Глава 5
23 мая 2022 г., 21:10
МАРКУС
Мой телефон звонит, как только я сажусь в машину. Финн поехал на работу отдельно, потому что встречался с сестрой за ужином, так что сегодня вечером были только я и Артемус.
Я не узнаю номер, говоря мне, что он, вероятно, связан с работой, поэтому я отвечаю на него. По крайней мере, я все еще на стоянке, если им нужно, чтобы я вернулся.
— Черч.
— Это Маркус? — спрашивает женщина.
— Да.
— Привет! Я звоню из приюта для животных Барквью, и мы хотели бы сообщить вам, что ваша заявка одобрена!
— Фантастика, — рычу я. Я должен был написать, что могу съесть собаку на закуску, чтобы они отказались.
— Мы будем открыты еще час, не хочешь ли ты забрать ее сегодня?
Финн к тому времени не вернется, так что я просто пошлю его за ней завтра. О, но тогда он будет плакать о том, какой я бессердечный, чтобы оставить ее в приюте еще на одну ночь. И на его лице будет столько счастья, когда он вернется домой к этой уродливой хреновине.
— Черт, — рычу я.
— Эм… о… если это не удобно, мы открыты и завтра!— говорит она. — Я знаю, что вы, ребята, очень хотите забрать ее.
— Ах, нет, извините. Да, я буду через пять минут. Спасибо.
— Конечно! — говорит она, и вешает трубку.
Финн был странно взволнован этой ерундой, проверяя мой телефон каждые пять минут, чтобы убедиться, что я не проигнорировал их звонок намеренно и не заблокировал их номер. Почему он не хочет немецкую овчарку или бельгийскую малинуа? По крайней мере, они могли защитить его. Что эта штучка могла сделать? Подвести их?
Я подъезжаю к приюту и захожу внутрь, где мне улыбается вчерашняя женщина.
— Привет! Тебе так повезло, что ты можешь забрать домой этот милый пирожок! — говорит она певучим голосом, полным позитива. — Позволь мне пойти за ней, пока они все доделывают!
— Отлично, — говорю я, поворачиваясь к даме за прилавком.
— Плата за усыновление составит четыре сотни.
Мои уши окончательно подвели меня.
— Четыре… . Четыреста долларов весят больше, чем это существо! Это приют, да? Или меня обманули, заставив купить какую-то дизайнерскую собачонку?
Она указывает на цену, которая выше, если собака меньше.
— Щенки до года четыреста.
— Мне сказали, что ей больше одиннадцати месяецев. Вообще-то… у нее день рождения завтра. Если я вернусь завтра, похоже, ей будет более года.
— Извините, вы потеряете свое место!
Я смотрю ей прямо в глаза, достаю свою карточку и удивляюсь, почему она не боится меня. Вместо этого она просто улыбается , и я начинаю бояться ее.
Я нехотя плачу за усыновление и жду. Другая дама толкает дверь и выходит, ведя за собой семифунтового зверя. Собака начинает танцевать в тот момент, когда видит меня, когда до меня доходит осознание того, что я беру эту… штуку домой с собой. Что, если я раздавлю ее? Что, если я просто возьму на нее руку и раздавлю ее слабое тельце?
Она вертится около моей ноги и начинает лапать ее, глядя на меня. Женщина берет собаку и запихивает ее мне в руки, хотя я был более чем готов никогда больше не держать монстра.
— Теперь нам нужна фотография нашего счастливого усыновителя и приемного ребенка для нашей страницы в Facebook! — говорит она, доставая камеру.
— Простите, что? — Я рычу.
— Мы фотографируем всех наших усыновителей и их новых питомцев! — говорит она так, будто мне действительно нужно объяснение этой пародии.
Застрелите меня! В этот момент я бы предпочел, чтобы меня застрелили из гребаного пистолета, чем из камеры.
— Нет, — рычу я, и она делает снимок, прежде чем посмотреть на него.
—Как мило! Если у вас есть какие-либо вопросы, не стесняйтесь звонить. Вот ваши документы и хорошего вам дня!
Ой. Мой. Бог. Убей меня.
Существо шевелится и виляет хвостом, когда я в оцепенении несу его к машине. Что я сделал? Во что превратилась моя жизнь?
Собака танцует у меня на коленях и бьет лапами в грудь, потому что я ее игнорирую. Когда я продолжаю игнорировать ее, она скулит, поэтому я кладу палец ей на голову, и ее хвост снова начинает двигаться со скоростью сто миль в час.
— Перестань быть такой счастливой.
Кажется, это делает ее счастливее.
В этот момент я получаю сообщение от ДеГрея с вопросом, могу ли я что-нибудь подписать перед тем, как уйти. Пишу ему, что уже уехал, но проезжаю мимо отделения по дороге домой, так что зайду.
Он благодарит меня, и я направляюсь в отдел, а собака с тяжелым вздохом свернулась калачиком у меня на коленях. Каждый раз, когда я смотрю на нее, ее чертовски уродливые уши летучей мыши навостряются, а хвост начинает стучать.
— Ты отвратительна.
Ее хвост виляет быстрее.
— Хватит смотреть на меня.
Она не перестанет смотреть на меня.
Я въезжаю в отдел и сажаю ее на пассажирское сиденье.
— Сиди тут.
Я открываю дверь, и она выскакивает прямо из парадной двери и начинает гарцевать через парковку.
— Черт возьми! — Я рычу. — Собака! Вернись
Дерьмо. Теперь я собираюсь сделать так, чтобы ее переехали на стоянке или еще какую-нибудь ерунду. Тогда мне придется солгать и сказать Финну, что они отклонили заявку.
— Кто, черт возьми, это?
Я смотрю на худшего из возможных людей, с которыми я могу столкнуться в этой ситуации.
Карсын.
Он держит собаку в руке, рассматривая ее.
Он наклоняет голову, глядя на извивающегося монстра.
— Это крыса? Что это такое?
— Это не мое, — ворчу я.
Широкая улыбка взрывается на его лице.
— Твое, твое. Ты стал таким слабым человеком и все из-за любви? Ты купил эту штучку для Финна? Чтобы он чувствовал себя лучше из-за своего размера?
— Нет. Он выбрал ее.
Карсын в восторге от этого.
— Это весело. Что с тобой случилось, Маркус?
— Хочешь драки?
В этот момент дверь отдела открывается, и я вижу, как Брукс, наш босс, смотрит на нас.
— Это большая крыса! — говорит он перед тем, как подойти. — О Господи! Карсын, я думал, ты поймал крысу! Что это такое?
— Новая собачка Маркуса, — говорит Карсин со злой ухмылкой.
Брукс приподнимает бровь, прежде чем приблизиться ко мне и изучить меня. Затем он проверяет мой лоб.
— Ты… ты умираешь?
— Я ненавижу вас обоих. Кто-нибудь из вас хочет это? — Я скажу Финну, что заявку не одобрили.
Карсын улыбается.
— Это мило, но она уже смотрит только на тебя.
Брукс забирает ее у Карсына и потом просто смеется над этим.
— Почему у нее такие большие уши?
— Со мной что-то не так? — спрашиваю я, немного обеспокоенный.
Брукс смеется еще громче, что делает собачку еще более взволнованной.
— Дело в том, что Финн умеет заставлять всех любить и заботиться о нем. Даже Карсын его любит.
Карсын стонет.
— Я стараюсь не делать этого.
— Это катастрофа, — решаю я. — Мне нужно подписать кое-что для ДеГрея. Может кто-то из вас притворится, что собака ваша, пока я не закончу?
Брукс снова кладет ее мне на руки.
— Ты хорошо выглядишь так.
— Очень по-мужски, — шутит Карсын.
— Как ты думаешь, мы должны купить ему сумочку, чтобы носить ее с собой? — спрашивает Брукс, когда они с Карсыном направляются к своим машинам. Брукс притворяется, что размахивает сумочкой, а Карсын смеется.
— Я задушу тебя ремнем, если кто-нибудь из вас купит мне сумочку для животных, — рычу я.
— Как ты думаешь, какой цвет ему понравится? — Брукс спрашивает Карсына, как будто они теперь друзья-придурки.
— Я уничтожу вас обоих, и даже слезинки не пролью. Ваши мольбы будут бессмысленны для моих ушей. — Мои угрозы кажутся неэффективными, поскольку они посмеиваются друг над другом.
— Он действительно думает, что может угрожать всем, когда держит в руках это? — спрашивает Брукс.
Я запихиваю «это существо» в машину и направляюсь внутрь, молясь, чтобы никто больше не стал свидетелем пародии, которая стала моей жизнью. Я должен был положить его в багажник? Увидит ли это кто-то еще? Могу ли я убедить их, что планирую съесть это? Испарится ли авторитет, на создание которого я потратил триста лет, за один час, если еще один человек увидит меня с… этой штукой?
Нет. Я настолько силён, что выгляжу смертельно опасным даже с гребаным карманным питомцем.
Верно?
Это нелепо.
Я подписываю документы ДеГрея и очень радуюсь, когда возвращаюсь к своей машине и вижу, что вокруг моей машины не собралась толпа, сомневающаяся в том, что случилось с моим рассудком. Вместо этого крошечному существу каким-то образом удалось поднять свое тело на приборную панель, где она лкгла между ветровым стеклом и приборной панелью, воя. Я услышал ее, как только вышел за дверь. Очевидно, она была убеждена, что это конец ее жизни. Никто никогда не возвращался за ней.
Что… немного грустно, но мне все равно, чтобы быть слишком грустным. Я распахиваю дверь и сажусь, а она прыгает с приборной панели ко мне на колени, где покачивается, а затем плюхается на бок, чтобы я мог потереть ей живот. Она скулит и скулит от волнения при моем возвращении.
— Черт, не будь милой.
Она чертовски усердно использует эту милую позу. Я никогда не видел, чтобы монстр так использовал свою милую карту, кроме Финна.
— Прости, что оставил тебя в машине. Мы не оставим тебя на всю жизнь, — говорю я, направляясь домой.
Пока я жду Финна, достаю вещи Артемуса, которыми он не пользуется. Поэтому я достаю ящик Артемуса, пока она достает Артемуса. Он просто удивленно смотрит на нее, пока она грызет его щеки и дергает за уши.
— Он мог бы съесть тебя, — напоминаю я ей, ставя ящик, прежде чем сообразить, что ящик огромен по сравнению с ней. Как и миска, поводок, игрушки…
Но ей плевать, когда она хватает игрушку в четыре раза больше себя и уносится с ней.
Дверь открывается как раз в тот момент, когда я заканчиваю.
Артемус начинает лаять, пугая крошечную собачку, которая бежит ко мне за утешением.
— Арти, мой сладкий сахарный пирог, твой папа истязал тебя тем, что не угостил тебя ужином? — спрашивает Финн, когда он выходит из-за угла и его взгляд останавливается на крысе… Я имею в виду собаку. — Ты привез собаку!
Он падает на колени, и собака бросается к нему, в восторге, что она нашла кого-то нового, с кем стала лучшими друзьями.
И я понимаю, что все это того стоит. Вот почему я делаю такие вещи, потому что нет ничего лучше, чем видеть улыбку, которая освещает все лицо Финна. Ничто из того, что могли сказать мне Брукс или Карсын, не могло заставить меня сожалеть об этом. Потому что, когда Финн счастлив, мне кажется, что все остальное не имеет значения. Это единственное, что делает.
Даже если я добавил в нашу семью уродливую крысу.
— Не могу поверить, что ты вообще пошел и забрал ее для меня. Это так мило, — говорит он, подхватывая ее и бросаясь ко мне, прежде чем обнять меня. — Спасибо.
Я издаю ворчание, но прижимаю его к себе.
— Пожалуйста. Я просто счастлив видеть тебя таким взволнованным.
Он улыбается мне той улыбкой, от которой все плохое в мире исчезает, прежде чем прижаться ко мне и поцеловать.
— Ты превратился в такого тюфяка. Итак, я позволю тебе дать ей имя.
— Ой, спасибо, что даровал мне
величайшую возможность . Я действительно благословлен, — говорю я как можно сухо.
Финн улыбается мне. Но этот дерзкий вид говорит мне, что он любит каждую минуту пытать меня.
Я смотрю на существо и даю ей лучшее имя, какое только могу придумать.
— Хела.
Лицо Финна замирает и дергается.
— Ты собираешься назвать этого милого щенка в честь богини смерти, правившей Хель? — он спросил.
— Хммм… да. Именно так она выглядит для меня.
Он кажется подозрительным, но улыбается. —
— Ну… если ты действительно, действительно так хочешь назвать эту милую собачку, тогда ладно!
— Это.
— О, милая маленькая… Хела.
— Музыка для моих ушей, — говорю я.
Он вздыхает. Ясно, что он не убежден, но ничего страшного.
