Глава 11
30 мая 2022 г., 20:34
МАРКУС
Оказавшись в детской комнате Финна на минутку наедине с ним, я поворачиваюсь к нему.
— Мне жаль, что ты был один.
— Ты не можешь просто так менять свою жинь из-за меня. Это не может управлять нашей жизнью, да? — спрашивает Финн.
Он кажется очень непреклонным в этом, и я знаю, что он чувствует, что потратил годы своей жизни впустую из-за этого существа, поэтому я понимаю, почему он хочет, чтобы все было именно так. Но я также понимаю Орина. Я слишком сильно люблю Финна, чтобы позволять ему подвергаться опасности, когда я могу сделать что-то, чтобы защитить его от опасностей этого мира. Действительно ли отказ от части своей свободы был бы худшим, если бы это могло спасти ему жизнь?
Финн бросает на меня опустошенный взгляд, как будто точно знает, о чем я думаю.
— Маркус… только не ты тоже.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем обнять и прижать его тело к себе. Я знаю, что Финн ненавидит, когда я вижу в нем что-то кроме силы, и я не думаю, что он слаб, но я все равно хочу защитить его. Я думаю, что он удивительно силен. Проблема в том, что его тело, поскольку оно человеческое, слабее тела вампира. Я видел так много людей в моей жизни, которые умирали. Смерть приходит к ним слишком легко.
— Я не.. Мне просто нужно подумать. Я съезжу за собаками и скоро вернусь, хорошо?
— Могу я пойти с тобой?
Я качаю головой, зная, что Орин этого не допустит. Ему нужно, чтобы Финн был дома с ним, где он мог бы сделать все, что в его силах, чтобы обезопасить его.
— Просто оставайся здесь ради Орина. Я скоро вернусь, хорошо?
Финн кивает.
— Хорошо. — Он делает глубокий вдох, затем смотрит на меня голубыми глазами, вызывающими и сильными. Как он всегда остается таким чертовски сильным? — Когда ты будешь угрожать им, пожалуйста, постарайся не попасть в беду.
Я улыбаюсь ему. Конечно, Финн знает, что я задумал. У него сплошные мозги, но это еще и потому, что он может просто читать меня, как никто другой.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он фыркает, прежде чем погладить меня по щеке.
— Конечно нет, сладкий. Только не заморачивайся из-за этого. Это того не стоит.
Я не знаю, о чем говорит Финн, потому что это определенно того стоит. Я бы разорвал этот мир на части ради него. Разве он этого не знает? Тогда, я полагаю, я просто должен показать ему. Тот, кто осмелится тронуть того, кто принадлежит мне, поймет, что жизнь превратится для него в сущий ад.
Когда я захожу в зону ожидания, я с удивлением вижу там знакомое лицо.
— Брукс? — спрашиваю я больше из замешательства, чем из-за чего-то еще.
Он смотрит на меня.
— Черч.
Мы мгновение смотрим друг на друга. Я уверен, что он задается вопросом, почему я здесь, и должен знать, что я задаюсь вопросом, почему он здесь.
Затем он говорит: — Я здесь по… служебному делу.
— Хм… это официальное дело как-то связано с Финном?
Он складывает руки на груди.
— Может быть.
Напоминание Финна не попадать в неприятности крутится у меня в голове.
— Я хотел бы… получить разрешение задать мужчинам и женщинам, которые напали на Финна, простой вопрос.
— Простой и быстрый вопрос?
— Очень быстрый.
— Я тоже надеялся задать им быстрый вопрос. — Он замолкает на мгновение, прежде чем поймать мой взгляд. — Думаю, мы могли бы спросить их вместе. Как в старые добрые времена.
Я улыбаюсь этой мысли.
— Да, как в старые добрые времена.
Брукс получает разрешение войти, так что мы направляемся внутрь, чтобы подождать. При этом мы молчим, вероятно, потому, что мы оба знаем, что нам не следует здесь находиться, и чувствуем себя немного виноватыми из-за этого.
— Ты знаешь, кто тот человек, который помог Финну? — спрашивает Брукс, когда я смотрю на свой телефон, чтобы посмотреть, который час.
— Я мало слышал о нем. Как его звали?
— Клод… какой-то. Настоящий яркий парень. Пытался залезть в штаны Финна и Карсына.
Моя рука инстинктивно сжимается, раздавливая телефон. Кусочки падают на землю, и с моих пальцев капает кровь, пока я смотрю на него.
— Ты сказал… Клод?
Брукс отрывается от моего разбитого телефона.
— Ты случайно его не знаешь? По твоей реакции я должен догадаться, что вы хорошие друзья!
— Возможно, я знаю кого-то с таким именем, — говорю я. — Но наверняка есть и другие с таким именем. Пожалуйста… Пожалуйста, опиши, как могло выглядеть это… отвратительное существо.
— Каштановые волосы зачесаны назад.
Я рычу, несмотря на то, что логическая часть моего мозга пытается сказать мне, что может быть больше одного Клода с темными волосами.
— Этот ублюдок.
— Там есть история? — спрашивает Брукс.
— Как мило. А ты говоришь, что он пытался… он пытался… — Я даже слов не могу выговорить. От одной мысли о том, что он мог сказать моему Финну, мне хочется перерезать ему горло.
— Чтобы трахнуть его, да.
Я снова рычу, понимая, что сегодня вечером мне нужно убить больше людей, чем я когда-то думал. Я не думал, что эта ситуация может ухудшиться, и вот она настолько плоха, насколько это возможно.
— Он опасен? — обеспокоенно спрашивает Брукс.
— Я справлюсь с ним, — уверяю я его. — Я прекрасно справлюсь с ним, обещаю.
— Хорошо. Если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. Или просто попроси Карсына. В тот момент, когда он посмотрел на Карсына, Карсын решил, что убьет его.
Я улыбаюсь при этой мысли. Карсын мне изначально не нравился. Честно говоря, я думал, что он абсолютный мудак. Что говорит о многом, когда он думает, что я мудак. Обычно люди не смотрят на меня с любовью, потому что мне на них наплевать. На Карсына они смотрят с еще меньшей нежностью, потому что он резок, несдержан и впивается взглядом почти во все, что движется, и даже в то, что не движется. Но каким-то образом Финн преодолел это резкое отношение и показал мне, что Карсын не совсем тот монстр, каким я его считал. Вместо этого он немного застенчив, сдержан и даже иногда мил — только когда дело касается Финна. Но мысль о том, что Карсын будет рядом со мной, когда я разорву Клода на части, звучала не так уж и плохо. Он быстрый и смертоносный, даже если он не так стар, как я, так что он мог отвлечь Клода, когда я бы подошел сзади и…
— Мы готовы принять вас, — говорит охранник. Она машет нам вдогонку, так что я высыпаю кусочки телефона в карман пальто и следую за ней с уже зажившей рукой.
Она ведет нас в комнату, где нас ждет прикованный мужчина. Этот слабак нацелился на то, что принадлежит мне? Неужели он не понимает, что никто не может тронуть моего Финна?
Брукс кладет руку мне на грудь, и я понимаю, что сверкаю клыками, как какое-то дикое животное. Я делаю глубокий вдох и хватаюсь за спинку стула, глядя мужчине в глаза. Когда пластик трескается, когда я вытаскиваю его из-под стола, я понимаю, что, возможно, я немного больше взволнован этим, чем думал изначально.
— Мистер. Ветцель, я заместитель начальника Брукс, и я хотел бы задать вам несколько вопросов.
Мужчина усмехается.
— Я не разговариваю с такими, как ты.
Я двигаюсь между нами, чтобы случайно не размозжить ему череп этой рукой.
— С такими как мы? Мы все здесь вампиры, — рычу я.
— Блядь. Ты..
Брукс тратит добрых пять минут, пытаясь урезонить его, пока мое нетерпение нарастает, и к тому времени, когда эти пять минут истекают, оно почти выходит из-под контроля. Здесь нет Финна, который сдерживал бы меня или уговаривал меня быть разумным и умным. Я рычу, выключаю камеру и смотрю на женщину-охранника. Она ловит мой взгляд и, кажется, понимает, чего я хочу, потому что отворачивается.
Я дергаю мужчину, обхватываю его затылок и вбиваю его голову в стол с такой силой, что слышу, как у него сломался нос. Он заживет в течение минуты, но он все еще почувствует первоначальную боль от разрыва.
— Ты совершил гребаную ошибку, напав на моего напарника, и теперь ты будешь отвечать на гребаные вопросы. Видишь ли, я не такой милый, как здешний начальник, и я заставлю тебя умолять о смерти, если ты откажешься мне сказать, — шепчу я ему на ухо.
Я почти чувствую его страх, потому что он понимает мое превосходство. Я старше его, поэтому он должен уважать меня. Он решил этого не делать, а это значит, что я точно покажу ему, как далеко я зайду, чтобы добиться уважения.
— Ты понимаешь? — Я рычу.
Он избегает смотреть мне в глаза, поэтому я бью его достаточно сильно, его голова откидывается назад, и он хрюкает.
— Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Никто не тронет то, что принадлежит мне, — рычу я, снова ударяя его.
Это занимает три минуты. Три минуты, чтобы человек перестал сдерживаться и сказал что-нибудь, что мне пригодится.
Он мотает головой из стороны в сторону, его губы и нос покрыты кровью, хотя кости уже срослись.
— Пожалуйста! Пожалуйста! Останавитесь!
Я опускаю к нему лицо и вдыхаю запах его крови. В то время как кровь вампира могла бы поддержать нас, вкус прогорклый, но она все еще пахнет кровью. И прямо сейчас запах окружает его.
— Тогда ответь на вопросы моего шефа, будь так любезен.
Брукс наклоняется вперед, когда я отступаю, чтобы дать ему место, но я не сажусь. Я не хочу тратить энергию, когда весьма вероятно, что он откажется выполнять мою просьбу, и мне нужно будет напомнить ему, почему лучше ответить мне.
— Почему вы нацелились на этот автобус?
— Почему? Потому что детектив Финниган Хейс, конечно же, был там.
Я чуть не ударил его снова только потому, что он произнес имя Финна. Я хочу уничтожить его, пока он ясно не объяснит, почему он пытался прикоснуться к Финну.
— Почему вы нацелились на детектива Хейса? — спрашивает Брукс.
— Потому что он работает на VRC.
— Значит, если это я сел в тот автобус…?
— Тогда это был бы ты, которого мы пытались убить. Весь твой чертов отдел пойдет ко дну.
— Зачем вам убирать VRC?
— Потому что вы, придурки, думаете, что вы боги. Вы, ребята, думаете, что вы лучше, чем остальные из нас, и можете осуждать кого угодно. Пора положить этому конец.
— Почему? — спрашивает Брукс.
— Вы коррумпированы!
Насколько мы коррумпированы? В целом, я бы сказал, что мы стремимся быть очень справедливыми. Иногда я могу вытащить свою карту превосходства, как сейчас. Но то, что мы вампиры, не означает, что мы не используем одни и те же протоколы при аресте. И они по-прежнему ходят в суд, как люди. Мы арестовали кого-то из их знакомых? Кто-то, кто сейчас за решеткой, поэтому они пытаются отомстить снаружи? Это очень возможно. Я бы предположил, что Финн работал с нами над арестом, если это так, что облегчит определение того, из какого дела это дело. Он не был в подразделении так долго, как остальные из нас, так как он самый новый детектив. Но я полагаю, они могли нацелиться на него только из-за того, кто он такой.
— Кто затеял все это? — спрашивает Брукс.
Он качает головой.
— Никто конкретный. Мы просто знаем, что нам нужно, чтобы сделать этот город пригодным для жизни.
— В тюрьме будет очень удобно жить, — уверяю я его.
Мы «разговариваем» с остальными, но я получаю не больше, чем от первого человека. Двое из них отказались говорить, и Бруксу пришлось заставить меня прекратить попытки заставить их говорить.
Когда я возвращаюсь в дом с собаками и новым телефоном, я замечаю, что Ария здесь. Хоть она и полувампир, я не верю, что она умеет драться и вряд ли сможет защитить Финна. Но она по-прежнему обладает сверх силой и может помочь в случае необходимости. Однако больше всего она заботится о своем брате, который практически растил ее с десяти лет, и с ее пяти.
Я улыбаюсь ей, когда вхожу и вижу Финна и Орина напротив нее.
— Привет, детка, — говорит Финн.
— Привет.
— Я разговаривал с собакой, — дразнит он. — Проходите, мои милые!
Хела и Артемус карабкаются по полу и бегут к нему, как будто не видели его весь день. Он просто смотрит на них, и они лебезят перед ним, как будто он свет их жизни. Учитывая, что он также является светом и в моей жизни, я не возражаю.
Боже, если бы кто-нибудь мог услышать мои мысли, они бы поняли, что я сошел с ума — и из-за человека!
— Как дела? — спрашивает Финн, баюкая Хелу одной рукой и гладя Артемуса другой.
Так что я не тороплюсь, чтобы рассказать им, что мы с Бруксом смогли выудить у нападавших. Я не беспокоюсь о том, как я получил эту информацию, потому что я не хочу, чтобы Орин думал, что я не подхожу для его сына. Или слишком опрометчиво или что-то в этом роде. Жестокий, наверное. Почему, черт возьми, меня это волнует? Я действительно болен.
Я не могу просто сесть и расслабиться, поэтому подхожу к сидящему Финну и притягиваю его к себе, пока его спина не упирается в меня. Затем я наклоняюсь и целую его в макушку. Он откидывает голову назад и улыбается мне. Это такая искренняя улыбка; улыбка, которая занимает все его лицо.
Как он может быть всегда таким счастливым после всего, через что он прошел?
Я обещаю себе, что сохраню эту улыбку на его лице, но я защищу его любой ценой, чтобы это произошло.
— Что творится в твоей жуткой голове? — он дразнит.
— Ничего, кроме котят и ромашек.
Он фыркает.
— Я не могу представить, чтобы ты имел дело с котенком. Ты бы скаал: «Ты смеешь мурлыкать на меня! Думаешь, я всего лишь коврик, на которую ты можешь положить свою пушистую голову? Я слишком мужественен, чтобы держать такое слабое создание», — насмехается Финн.
Я прищуриваюсь, глядя на него, прежде чем поднять Хелу. Ее переполняет радость, все тело трясется, когда она смотрит на меня своими крошечными глазками. Я имею в виду, ее мозг должен быть размером с горошину, верно? И она какая-то уродливая, не так ли?
—Посмотри, как я веду себя по-мужски с этим… существом.
— Ты держишь ее, как больную. Она настолько далеко от твоего тела, насколько может. Ты выглядишь так, будто готовишься сбросить ее с обрыва.
Я начинаю притягивать ее. Чем ближе она подходит к моему телу, тем счастливее она становится. Я смотрю на Артемуса, который тоже почему-то взволнован этим. Но я не против показать ему свою привязанность. Хотя я не целую его и не терзаю, как это делает Финн, я держу его рядом и глубоко забочусь о нем.
Но эта кроха. Почему она такая счастливая?
Все смотрят на меня, затаив дыхание, и я жалею, что даже взял ее на руки. Должен ли я обнять ее сейчас? Один фут достаточно близко? Мне просто улыбнуться и бросить ее обратно Финну?
— Почему вы, ребята, смотрите на меня? — Я ворчу.
Улыбка Финна становится шире.
— Мы просто ждем.
Ария наклоняется к Финну.
— Я боюсь, что он ее съест. Он смотрит на нее так, будто собирается ее съесть.
— Нет, он определенно выглядит по-другому, когда собирается съесть меня, если вы понимаете, о чем я, — говорит Финн.
— Фу, ты отвратителен, — говорит Ария.
Так я, надеюсь, что это конец. Мы забыли об этом. Я просто осторожно брошу собаку на пол и пойду дальше.
Все снова смотрят на меня. Я должен это сделать. Я должен совершить. Мне не дают выбора. Это конец моего правления как одного из самых могущественных вампиров, которого многие боятся и уважают большинство. Я покончу с этим в этот самый момент.
Я обнимаю собаку.
Она взрывается от радости, когда я поднимаю голову и вижу, что Финн фотографирует.
— Все, я ее ем, — рычу я, притворяясь, что кусаю собаку за ухо летучей мыши. Ей все равно, она пожертвует двумя ушами ради этого объятия. — Это отвратительно. — Я толкаю Хелу в объятия Финна, радуясь, что со всем этим покончено. Единственное, кого мне хочется обнять и поцеловать, это Финн, но он выглядит невероятно счастливым, так что, думаю, оно того стоило.
