Глава 13
30 мая 2022 г., 21:25
МАРКУС
Была ли моя жизнь такой скучной до Финна? Теперь я вижу, что моя жизнь была разбита на две части: «До Финна» и «После Финна». В настоящее время я нахожусь на стадии «После Финна», но необходимость идти разными путями возвращает меня к «До Финна», где моя жизнь, должно быть, была ужасно скучной, а я этого не замечал.
Я провожу Финна туда, где сидят Карсын и ДеГрей. Они знают протокол. Это пятый день нашего нового расписания, но я чувствую, что их мозг настолько слаб, что им нужно напоминать каждый день.
— Я оставляю Финна с вами, ребята. Если он в какой-то момент окажется в опасности, вы должны отдать за него свою жизнь, понимаете? — Я рычу.
Карсын отказывается отрываться от своего компьютера, и ДеГрей отмахивается от меня, как будто это не то, на чем ему нужно сосредоточиться.
— Ядумаю, они слышали это в первые четыре дня, когда ты это делал», — говорит Финн, похлопывая меня по руке. — Теперь кыш.
Я хватаю монитор Карсына и поднимаю его, чтобы он его не видел.
— Я спросил, понял ли ты.
Карсын медленно смотрит на меня, затем берет ластик, с которым играл, и швыряет его мне в голову так быстро, что я даже не замечаю, пока он не врезается мне в лоб прямо между глаз.
Тишина окутывает все рабочее место, когда ластик падает на землю и подпрыгивает. Глаза Карсына смехотворно огромные, он в ужасе смотрит на меня.
— Я думал, ты поймаешь, — шепчет он.
— О, нет, — говорит Финн, прежде чем у него вырывается смех.
— Не убивай меня, — говорит Карсын, подбегая и хватая Финна, поднимая его в воздух, используя как щит.
Я медленно наклоняюсь, пока все в комнате смотрят, и беру ластик, прежде чем повернуться к Карсыну, которая держит смеющегося Финна. Он единственный, кто наслаждается этой ситуацией, в то время как Карсын буквально боится за свою жизнь. Прежде чем я успеваю сообразить, смогу ли я заставить ластик пройти сквозь кожу, ДеГрей встает между нами и берет мою руку обеими руками, как будто забирает ластик.
— Мы обещаем прекрасно позаботиться о Финне. Мне нужно немного уйти, но я знаю, что Карсын не упустит его из виду, — говорит ДеГрей. — Если он жив, то есть.
— Но… — я колеблюсь. — Но Карсын будет мертв, так что я не уверен, что он вообще сможет за ним наблюдать, — рычу я. — Иди сюда, Карсын, посмотрим, смогу ли я заколоть тебя ластиком.
Финн высвобождается из хватки Карсына и проскальзывает вокруг ДеГрея, чтобы улыбнуться мне. Почему он выглядит таким чертовски счастливым? Разве его совсем не огорчает, что его новоприобретенный друг вот-вот встретится со своим создателем?
— Ты не можешь убить Карсына.
— Почему я не могу?
— Потому что он мой приятель, и у него соскользнула рука. Твоя рука никогда раньше не соскальзывала? — спрашивает Финн, пытаясь вырвать ластик из моей руки.
— Да, моя рука сейчас соскользнет. Карсын, держи.
Финн хихикает, гладя меня по лицу.
— Ты очарователен. А теперь иди поработай.
Он продолжает пытаться вырвать ластик из моей руки, но его слабые человеческие пальцы уступают моей хватке.
— Сварливый Маркус, отдай ластик, — говорит он, распластав ладонь.
— Только для тебя, — говорю я, вкладывая его ему в руку. — Карсын… следи за своей спиной, никогда не знаешь, когда я приду за тобой.
— С коробкой крови за то, что помог присматривать за мной, верно? Это то, что ты забыл добавить, верно? — с ухмылкой говорит Финн.
— Да, если это пахнет крысиным ядом, это просто новый вкус, — уверяю я его. — Финн, береги себя.
— Хорошо. Ты буквально вернешься через час. Я буду в порядке.
— У тебя есть дробовик, который я тебе дал?
— Нет. Но у меня два пистолета. Мой пистолет с транквилизатором и мой обычный пистолет.
— Хм… Ладно.
Я неохотно отступаю, а Финн с тоской смотрит на меня.
У него есть способ заставить вас почувствовать, что вы оскорбляете и пытаете его, пытаясь защитить его. Это нехороший взгляд, и я пытаюсь сказать ему об этом. К счастью, работа была относительно скучной. В основном обыденные, бытовые вещи. Но я рад, что атак на VRC больше не было. Пока мы копались в людях, которые напали на него в автобусе, мы не смогли найти ничего, что имело бы отношение к Финну. Может быть, это означает, что на следующей неделе Финн вернется со мной в поле.
— Где Орин? — спрашиваю я, входя в спальню, которую я делю с Финном, пока застрял у Орина. Хотя дом представляет собой особняк, и в нем есть все, что может понадобиться, я все еще с нетерпением жду возвращения домой. Я не привык полагаться на других или жить с ними. До Финна я ни с кем не жил, наверное, лет пятьдесят или больше. И жить с ними было просто неудобно.
— Он выводит Арию и ее парня на свидание, пытаясь вернуть себе доверие, — говорит Финн.
О-о.
— Поэтому он спрашивал, куда я приглашал тебя на ужин?
Финн медленно опускает рубашку, которую складывал.
— О, нет. Что ты ему сказал?
— Место, где у нас было первое свидание. Я имею в виду… тебе понравилось, так что я уверен, что все будет хорошо, — решаю я.
Брови Финна изогнулись.
— Ты думаешь… Орин отведет человека, который боится вампиров, в ресторан только для вампиров, это будет нормально?
— Я не знал, что он ведет туда человека. Он просто спросил про хорошее место, которое тебе понравилось!
— О мой Бог. Моя сестра будет одна до конца жизни.
— Это отлично.
— Ах, да, я уверен.
Я улыбаюсь при этой мысли.
— Боже мой, ты злой.
Я бросаю свою сумку и бросаюсь к нему, прежде чем схватить его.
— Разве тот, кто злой, будет любить тебя ? — спрашиваю я, неся его к кровати.
— Да! Ты сегодня угрожал убить Карсына, потому что он ударил тебя ластиком.
Я ухмыляюсь, кладя его на кровать.
— Завтра я зарежу его, когда никто не смотрит.
Финн начинает смеяться, когда тянет меня к себе на кровать, так что я склоняюсь над ним на коленях.
— Пожалуйста, не надо. Ты не плохой парень. Вымести свою злость на ком-то, кто тебе на самом деле не нравится.
— Мне не нравится Карсын.
— Тебе нравится Карсын!
— Давай перестанем говорить об этом надоедливом существе, пока я хочу тебя поцеловать, — говорю я, нависая над его ртом.
— Тогда поцелуй меня, — говорит он, изогнув губы в идеальной ухмылке. Я опускаюсь, пока мои губы не касаются его. Он что-то бормочет, толкаясь в меня, приоткрывая рот настолько, что я чувствую только прикосновение его языка.
Мои пальцы скользят вверх по его боку, по верху его рубашки, пока не доходят до самой верхней пуговицы и не начинают ее расстегивать. Несмотря на то, что мы вместе уже несколько месяцев и знаем друг друга дольше, я могу сказать, что ему все еще немного не по себе, когда он голый передо мной. Я не уверен, то ли это из-за меня, то ли ему просто некомфортно с самим собой. Но неважно, сколько времени это займет, я заставлю его понять, что он великолепен такой, какой он есть.
Я целую линию вдоль его груди, когда дотрагиваюсь до последней пуговицы, прежде чем стянуть рубашку с его плеч. Он наклоняется и помогает мне стянуть рубашку, прежде чем бросить ее на землю.
— Орин не собирается ворваться сюда и вышвырнуть меня, как это делают в подростковых фильмах, верно?
Финн фыркает, хватая меня за рубашку.
— Я думаю, ты мог бы использовать свое собачье чутье, чтобы услышать, когда он дома.
— У меня нет собачьего чутья!
— Извини, маяк летучих мышей.
— Это не имеет смысла!
— Если ты разденешься, все обретет смысл, — дразнит он.
— По крайней мере, это то, с чем я согласен из твоих слов. — Я застегиваю последнюю пуговицу, прежде чем сбросить рубашку и бросить ее на землю.
— Повернись и наклонись, пока стягиваешь штаны.
Я прекращаю то, что делаю, и поднимаю бровь.
— Почему ты такой странный?
Он выглядит ошеломленным.
— Потому что я попросил тебя показать мне мою добычу? Ты просишь сосать мою кровь и зализывать мои раны, и я должен быть в порядке с этим, но в тот момент, когда я прошу принять определенную позу, о боже, так странно.
Мои глаза сужаются, потому что мне кажется, что довольно часто именно он просит меня укусить его.
— Ты заставляешь меня звучать оскорбительно.
— Это тебе за то, что утаили добычу.
К чему я пришел? Что со мной случилось?
— Отлично. — Я поворачиваюсь, расстегиваю штаны и спускаю их вниз. — Счастлив?
— Нет… я не могу сказать, что да. Это было… просто грустно. Где же пицца?
— У моей задницы нет пиццы, — напоминаю я ему, поворачиваясь и беря его штаны, прежде чем стянуть их, так что он оказывается передо мной голым.
Он тянется ко мне, и я знаю, что это способ прикрыться моим телом. Я знаю о его уловках, так что вместо этого я остаюсь вне досягаемости. Протезы напоминают ему об ужасном периоде в его жизни, и я понимаю, как тяжело не думать о том времени, когда он сталкивается с ними. Но я хочу стереть все это, напомнить ему, что вместо этого он может думать о хорошем. Поэтому я медленно встаю на колени между его ног, подталкивая его искусственную ногу вверх и позволяя своим пальцам скользить от его бедра вниз по его бедру к тому месту, где колпачок соединяется с его ногой, прежде чем провести пальцами по холодному металлу к его пальцам ног. Я знаю, что он этого не чувствует, но я все равно хочу коснуться каждой его частички.
Я провожу рукой вниз по другой его ноге, затем вверх по бедру, прежде чем обе руки достигают его живота.
— Ты великолепен.
— Из-за ястребиных глаз у тебя отстойное зрение. Но я все равно буду любить тебя, — дразнит он.
— Возможно, это твое отношение отстойное. Ты когда-нибудь думал об этом?
Финн выглядит задумчивым.
— Ты… ты используешь на мне вампирские приемчики?
Теперь я совсем запутался. Взаимодействие с этим человеком обычно приводит к путанице. Но я чувствую, что поцелуй с ним может решить все, поэтому я иду на это. Его пальцы скользят вниз по моей груди к талии, когда я отстраняюсь от него.
Я тянусь вниз, пока моя рука проводит по его твердому члену, но мое внимание пока не сосредоточено на нем. Его рука находит мои волосы, и его пальцы сжимаются, как будто он понял, что я делаю. Я приподнимаю его правую ногу так, чтобы он согнулся в колене, и провожу пальцами по нему. Я чувствую, как кровь течет по его ноге. Я целую это место, прежде чем пососать его кожу, заставляя его стонать, когда его пальцы слегка дергают меня за волосы. Я провожу языком по его бледной коже, предвкушая его вкус. Это больше, чем просто кровь. Это близость, которой я никогда не делился с другими на этом уровне. Даже после того, как я прожил столько лет, я никогда никого не подпускал к себе так близко, как подпускал Финна.
Я вонзаю свои клыки в его бедро, и стон тут же вырывается из его рта, когда кровь наполняет мой рот. Но это больше, чем просто кровь. В то время как укус доводит Финна до экстаза, он кое-что делает и со мной. Это связывает меня с ним так, как я и представить себе не мог, и наполняет меня желанием сделать его моим. Его хватка крепче, когда сладкий вкус крови наполняет меня, и я удивляюсь, что вкус его крови отличается от вкуса других. Чем больше я его пью, тем больше он мне нравится. Я не могу представить ничего большего, чем это, особенно когда это заставляет его корчиться от моих прикосновений. Но я знаю, что не могу взять слишком много. Неохотно высвобождаю клыки и провожу языком по двум ранкам на его коже, слизывая капли крови.
Затем я смотрю на Финна, который, кажется, потерялся в желании всего этого. И тогда я беру его член в рот, заставляя его бедра двигаться вперед, а губы приоткрываться.
— Бля… Маркус… — шепчет он, и я втягиваю его член.
Он стонет, когда я провожу языком по нему, а затем вращаю вокруг кончика. Моя левая рука рисует круг вокруг основания, а правая находит мой собственный член и начинает его гладить. Он уже близко; мой укус, кажется, делает это с ним. Он, кажется, теряется в этом, но мне нравится, как это заставляет его извиваться и стонать под моими прикосновениями. То, как это связывает меня с ним так, как я никогда не думал, что это возможно.
Я втягиваю щеки, прежде чем скользнуть свободной рукой к его яйцам и нежно погладить их. Он хватает простыни, сжимая их в руке, когда он стонет и толкается бедрами в меня. Когда он кончает, я проглатываю его, в то время как моя рука ускоряется на моем собственном члене. Он дергает меня за волосы, пытаясь стащить, и когда я это делаю, его рот накрывает мой, когда его рука находит мой член. Я стону, когда он тянет меня за край, сперма попадает на его голый живот.
Когда мы наконец заканчиваем, мы оба тяжело дышим. Финн протягивает руку и хватает салфетку, прежде чем вытереть сперму с живота.
— Почему ты так увлекаешься? — он спросил.
— Я? — удивленно спрашиваю я. — Это ты наркоман. — Я падаю на бок и провожу рукой по его ближайшей ко мне руке, которая является искусственной.
— Просто тебя это совсем не беспокоит, не так ли? — спрашивает он, сгибая руку, сгибая и разжимая пальцы.
— Твоя человечность? Да, я имею в виду, время от времени я смотрю на тебя и просто не могу не съежиться. Иногда мне даже жаль тебя. Типа… каково это, когда ты не можешь пробить стену? А что насчет вампирского взгляда? Что, если бы я не мог заставить людей съежиться одним взглядом? Это отвратительно. Как ты живешь со своим крошечным телом?
Его взгляд превращается в кинжал.
— Мы уже обсуждали это. Мое тело не стало бы больше, будь я вампиром.
Я вздрагиваю.
— ООО да. Это то, что вы называете втиранием соли в рану?
— Я посыплю солью рану, — ворчит он.
Я прижимаю его к себе, отказываясь отпускать куда-либо, просто наслаждаясь каждым моментом, когда слышу его смех.
