Not my secret

      — Как же я, блять, ненавижу эти сигареты, — причитал себе под нос Осаму, обувая туфли.       Было бы отлично иметь автомат с табаком прямо в общежитии или, ещё лучше, в своей комнате. Весьма удобно было бы купить себе блок сигарет и реже выходить за ними на улицу, но Осаму всё ещё надеялся, что следующая пачка станет его последней. Это дорого, бесполезно, вредит здоровью и картинки на пачках всегда мерзкие. Сплошные минусы и никаких плюсов, но Дазай всё равно посреди дня собирался идти в дождь на улицу. И хотя уже была весна, дождь в Вене, кажется, не переставал идти ни на один день. Холодно, влажно и грязно.       Насколько сильно Дазай должен неосознанно любить сигареты, чтобы пройти ради них пару кварталов, да ещё и в такую погоду. Что хорошего они вообще сделали ему, кроме того, что пару раз успокоили, когда ему было всего четырнадцать и он только начинал курить? Всё чаще Осаму задумывался о том, какая на самом деле любовь. Он давно перестал верить романам и фильмам, где всё было радужно счастливо. Скорее, люди строят семьи, когда понимают, что им комфортно со своей второй половинкой. Хотя Дазай ненавидел выражение «вторая половинка». Каждый полноценный и без партнёра, никто не должен искать часть себя в другом человеке. Этим и отличаются здоровые отношения от «не-общайся-со-своими-друзьями-и-отпишись-от-всех-девушек». Отношения в понимании Осаму были правильными тогда, когда вы знаете друг о друга чуть больше остальных, когда восхищаетесь чужими достижениями и когда уважаете границы. Кто сказал, что любовь такая же дикая, как в книгах. Кто сказал, что люди рождены для революции и любви? Быть может они были не правы? А может и Дазай был не прав, но, в любом случае, на другую любовь был не способен. Если он когда-то найдёт своего спутника, то это будет кто-то, с кем будет просто комфортно посидеть рядом в тишине. Осаму бы доверял ему полностью. Вероятно, это должен быть кто-то вроде лучшего друга с привилегиями. И не должно быть никаких бабочек в животе и собственнического поведения, только любовь и уважение. Наверное, это должен быть кто-то вроде…       Дазай наступил в неглубокую лужу и застыл. Он любит его? Выходит, это любовь? Та любовь, на которую способен Осаму? Он представил как его губы нежно касаются чужих губ, а руки крепко прижимают к себе хрупкое тело, обхватив его за талию. Он всё это время любил Чую, сам того не осознавая?       Осаму стал шагать чуть быстрее. Неужели это всё? Дазай задавал сам себе намного больше вопросов, чем мог ответить. Он продолжал сомневаться в том, что любит Чую, и уже прошёл ближайший ларёк с сигаретами. Ноги тащили его по улице, а дождь только усиливался. В голове сплошная каша.       Осаму практически бежал, когда до соседнего общежития оставались считанные метры. Он поскользнулся и чуть не упал на лестнице, а после едва успел прошмыгнуть в закрывающуюся парадную дверь. Осаму побежал на третий этаж, придерживаясь за поручни. Дазай уже ни о чём не думал. Просто придерживался направления. Оказавшись на нужном этаже, он так же быстро нашёл нужную дверь и громко постучал, пока не услышал шаги и ругань по ту сторону.       — Ну и когда ты научишься не забывать ключи, одноклето…       Рыжая голова появилась в узком проёме двери. Чуя прищурился и выгнул одну бровь, медленно открывая дверь до конца:       — Дазай?       Осаму стоял промокший с ног до головы. С концов тёмных волос капала дождевая вода, тяжёлая одежда прилипла к телу и штаны, казалось, вот-вот спадут с него.       — Если выжать с тебя воду, то можно напоить целое племя африканских детей, — так поздоровался Чуя.       Дазай глубоко дышал и начал говорить до того, как Чуя скажете ещё хоть слово:       — Послушай, я вообще шёл за сигаретами и подумал о том, почему мне нравится курить, если сигареты не делают ничего хорошего. Вернее, я не имею в виду, что ты не сделал для меня ничего хорошего, — Осаму остепенился и тут же продолжил тараторить, — я просто задумался о том, что же такое любовь и вот. Я всё ждал, что у меня появятся какие-то особые чувства, сердечки в глазах и радуга над головой, но потом вспомнил, что мы не персонажи книги, а наша жизнь такая же серая и противная, как эта дождливая погода…       Дазай тихо чихнул и показал Чуе, чтобы тот его не перебивал. Осаму не понимал что творится в его голове, слова просто сами бежали из его рта и он не успевал их ловить.       — И я, в общем, я не знаю правильно ли это, но я тебя, наверное, люблю? Видишь как получается, я всё время ждал чего-то особенного, а мне просто надо было быть рядом с тем, с кем мне нравится быть.       — Ты… — Чуя нахмурился и затащил Дазая в комнату, закрыв затаим дверь, — ты что, голову себе под дождём застудил? Говорил же тебе зонтик брать…       — Нет, я серьезно, Чуя, — Осаму перебил и продолжал говорить, пока Накахара стягивал с него мокрое пальто, — я думаю, что это и есть та любовь, которую я способен испытывать.       — Подожди, — Накахара стал напротив него, — я ничего не понимаю. Ты хочешь сказать, что любишь меня?       — Нет, Чуя, я хочу сказать тебе, что у тебя шляпа отстойная, — саркастично ответил Осаму, — что я тут уже три минуты рассказываю?       — Ну… — Накахара задумался, — ты любишь меня как сигареты или как любят своих партнёров?       — Эти палки для рака я вообще не люблю, забудь у них, — Осаму замотал головой, — я люблю тебя так, как я способен любить. И я хочу быть с тобой честным, я не знаю наверняка. Но я пришёл для того, чтобы сказать тебе об этом и… Может нам стоит попробовать?       — Попробовать что? — Чуя не верил своим ушам, поэтому пытался удостоверится в каждом слове Дазая, чтобы быть уверенным, что понял его правильно.       Осаму громко выдохнул, собирая все свои мысли в кучу.       — Я бы хотел, чтобы мы начали встречаться, — спокойно произнёс Дазай.       — Отлично, а теперь снимай всё это к чёртовой матери. Не хватало мне ещё, чтобы такое беспомощнее существо как ты заболело, — Чуя зашёл в ванную, чтобы взять сухие полотенца.       — Подожди, — окликнул его из коридора Осаму, — так а что ты думаешь об этом?       Накахара непонимающе взглянул на Дазая.       — Я влюблён в тебя хрен знает сколько лет и, в отличии от тебя, мне не понадобилось столько времени, чтобы разобраться в своих чувствах.       — Так ты согласен?       — Нет, у меня есть жена и трое детей, — перекривлял Дазая Чуя, — конечно я согласен. А теперь снимай уже мокрые тряпки.       — Так быстро? — усмехнулся Дазай, расстёгивая рубашку. — Не прошло и пяти минут, а мы уже займёмся первым сексом? Чур я сверху.       — Иди в жопу, Осаму, — Накахара бросил в парня сухие вещи.

***

      Если бы кто-то год назад сказал Дазаю, что он будет встречаться с Чуей, то он бы громко рассмеялся им в лицо. Но сегодня он ждёт своего парня возле общежития с пачкой сигарет и эклерами, перевязанными красной лентой. Более романтичным подарком была только колбаса, аккуратно вырезанная в форме сердечек. В их отношениях нет пафоса, они красивы благодаря своей простоте. Из-за многолетней дружбы они любят друг-друга по-домашнему. Просто и со вкусом. Может ваша любовь в ресторанах живёт три года, но это было что-то совершенно иное. Любовь Чуи и Дазая — это о холодном бутерброде на вокзале, полевых цветах и вечерних поездках на трамвае в неизвестном направлении.       — Просто я парней с специфическим вкусом, — улыбался Чуя, когда Йосано однажды во время пикника спросила его за что он любит Осаму.       В этот же момент мимо него пронёсся Дазай, по дороге стащив шляпу с головы. И хотя Осаму вечно говорил, что она уродская, сам с удовольствием носил её.       — Да, — с улыбкой вздохнул Накахара, провожая глазами убегающего вдаль парня, показывающего язык, — он просто мой чёртов типаж, — Чуя отправился вдогонку.       Где-то вдали, среди высоких деревьев, Дазай высоко поднял шляпу, дразня Чую. Накахара убрал улыбку с лица и стал на носочки, приближаясь к губам Осаму. Когда тот наклонился для поцелуя, Чуя быстро ухватил шляпу и уже хотел убежать обратно, как Дазай притянул его к себе и закончил начатое. Прижимая парня к дереву, он со всей страстью отдался поцелую, разгуливая руками по чужой талии.       — Вот дураки, думают, что их за деревьями не видно, — отвернулся Рампо, открывая упаковку конфет.       — Молодые и влюблённые, что с них взять, — усмехнулся Куникида, — кстати, собрались мы не без повода сегодня. Позовите кто-то их, — Доппо махнул рукой в сторону Дазая и Чуи.       Йосано помогала Куникиде раскладывать приготовленные заранее снеки и разливала по одноразовым бокалам шампанское.       — Я буду мурлыкать и облизывать лапки, если ты будешь милашкой, Чуня, — Дазай пытался показать собаку, складывая руки и показывая язык, — ты же любишь миленьких собачек?       — Прекрати, — Накахара убрал ладонью лицо Осаму, когда тот попытался его облизать.       — Так вот, — Доппо прочистил горло, протянув парням по бокалу шампанского, — мы с Йосано вчера обручились.       — Да ладно?! — Дазай взял руку Акико, чтобы взглянуть на новое кольцо, — а как же твой муж?       — Мы развелись, — она пожала плечами, — не знаю что так повлияло на его решение. Мой отец, конечно, пришёл в ярость из-за этого, но пришло время мне подумать немного о себе и своём счастье.       — Выпьем за это! — Осаму высоко поднял стакан. — За бродячих псов!       — Что за дурацкий тост? Ты где такого нахватался? — возмутился Чуя.       — А мне нравится, — Рампо поднял свой стакан с соком, — за бродячих псов.