Бог нам уже не поможет

      Прошло три дня. Три долгих и не отличающихся друг о друга дня. Антону постепенно становилось лучше. Жар больше не возвращался, и Шаст уже мог ненадолго вставать с кровати и прохаживаться по комнате. Но он ещё был слаб. Голова быстро начинала кружиться, и приходилось прекращать прогулки. Да ему и не давали долго ходить.       Арсений распорядился, чтобы все слуги загоняли Антона в кровать. Потому что Антон так уже один раз «погулял» неудачно. Он хотел сходить в гостиную, чтобы поиграть на фортепиано, но прямо возле входа в зал у него закружилась голова. Он бы упал, если бы в это самое мгновение Арсений не выходил из комнаты и не успел его поймать. Он сразу же отвёл учителя обратно в комнату. Не, ну честное слово, как принцессу держит в замке!       Страшный дракон — Арсений Попов.       Через некоторое время стало понятно, что беда прошла и никаких страшных осложнений не последовало. Была только сильная слабость. А, ещё у Антона сел голос после того, как он кричал в бреду. Сейчас все его попытки заговорить оканчивались каким-то хрипом и скрежетом. Лекарь настоял на том, что даже пытаться разговаривать строго запрещено, а то такими темпами голос можно сорвать окончательно. А если дать время, то он сам постепенно вернётся через несколько недель.

***

      Арсений решил перед сном проведать Антона. Он зашёл без стука и тихо, боясь, что юноша может уже спать. Но Антон не спал. Он, полусидя, расположился в кровати и что-то держал в руках. Арсений не сразу понял, что учитель делает. Присмотрелся... Ба! Он рисует! Что-то аккуратно выводит карандашом на бумаге. Интересно.       — Антон, что рисуешь?       От звука его голоса парень вздрогнул, и резко закрыл альбом, прижав его к груди, как самое большое сокровище.       — Покажешь? Антон сильно-сильно замотал головой. Почему-то сейчас он похож на загнанного в угол зверька.       — Антоша, ну, пожалуйста. Мне же интересно. Я не знал, что ты рисуешь.       Юноша продолжает отрицательно мотать головой. Ему страшно. В этих прекрасных зелёных глазах сейчас столько страха, что Арсений даже на секунду сдаётся. Но только на секунду. Интерес берёт верх над воспитанием. Он присаживается на кровать и кладёт ладонь на сжимающую альбом кисть Антона.       Заглядывает в глаза парня и тихо произносит:       — Пожалуйста.       И Антон сдаётся. Поддаётся графу... Он просто не выдерживает этого взгляда и плавится под ним. Как кусочек масла от лучей солнца. Пальцы, что сжимали альбом до побелевших костяшек, расслабляются. Арсений аккуратно берёт альбом, а Антон следит за каждым его движением. За каждой эмоцией графа. Арсений аккуратно и не спеша открывает альбом.       В нём наброски карандашом. Лёгкие. Не сильно детализированные. Но отражающие момент. На первом изображено поместье. И Арсений сразу узнаёт этот вид. Это тот вид с холма. На следующем была беседка с розами. А от третьего рисунка у Арсения замерло сердце...       Это был он... За фортепиано в гостиной. Но он ни разу не видел, чтобы Антон рисовал при нём. Значит, всё это он рисует по памяти. И ещё были вложены несколько маленьких эскизов Арсения. А на последнем был изображён улыбающийся Арсений. Хоть эскиз и небольшой, но этот самый детализированный. Особенно глаза... Они прям как живые... Арсений невольно залюбовался работой. Он никогда не видел себя улыбающимся и даже не знал, что у него такая красивая улыбка.       Арс пытается подобрать хоть какие-то слова, чтобы похвалить юношу. Но все они кажутся недостойными.       — Это очень красиво… — сказал на выдохе граф. — Это невероятно красиво.       Арсений наклонился и невесомо поцеловал Антона.       — А вот эту красоту я оставлю себе.       С довольной улыбкой и забрав последний рисунок, граф удалился из покоёв Антона, оставив того в состоянии полнейшего шока и обеспечив бессонную ночь.       Мысли Антона никак не могли остановиться и дать ему подумать. На губах всё ещё ощущалось прикосновение мягких губ. Его губ. Господи, спаси и сохрани! Щёки горели. Казалось, что всё тело горит. Он даже подумал, что у него опять начался жар. И да, это жар. Но это явно не болезнь тела. Это другое... Болезнь души.       Этот чёртов граф! Чёртов сексуальный и мега-соблазнительный граф! Что он с ним делает? А главное, зачем?! Неприятная мысль болью отдалась в сердце. А может для Арсения это всего лишь игра? Как в «кошки-мышки»? Просто средство от аристократической скуки?       Чёрт, Антон! Ты попался… Попался в эту ловушку. И выхода нет. Внутри уже живёт это чувство. Оно растёт с каждым днём. Нет! С каждой минутой рядом с ним. Скоро разорвёт тебя. Уничтожит тебя. Либо ты уничтожишь его. Другого не дано. Нужно что-то делать. Что-то решать…