Not my secret

      Осаму проснулся от того, что кто-то безудержно тарабанил в его дверь. На улице было уже темно, мелкие капли дождя стучали по окну. Дазай громко зевнул и, медленно встав с кровати, открыл дверь. На пороге стоял Чуя. В одной руке он держал пакет, до краёв заполненный какой-то едой, а в другой сжимал телефон.       — Я тебе шестнадцать раз звонил, придурок, — толкнув Дазая плечом, он вошёл внутрь.       Осаму не успел даже возразить и только тихо закрыл входную дверь.       — Ну и бардак у тебя тут, — Накахара сразу же открыл окно на проветривание, морщась от вони какой-то испорченной еды и мусора, — ты когда в последний раз убирался? Дазай выгнул бровь и сел на кровать. Чёрт, он скучал по рыжей злюке.       — Ты что, совсем разучился разговаривать за это время? — парень уже во всю хозяйничал на кухне, разгребая грязную посуду и обставляя шкафы купленными продуктами. Он практически не обращал внимание на Осаму и, кажется, его согласие было вовсе не обязательным для того, чтобы Чуя делал то, что хотел.       — Чуя…       Парень резко обернулся. Его голубые глаза на мгновение изменились. Обычно взгляд самоуверенный, даже немного дерзкий. Но эти несколько секунд он был похож на щенка, с детской надеждой вымаливавшего хоть немного доброты и ласки.       — Почему ты пришёл? — выдержав паузу, закончил предложение Дазай.       — Потому что я не хочу, чтобы ты навредил себе ещё больше. Я уже насмотрелся на тебя за эти месяцы, — Накахара ухватил правую руку Осаму за предплечье, — что это?       — А ты не знаешь? — огрызнулся Дазай.       — В том-то и проблема, что знаю, — он принялся разматывать бинты, пока Осаму не стал оказывать сопротивление и не выдрал руку. — Несмотря на всё, что произошло… Ты всё ещё мой друг, Дазай, даже если я для тебя таким не являюсь. Я дорожу временем, проведённым вместе, и не дам тебе просто так тут сгнить, понятно? Я и так держался из последних сил, надеясь, что ты опомнишься, но после… — Чуя замолчал.       — После смерти Акутагавы, — продолжил за него Осаму, поправляя бинты.       — Я подумал, что ты не выдержишь один. Я переживал и… Если ты хочешь быть в одиночестве, — он сел рядом с Дазаем на кровать, — я могу быть в одиночестве вместе с тобой. Я, конечно, тебя ненавижу, но… мне кажется, не переживу, если ты уйдёшь.       — Тогда я вырою нам с тобой две могилы, — Осаму заулыбался.       — Опять твои суицидальные шутки?       — Да, они, — Дазай кивнул и продолжал широко улыбаться.       Затем выражение его лица резко сменилось. Он задумчиво глянул в пол и почесал затылок:       — Они…       — Давай забудем всё что было, и будем друзьями, как раньше? Пойдём смотреть на уток в парке, будем вместе пить пиво, будем курить ночью на балконе и поедем на озеро… Давай?       Дазай застыл. Он практически не моргая смотрел на Чую, который едва сдерживался от того, чтобы заплакать. Его голубые глаза словно бездонный океан, в которым Осаму бы с удовольствием утонул. Дазай, зажмурившись, улыбнулся и наклонил голову на бок. Кажется, что он искренне не улыбался уже вечность.       — Давай.       — Мир? — Чуя протянул свой мизинец. — Пообещай, что мы вместе вытащим тебя из этого дерьма, в котором ты утонул.       Осаму рассмеялся. Накахара выглядел так серьезно, словно давал кровную клятву на сомнительном мероприятии, а не детскую клятву на мизинчиках. Однако, Дазай переплёл их пальцы вместе.       — Я тебе обещаю, Чуя.       Накахара продолжал убираться в чужой комнате, пока Осаму продолжал лежать на кровати. Впрочем, Чуе и не нужна была помощь такого «ленивого грязнули», поэтому лучшая помощь Дазая заключалась в том, что он не мешал. Накахара выдраил комнату сверху до низу, помыл посуду, приготовил поесть и даже был готов вымыть самого Осаму, но тот отказался. Когда Дазай вышел из душа, Чуя впихнул ему чистую одежду и достал из пакета свою последнюю покупку — упаковку бинтов.       — Я не знаю будешь ли ты продолжать их носить. Но, если что, не забывай менять их почаще, — Чуя неуверенно протянул свои руки, желая помочь наложить бинты и, на удивление, Дазай не отказал на этот раз.       Накахара с жалостью разглядывал старые шрамы и новые порезы на сухой коже. Чуя никогда не осуждал Дазая за это, потому что селфхарм стал его выбором. И хотя Накахара так и не понимал причин подобного поведения, он никогда не говорил об этом Осаму. Чуя очень осторожно накладывал повязку, боясь сделать больно. Насколько больно Дазаю внутри, что эта физическая боль кажется ему пустяком?       Следующим утром Осаму снова проснулся от громких стуков в дверь. Он быстро поправил волосы и открыл дверь, решив, что к нему пожаловал персонал, ежемесячно умирающий в комнатах. Дазай каждый месяц вешал на дверь стикер с просьбой не убирать, но сегодня он не исключал того, что совсем забыл об этом. Когда Осаму открыл дверь, на пороге стоял сонный Чуя. Он устало облокачивался на стену, держа в руке мокрый зонтик.       — Я тебе уже минут пять стучу, спящая ты красавица, — Накахара зевнул, — а телефон дома забыл. Собирайся, в универ пойдём, про тебя там уже все забыли, наверное. Хоть не отчислили?       — Вроде нет, — Осаму почесал затылок, — тебе же не по дороге было заходить ко мне.       — Задавай вопросы и собирался одновременно, — Накахара в привычной ему манере протиснулся в комнату и сел на рабочий стул. — Внизу ещё ребята ждут, так что давай быстрее, никто не хочет опоздать из-за такой капуши как ты.       Дазай растерялся. Он давно потерял счёт дней недели, а чтобы вспомнить нынешний месяц ему требовалось около двадцати секунд. Однако, Осаму знал, что спорить с Чуей бесполезно. Он вытащил из шкафа выглаженную Накахарой рубашку, надел жилетку, штаны и накинул сверху длинный бежевый плащ. Дазай даже причесал волосы и почистил зубы перед тем, как выйти куда-то дальше общежития или лавки с сигаретами. Когда студент был готов, он поправил бинты на своём теле и ждал у двери Чую, задремавшего за письменным столом. Парни вместе спустили на первый этаж. На уличной скамейке, скрывшись под навесом от дождя, сидели Куникида, Йосано и Рампо.       — Рады видеть тебя, Дазай, — глаза Доппо понимающе сверкнули и он, раскрыв зонт, потянул за собой остальных.       Чуя неестественно высоко поднял руку со своим чёрным зонтом, чтобы укрыть от капель и Дазая. Осаму с улыбкой взял рукоять зонтика и накрыл их двоих, не задирая при этом конечности. До занятий было достаточно времени для того, чтобы пешком пройтись до университета, хотя погода была не очень располагающей. Студенты шагали по мокрым улицам, то и дело смеясь или утаскивая Рампо в противоположную сторону.       — Кстати, Дазай, — вдруг обратилась к нему Акико, — ты ведь знаешь почему Чуя вытащил тебя в универ сегодня?       Осаму пожал плечами.       — Сегодня будет проведена большая презентация проекта на тему технологической сингулярности. Мы все должны посмотреть на выступление Чуи, чтобы потом посмеяться над ним, — Йосано подмигнула.       — Это я потом буду смяться над вами, когда вы не сможете понять ни одного слова из моей научной работы, — Накахара ухватился за новую шляпу, которую сдувало ветром. В последнее время он постоянно таскался с этим дурацким аксессуаром.       Накахара сегодня выглядел особенно хорошо и официально. Осаму и подумать не мог, что Чуя так быстро обживётся в университете и, тем более, напишет какую-то работу, стоящую публичной презентации. Прошло не так много времени, а Дазай упустил такую важную часть жизни своего друга. Выходит, Накахара хотел, чтобы Осаму посмотрел на его успех? Дазай окинул парня взглядом. Он всегда выглядел самоуверенным и сильным, а его аура была в несколько раз сильнее и больше его самого. Однако, Осаму знал немного больше, чем остальные. И это то, что за безупречной маской скрывается застенчивость, неуверенность в себе и местами даже синдром самозванца. И сегодня ему особенно нужна поддержка, которую не сможет оказать никто, кроме Осаму.       Отсидев две пары, многие студенты разбежались по домам, но «самые заядлые ботаны» и те, кого заставили, поднялись на последний этаж здания универа, где располагался большой конференц-зал. Дазай задумчиво осматривался на входе, выбирая подходящее для себя место, пока кто-то не нарочно не толкнул его в спину.       — Ох, я прошу прощения, — мужчина уважительно поклонился в знак извинения, придерживая шляпу на голове.        Его белые волосы, одновременно небрежно и аккуратно собранные в хвост, прикрывали часть лица. Но даже под ними Дазай разглядел ярко-голубые глаза и пронзительный взгляд. «Да он полная копия Чуи, неужели все физики так выглядят?», — подумал про себя Осаму прежде, чем мужчина представился.       — Меня зовут Поль Верлен. Советую выбирать места в центре и за седьмым рядом, оттуда будет лучше всего видно презентацию и ваша шея не будет болеть к концу конференции. Но могу ли я сперва поинтересоваться как Вас зовут?       — Дазай Осаму, — про себя он отметил, что этот профессор отлично говорит по немецки, хотя и явно не был носителем языка.       — Почему же Вы сразу не сказали, — Верлен вежливо улыбнулся, для Вас и ваших друзей Чуя попросил занять лучшие места. Они помечены белой бумагой, не стесняйтесь. Надеюсь, вы оцените работу Вашего друга и моего лучшего ученика.       Последовав указанию Верлена, Осаму уселся на синий стул и стал ждать остальных. Зал был весьма вместительным. Он не особо широкий, но достаточно длинный для того, чтобы вместить сюда около половины всех студентов. Любители физики быстро заполняли зал. Кто-то сразу же доставал блокноты для записей, кто-то ноутбуки. За несколько минут до начала даже пришёл оператор, который долго пытался настроить свою камеру, чтобы начать видеозапись. Прямо перед началом в зал забежали Куникида, Йосано и Рампо. Чуя, словно ожидая только их, зашёл в зал последним. Он успел вычистить свой костюм после дождя и выглядел с иголочки. Рыжие волосы всё так же спадали на лицо, но это только придавало элегантности юному физику. Накахара поправил свою шляпу, проверил микрофон и вышел на середину зала, привлекая внимание присущих только своим взглядом. Дождавшись полной тишины, Накахара начал свою презентацию. Его голос едва уловимо подрагивал по началу, а если приглядеться, то было видно, как микрофон в его руках трясётся. Однако, он продолжал говорить уверенно. Его немецкая речь к этому времени уже была хорошо поставлена и он, хоть и не без акцента, но отлично и почти свободно говорил на иностранном языке. Накахара словно жонглировал словами, создавая прекрасные речевые обороты, что привлекали внимание всех слушателей. И хотя Осаму мог видеть лишь небольшую часть зала, и то со спины, он был уверен, что не было ни одной зеваки, которая бы пропускала речь Чуи мимо ушей. Он красив, элегантен, умён и просто невероятно обаятелен.       Дазай широко открытыми глазами, полными тепла и поддержки, смотрел на Чую, уже добившегося успеха. И когда они изредка пересекались взглядами, Осаму изо всех сил хотелось показать то, насколько он восхищён.       — Я просто хочу смотреть как ты сияешь, Чуя.