помощи. Нужно снизить градус напряжения. Срочно. — Прекрасное заклинание. — заговорила я. — Научите? — Салазар. — удивился мужчина. Он видимо тоже решил, что лучше примириться. — Я был готов выслушивать ваши нравоучения, но никак не похвалы. — До нравоучений я тоже дойду. А пока меня больше волнует, что делать с этим? — Сотрём ему память и с помощью портала отправим в счастливое будущее. — Хорошо. — Ваша покорность меня настораживает. — он прищурился. — Старик сказал, что я умру? Значит, ему любопытно о чём я говорила с целителем. Отлично, пусть помучается. — Не смешно. Перепалка не помешала мне создать простенький портал из булавки, завалявшейся в кармане юбки. Он же в считанные минуты лишил очередного несчастного памяти. Не сожалений. Не раскаяния. Не тем более мук совести. Булавки в руки отныне немого, запрет на посещение дома и — прощай, Франция! Выдохнула. И не заметила как вдруг улыбнулась ему. Он ответил мне странным вдумчивым взглядом. — Надеюсь, подобных сюрпризов больше не будет? — спросил спокойно, но его желание отплатить мне за беспечность чувствовалось даже через толстые стены напускного равнодушия. И сколько он собирается меня попрекать?! — Не будет. — буркнула я в ответ. *** — Мне нужно попасть в библиотеку Малфой-мэнора. Наверняка, там найдется какая-то информация. — огорошил он меня тем же вечером, добившись своим заявлением того, что я опрокинула на себя чай. Малфой-мэнор. Родной чужой дом. Сказка. — Когда отправитесь? — спросила я, понимая, что безразличие в голосе звучит наигранно. — Мы отправимся. — Мы? — Вы пойдёте со мной. — ответил он с выражением полного недоумения будто мои вопросы до безобразия глупы. — Несмотря на ваши очевидные старания прослыть идиоткой, вы в действительности весьма неплохо соображаете, так что сможете пригодиться. И? — всплеснул он руками. — Вас словно конфундосом приложили. Подходящее сравнение. Малфой-мэнор — сказка. Нельзя попасть в сказку. Просто невозможно. — Я никогда прежде не была в поместье отца. Что-то промелькнули в его взгляде, но я не поняла что же. — Разрешите уточнить, а всё новое вгоняет вас в кататонический ступор? Чурбан бесчувственный! — А у вас всегда стекает яд по подбородку или только, когда вы открываете рот?! — Мой яд стекает только, когда вы открываете рот. Туше. — Отец будет против. — Вы ещё не поняли? Мои желания в приоритете. Пффф…позёр. Ему не понять, что я чувствую! Не человек. Бездушное создание. — Я спать. Спать… Ха! Сегодня я точно не усну. Не смогу. А может я уже сплю? И происходящее лишь грёзы? Сердце трепетало. Неужели я увижу дом?! Как же я ненавижу эту маленькую девчонку внутри себя! Она скучает за отцом. Она стремится получить признание людей по сути ей чужих. Она бьется в закрытые двери. Сколько раз я пыталась заглушить её голос! Но не доводы рассудка, не суровая реальность — не отрезвляли. Мерлин, какая я глупая! Он вошёл в момент моих ярых душевных метаний. Без стука. У него появляются дурные привычки. — Что за манера не стучаться?! — возмутилась я. — Оставьте хоть раз вашу сомнительную порядочность. — прошёл и сел на небольшой диванчик, напротив камина. — Ну же. Не будьте чопорной девицей. Вам это не идёт. Присядьте рядом. — я, скрестив руки на груди, продолжала упорно стоять на одном месте. — Какая вы упрямица! Вы топочите третий час — невыносимо слушать. Садитесь же! На меня вдруг навалилась такая усталость. Для чего я спорю? Я ведь могу позволить себе просто вечер? Без криков, перебранок и …без одиночества. К тому же он, кажется, настроен миролюбиво. Села. Чуть поодаль. На всякий случай. Усмехнулся. Плевать. — Я принёс газету. — поздравить его с этим что ли?! — Почитайте мне. Первым желанием было послать его вместе с газетой, но я сдержалась: никаких склок Антарес. И я, взяв у него издание, начала читать. Постепенно признавая, что не хочу — чтобы всё это закончилось скоро.