How to Elude a Vampire (VRC: Vampire Related Crimes #2) by Alice Winters Как убежать от вампира книга 2

МАРКУС — Что происходит? — спрашивает Финн, когда я бегу обратно к своему столу. — Найден еще один труп, на этот раз на скамейке у велосипедной дорожки. Завтра должна была быть неделя, и Финн был очень рад доказать Орину, что две угрозы, которые у нас были, теперь исчезли, а люди теперь за решеткой. Но с этим…? Думаю, я не узнаю больше, пока не увижу тело. Он открывает рот, и я могу сказать, что он думает о том, чтобы попроситься уйти, но он делает глубокий вдох и кивает. — Будь осторожен. Дай мне знать, что происходит, когда узнаешь, пожалуйста. Я тянусь к его руке, которая явно направлялась к куртке чтобы сжать ее. — Будь в безопасности сам, здесь. Он вздыхает, но кивает. — Конечно. Я определенно в беопасности. Вчера Брукс даже не разрешил мне открыть банку. Брукс поворачивается к нам. — Ты «открывал» ее ножом, направленным на себя. Финн просто делает вид, что Брукса не существует, широко улыбаясь мне. — Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — говорю я, прежде чем бросить на Брукса взгляд, явно означающий «присматривай за ним, даже если это будет стоить тебе жизни». Он просто машет мне рукой, поэтому я направляюсь к двери и сажусь в машину, прежде чем поехать через город обратно в направлении нашего дома. Я паркуюсь возле университета, так как тело было найдено ближе к той стороне города. Выйдя, я иду по тропе, которая заклеена лентой. Странно идти без Финна. Раньше я настаивал на том, чтобы работать один, но теперь, когда я привык к Финну, мне странно идти куда-либо без него. Надеюсь, он сможет снова начать работать со мной в ближайшее время. Когда я добираюсь до места, я первый из VRC. Остальные — спасатели и полиция. Остальные члены моей команды VRC будут здесь вскоре после того, как соберут все, что им нужно. — Что у нас есть? — спрашиваю я, подходя. Женщина-офицер по имени Гейтс вежливо улыбается мне. — Доброе утро, сэр. На данный момент не так много. Тело сидит на скамейке, спина прямая, как будто она готова вскочить. Ее каштановые волосы заплетены лентой, а платье, которое она носит, покрыто оборками и кружевом. Не нуждаясь в дополнительной информации, ясно, что убийца тот же, кто убил женщину, найденную в реке. Мы арестовали не того парня. Ну… возможно не того. Возможно, он все еще был тем, кто убил Переса, но он также утверждал, что убил Тоню Эверест. У нас на руках убийца. Тот, кто хочет быть замеченным. Хочет, чтобы мы увидели, что он сделал. И он явно на несколько шагов впереди нас. Это не хорошо. ФИНН Я проскальзываю в офис Брукса, мне нужно задать ему вопрос, но когда я слышу его голос по телефону, я колеблюсь. Брукс поднимает глаза и замечает меня, поэтому он машет мне рукой. — Подожди, Черч, здесь Финн, так что я включу тебе громкую связь. Закрыв дверь, я подхожу ближе к столу, а он переключает телефон на громкую связь. — Все хорошо. Маркус начинает снова. — Финн, как я говорил Бруксу, у нас есть еще одно тело. Это явно один и тот же убийца. Схожее место, телосложение и внешний вид женщины также схожи. Каштановые волосы и голубые глаза. Убийство снова было совершено вампиром, о чем свидетельствуют явные следы на ее горле. На данный момент это, кажется, единственное, что произошло с ее телом, но мы все еще сначала документируем все, прежде чем проводить дальнейшие исследования. У судмедэксперта будет больше информации. — Что-нибудь нашли у нее? — спрашивает Брукс. — Нет. Никаких сумок, портмоне, кошелька или чего-то еще. Единственное, она странно одета. Почти по-ангельски или по-детски. Белые колготки, платье с оборками, волосы с лентами. Браяр дала этому парню прозвище «Кукольник», потому что она говорит, что он делает их похожими на кукол. Это слово бьет меня прямо в живот. Не то слово. Любое слово, кроме этого. Я протягиваю руку назад и берусь за ручку двери, не в силах больше слушать это, потому что это неправда. Это не имеет к нему никакого отношения. — Финн? — спрашивает Брукс. — Я скоро вернусь, — говорю я, потрясенный тем, как ровно звучит мой голос, но я знаю, что если я что-нибудь отдам, он меня не отпустит, а прямо сейчас мне нужно идти. Остальные, которые должны наблюдать за мной, находятся на месте происшествия, поэтому, оказавшись вне поля зрения Брукса, я в основном иду прямо через парадную дверь и бегу к своей машине, прежде чем сесть в нее. Мои руки так сильно трясутся, что я едва успеваю воткнуть ключ в зажигание. Мне нужно дышать. Я паникую, а паниковать пока не о чем. Ничего не происходит. Это не он… Я быстро выезжаю с парковки, не зная, где они, но зная, что Маркус упомянул, что они на велосипедной дорожке. Предположительно, это должно было быть недалеко от того места, где была последняя женщина. Когда я паркуюсь, я вижу, что кто-то перекрывает этот конец тропы, поэтому я бросаюсь к нему. — Ты знаешь, где все? — Я спрашиваю. Он смотрит на меня, держа ленту в руке. — Вниз по этой тропе, но ближе к университету. — Спасибо, — говорю я, начиная бежать. Не знаю, будет ли быстрее переехать на другую сторону, но я уже здесь. Я здесь, и ответ прямо здесь. Ответ так близок. Стук моего протеза по бетонной велосипедной дорожке сотрясает мою ногу, но я игнорирую его, потому что мне нужно знать. Мое дыхание сбивается, а кровь стучит в ушах. Так близко, так близко. Я вижу людей, собравшихся вокруг скамейки, и мои легкие напоминают мне, что я давно так не бегал. Маркус замечает меня первым, и на его лице появляется паника. Я не уверен, то ли мое присутствие, то ли мое состояние говорят ему, что что-то не так, но я выскальзываю из его досягаемости и бросаюсь к телу. Одежда покрыта оборками. Одежда куклы, как и одежда другой жертвы. Она бледна, как фарфор… — Финн! Что случилось? — спрашивает Маркус. Такая хорошенькая куколка. Нет нет нет. Я отшатываюсь, и из-за моего состояния или моей реакции моя нога не следует за мной, заставляя меня спотыкаться, прежде чем врезаться в кого-то. — Финн? — спрашивает Карсын. Я отталкиваюсь от него и понимаю, что деревья приближаются ко мне. Воздух покидает мир, когда меня раздавливают и душат. Я умру здесь, если не уйду. Я должен уйти. Я проталкиваюсь сквозь людей, но они, кажется, никогда не заканчиваются. Почему так много людей? Когда я прорываюсь, воздух не становится чище, поскольку мой мир наклоняется и сжимается вокруг меня. — Финниган! — кричит Маркус, хватает меня и притягивает к себе. Я толкаю его, мне нужно уйти от всего этого. Мне нужно уйти от него, потому что я не хочу больше вовлекать его. Неудивительно, что оба тела рядом с домом. Неудивительно, что первое тело было на том самом мосту, по которому я каждое утро гуляю со своими собаками. Он хотел, чтобы я это увидел. Увидеть его подарок, который он оставил мне… свою куклу. — Что происходит? — спрашивает Карсин. — Я думаю, что у него приступ паники, но я не уверен. Я не знаю, что делать. — Опусти его на землю, он слишком сосредоточен на том, чтобы сражаться с тобой в данный момент. Я не борюсь с Маркусом, я пытаюсь его увести. Ему нужно быть в безопасности. Ему нужно… Маркус помогает мне опуститься на колени, а мой желудок скручивается в тугой узел. — Детка, сделай глубокий вдох. Это… это он, не так ли? Я должен был понять. Я киваю, не веря своим словам. — О, черт возьми. — Его сильные руки притягивают меня, и хотя я знаю, что должен отстраниться, я знаю, что не должен сдаваться, я погружаюсь в него. То, что он здесь, рядом со мной, означает целый мир, это дает мне силу, но я знаю, что не могу продолжать полагаться на это. Он откидывается назад, притягивая меня сильнее. — Бля, блять. — Что происходит? — спрашивает Карсын. — Я… просто… даю нам минуту подумать, — говорит Маркус, прижимая меня к себе. Я слушаю тихий звук его сердцебиения, втягиваю воздух и позволяю ему успокоить себя. Потому что монстр хочет, чтобы я испугался и запаниковал. Ему нравится, когда мне страшно. Я знаю как сделать лучше, чем бояться. Я знаю, как бороться с ним, и это не со страхом. Он хотел шокировать меня. Он хотел сделать это со мной, и я попал прямо в его ловушку. Но не теперь. Теперь я встречусь с ним с решимостью. Я остановлю его или умру, пытаясь. Я отстраняюсь от Маркуса, но не встаю. Это позволяет мне смотреть ему в глаза, когда я отгоняю панику, охватившую мое тело. — Я так устал бояться. Я хочу вернуться к делу. — Я удивлен, насколько тверд мой голос. Но я полон решимости остановить этого монстра. Маркус мгновенно начинает качать головой. — Нет! Нет нет нет. Ты не .. Выражение моего лица, кажется, останавливает Маркуса. — Маркус, мы должны остановить его. Я должен остановить его. Этот страх так долго съедал меня заживо. Это должно закончиться. — Я знаю и понимаю, но… — Но мы не можем сказать Бруксу. Если Брукс узнает, он расскажет Орину, и они снимут меня с этого чертового дела и притворятся, что я сломаюсь. Я не сломаюсь. Этот мудак уже достаточно меня забрал. Он не лишит меня свободы. Больше он у меня ничего не берет, — говорю я. Маркус кивает. — Хорошо. — Хорошо? — Я немного удивлен. Я был уверен, что он готовится запихнуть меня головой вперед в несгораемый ящик, который отправят на Луну. Он прикусывает губу. — Мне это не нравится. Мне не нравится, что ты в опасности, но я знаю, что должен доверять тебе. Потому что ты мой партнер, а отношения означают, что мы должны доверять друг другу. Но я думаю, мы должны сказать Бруксу и Орину, чтобы они знали, что происходит. Мы должны сказать всем, кто рядом, чтобы они защищали тебя, чтобы они знали, с чем мы столкнулись. И если они не поймут этой угрозы, тогда я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, даже если нам придется остаться в одиночестве, — говорит Маркус. Карсын переводит взгляд между нами. — Я… я чувствую, что здесь происходит какая-то настоящая драма, и если Маркус о чем-то беспокоится, я уверен, что это нехорошо, — говорит Карсын. — Разве ты не можешь просто размозжить им черепа одним лишь взглядом или что-то в этом роде? — Если бы. Мы закончим здесь и созовем встречу. Финн, ты готов работать? — Да, я в порядке, спасибо, — говорю я. И я действительно благодарен ему за веру в меня. Я позволяю ему помочь мне подняться на ноги, но когда я встаю, я полон решимости оставаться сосредоточенным. Искать улики, потому что впервые с тех пор, как он напал на меня, мне есть с чем работать. Подсказки для поиска. В этом состоит моя работа, и я хорошо с ней справляюсь. Теперь будем надеяться, что он облажался. Как только мы заканчиваем на месте преступления, направляемся в отделение. Я уже отправил Орину и Арии сообщение с просьбой встретиться с нами там. Оказавшись там, мы собираем людей из отдела, которые уже вовлечены в дело и работают со мной, включая Карсын, Браяр и ДеГрей. А потом идем в конференц-зал и ждем. Когда входят Орин и Ария, в комнате царит смятение. Орин выглядит слегка запаниковавшим, но когда он видит меня в целости и сохранности, ну… по большей части, он успокаивается. — Что происходит? — спрашивает он. — Вы уже встречались с Карсыном и ДеГреем на днях, и это Браяр. И ты, к сожалению, знаешь Брукса. — К сожалению? — спрашивает Брукс, приподняв бровь. — Что еще печальнее, он уже знает Маркуса. Этого, наверное, достаточно, чтобы заставить его плакать каждую ночь, — говорит Карсын. — Карсын, у меня есть ластик, который мне все еще очень любопытно использовать в качестве снаряда, чтобы проткнуть твое тело, — рычит Маркус. Глаза Карсына сужаются, и я понимаю, как здорово, что они начинают дружить. — Что происходит? — спрашивает Орин. — Финн, папа чуть не убил нас по пути сюда, так что он не шутит, — говорит Ария. — Я почти никого не убил, кроме того тупого мудака, который думал, что он будет медленно идти перед моей машиной. — Для них это был зеленый, — шепчет Ария. — Все в порядке, — уверяю я их. — Если бы это была чрезвычайная ситуация, я бы сказал: «Эй, ребята, я скоро умру, пожалуйста, приезжайте как можно скорее». Орин, кажется, совсем не считает меня забавным. — Ладно, присаживайся и, пожалуйста, Орин, просто послушай. — Я рассказываю о первом случае, который у нас был с женщиной в реке, а затем я начинаю говорить о женщине, которую мы нашли сегодня, давая им основную информацию. — Теперь я уверен, что вам интересно, почему я поднимаю эту тему. Браяр, пожалуйста, расскажи, как ты назвала убийцу. Она выглядит удивленной, что ее вызвали. — Эм… Кукольник? Орин стонет, и Брукс быстро поворачивается к ней. — Почему ты это сказала? Сейчас она выглядит более чем растерянной. — Потому что… потому что то, во что он их одевает, делает их похожими… на кукол. Орин качает головой, явно не желая это слышать. — Это ничего не подтверждает. Это невозможно. Это… Брукс выглядит задумчивым. — Жертвы были странно близко к своему дому, и Маркус даже упомянул, что первая шла по тропе, по которой Финн выгуливал собак. Он играет с ним. — Что мы будем делать? — спрашивает Ария, выглядя такой же потрясенной, как и я раньше. — Что происходит? — спрашивает ДеГрей. — Я чувствую, что что-то упускаю. — Вы, ребята… знаете, что я потерял руку и ногу. Ну… это была не автомобильная авария. Когда мне было шестнадцать, я стал мишенью вампира, который сделал это со мной. Почему-то после того, как он забрал мою руку и ногу, он отпустил меня. Может быть, ему нравилось мучить людей, и это все, что он хотел сделать со мной, я не знаю. Но когда он закончил, он высадил меня перед больницей и оставил там. Он преследовал меня годами. Около полугода назад он прислал мне письмо, что придет за мной. Конечно, мы забеспокоились по этому поводу, но он был странно тихим. То есть… никто из нас не видел его с того дня, как несколько месяцев назад меня забрали из этого клуба, и он напал на Маркуса. — Ты хочешь сказать, что тебя покалечил чертов вампир? — спрашивает Карсин. — И Маркус оставил этого ублюдка в живых? Маркус напрягается, и я знаю, что он не хочет, чтобы кто-то сомневался в его способности защитить меня. Поэтому я сжимаю его запястье. — Ты не понимаешь, он не просто вампир, он… невероятно силен. — Он напал на Маркуса, и я не уверен, что Маркус победил бы, — объясняет Брукс. Маркус делает глубокий вдох, прежде чем сказать: — Я искренне уверен, что он мог убить меня, потому что я не был к этому готов… даже зная, с чем столкнулся, я едва его поцарапал. — Ты мне врешь, — говорит Карсын. — Ты говоришь об этом, Маркус? Тот, кто угрожает убить меня? — Да, тот, кого ты пытался убить ластиком на днях. Тот самый, — говорю я. — Я не… — он бросает взгляд на Маркуса. — Продолжайте, пожалуйста. — Подожди, — говорит Браяр, пока она думает. — Настоящие вампиры — старшие из вампиров. Несмотря на то, что Маркус никогда не говорил, что он один из них, мы можем предположить, что это так, верно? — Да, — говорит Маркус. — Итак… есть предположение, что все настоящие вампиры родились относительно в одни и те же временные рамки, так как же может быть один, который намного старше или сильнее Маркуса? — Мы не знаем, — говорит Орин. — Я никогда не чувствовал ауру этого вампира, но Маркус утверждает, что она подавляла даже его самого. — Он поставил весь клуб людей на колени, просто войдя в это место, — говорит Маркус. — Я не могу этого сделать. Я, конечно, могу напугать людей, но не так. Конечно, говорит он. — Хорошо, давайте вернемся на минутку назад, — говорит ДеГрей. — В настоящее время мы изо всех сил пытаемся понять это. Я пытаюсь не смотреть на тебя с недоверием, но наша главная цель - выяснить это, верно? Это дело, которое мы должны закончить. Итак, давайте отмотаем назад и начнем действовать как детективы, которыми мы и являемся. У нас есть два тела, предположительно, от этого вампира. По крайней мере, теперь у нас есть подозреваемый. Имея в виду подозреваемого, у нас больше информации, чем вчера. Хейс, ты можешь мне что-нибудь рассказать об этом существе? — Честно говоря, я мало что о нем помню. Он постоянно был в темной одежде и с капюшоном, чтобы его волосы не были видны. Большая часть его лица была закрыта маской, но то, что я видел, это его глаза. Я уверен, что все думают, что я сошел с ума, но я клянусь, что его глаза светились. — Светящиеся? — спрашивает ДеГрей, выглядя задумчивым. — Думаешь, это может быть свет? Глаза Черча уникальны по цвету, поэтому они по-разному отражают свет, — говорит Карсын, глядя на Маркуса. Мне задавали этот вопрос так много раз, что я чувствую, что, может быть, я ошибаюсь, а они правы. — Я не знаю… Я был в ужасе, от боли. Я не знаю. — Я думаю, нам нужно погрузиться в некоторые исследования о настоящих вампирах, верно? — спрашивает Карсын. — Большинство настоящих вампиров должны быть известны на данный момент, если только некоторые из них не прячутся. Если мы пробежимся по всем из них, мы сможем сузить круг. В живых осталось не так уж много. — Мы делали это снова и снова, — говорит Брукс. — Проблема в том, что у нас недостаточно информации, чтобы продолжать, и у нас недостаточно информации о настоящих вампирах. Насколько нам известно, там могут скрываться сотни. Маркус вздыхает. Не какой-нибудь простой вздох, а вздох раздражения, утверждающий, что на горизонте есть ужасные вещи. — Я… случайно знаю человека, который… провел обширные исследования по истории вампиров. Я… свяжусь с ним и узнаю, сможет ли он поговорить с нами. — Я так понимаю, ты ненавидишь этого человека? — спрашивает Брукс. — Чрезвычайно. И я сразу знаю, кто это. — Клод? — Чертов Клод. Карсын рычит. — Тот придурок из прошлой ночи? Маркус коротко кивает. — Я свяжусь с ним и узнаю, сможет ли он помочь. Если у него нет информации для нас, мы можем убить его. — По-моему, неплохо, — говорит Карсын, осматривая свои ногти, как будто ему нужно их подточить. И я не могу не удивляться, как эти двое не видят, насколько они похожи. Телефон Карсына пищит, и он смотрит на него. — Я спросил судебно-медицинского эксперта, отсутствуют ли какие-либо части тела у нашей новой жертвы, и он просто ответил, что у нее отсутствует палец на ноге. — Так что это явно тема. Ему нравится удалять части тела. — Но у первой женщины это был палец на руке, а у этой — палец ноги, — говорит Карсын. Я думаю об этом на мгновение. — И он удалил палец из-за татуировки… Интересно, было ли у сегодняшней женщины что-то на пальце ноги. — У тебя что-то было на руке и ноге? — спрашивает Маркус. — Упаси Боже, если бы я сделал татуировку в таком возрасте, Орин засунул бы меня в клетку, — говорю я. — Ты думаешь, он удаляет части тела с чем-то неестественным или несовершенствами? — спрашивает Брукс. Маркус кивает. — Да, сначала я подумал, что это сувенир — что-то на память о них — но, возможно, он создает своего рода куклу. Это всего лишь теория, но у кукол нет татуировок или отметин. У них безупречная кожа, так что, возможно, он убирает их, чтобы сохранить кукольный вид. В памяти всплывает тот ужасный день. День, который я старался не вспоминать и загнал за барьер. — Он… он сказал, что собирается сделать меня лучше или что-то в этом роде. Может быть, красивым… Я не знаю. — У тебя на руке или ноге было что-нибудь еще? — спрашивает Карсын. И тут я понимаю, что это было. — Моя нога была сломана в автокатастрофе, но я не могу вам сказать, насколько это было плохо, потому что он держал ее завернутой. Моя рука…— Я думаю об этом на мгновение, прежде чем точно понимаю, что это было. — У меня были ожоги от сигарет от моей матери. В тот момент я так привык к шрамам, что даже не подумал об этом. — Я поворачиваюсь к Орину. — Но да… именно ожоги помогли тебе в суде получить надо мной опеку. — У вас есть фотографии его руки? — спрашивает Маркус. — Я уверен, что где-то. Все было задокументировано. Нелегко было усыновить человеческого ребенка, который в настоящее время все еще находится со своей матерью. Позвольте мне разобраться в этом и вернуться к вам. — У тебя нет шрамов от ожогов над колпачком, верно? — спрашивает Маркус. — Нет. Они были в основном на моем предплечье. — Посмотрим, какую информацию мы сможем откопать, я позову брата, и мы снова соберемся, — говорит Маркус. Я поворачиваюсь к Орину. — Я хотел, чтобы ты увидел людей, которые мне помогают, и хотел заверить тебя, что являюсь частью этой команды. Я не хочу прятаться и заставлять их сталкиваться с моими демонами ради меня. Поэтому, пожалуйста, поддержите меня, когда я скажу тебе, что буду частью этого. Орин молчит, но протягивает мою руку, которую я ему даю. — Хорошо. Только пожалуйста, умоляю тебя, будь осторожен. Я так тебя люблю, малыш. Какая бы кровь ни текла в твоих жилах, ты мой сын, и я не могу снова потерять тебя. В его словах столько эмоций, что мне приходится заставлять себя просто кивнуть, потому что я не уверен, что могу доверять своему голосу. Я рад, что Маркус заставил меня рассказать об этом Орину. Он всегда был такой большой частью моей жизни, что я не могу представить себе ничего из этого без него. — Если он опоздает, я убью его, — говорит Маркус, взбалтывая кровь в стакане с такой силой, что она выливается наружу. Сейчас мы ждем в ресторане, где Клод сказал нам встретиться, чтобы обсудить детали. Маркус попросил его встретиться со всеми нами, но Клод сказал, что сначала встретится с Маркусом, чтобы обсудить дела. После его реакции на меня в прошлый раз я сомневаюсь, что ему будет не все равно, если я появлюсь. — И… он опаздывает. Смерть придет к нему, — решает Маркус. — Теперь я знаю, что мы с Арией удивительно хорошо ладим, но, пожалуйста, скажи мне, как мы можем достичь такого уровня единения, который есть у вас двоих! — говорю я, избегая сарказма в голосе. — Сначала ты смотришь на их лица и позволяешь им наполнить тебя сожалением и отвращением. — Должен ли я делать заметки? — Я спрашиваю. — Тогда, когда они попытаются убить тебя, ты убьешь их еще быстрее. — Потрясающий. Откуда ты знаешь, кто должен совершить убийство первым? — спрашиваю я так, как будто мне искренне интересно. — Всегда будь первым. Это очень удобно, — говорит он. — Мой телефон здесь не подключается; Я выйду на улицу и позвоню ему… это нормально? Я машу окружающим меня вампирам. — Да, я думаю, что я в—безопасности. — Хорошо, — говорит он, ставя на стол нетронутый стакан и направляясь к двери. Не прошло и десяти секунд после того, как он выскользнул за дверь, как новое тело заняло его место. — Ну, привет, красотка, — говорит Клод. На нем самый безвкусный костюм, который я когда-либо видел. Огромные цветы лаванды покрывают все это. — Фу, — говорю я. Его глаза сузились. — По какой-то причине мне кажется, что ты изображаешь недотрогу, и это восхитительно. Что ты здесь делаешь? Его телефон начинает звонить, поэтому он вытаскивает его, прежде чем посмотреть на него. Я замечаю, что там написано «Тупой», прежде чем он заканчивает разговор и откладывает его в сторону. — Возможно, тебе следует взять трубку, — говорю я. — Ах, он может подождать. У меня есть дела поважнее… такие как ты. Я делал глоток воды, когда он сказал это, от чего я тут же поперхнулся и задохнулся одновременно, так что в итоге я плюнул водой прямо на его чертов костюм. — Пожалуйста, никогда больше не говори ничего настолько отвратительного. Я чуть не умер! Его глаза сужаются, когда он раздраженно смотрит на меня. — Эти твои труднодоступные выходки не очень милые. — Хорошо. Мне нравится быть некрасивым. Он хватает салфетку Маркуса и хлопает ее по рубашке, как будто я на самом деле облил его водой, а не кашлянул на него всего несколькими брызгами. Он отбрасывает салфетку в сторону, прежде чем опереться на локти и улыбнуться мне. — Пожалуйста, скажи мне. Что ты делаешь с моим… Я думаю, он собирался сказать «братом», но я никогда не узнаю, потому что Маркус обхватывает руками горло Клода и начинает его сжимать. В человеческом мире это назвали бы убийством, но, учитывая, что они вампиры, это просто доброе семейное развлечение перед ужином! Клод шлепает его, и я не уверен, что Маркус планирует смягчиться, пока я не говорю: — Он здесь, чтобы помочь нам. — Дерьмо. Я забыл. Просто увидев, как он пытается флиртовать с тобой, я захотел показать ему, какой на вкус была смерть, — говорит Маркус, еще раз крепко сжимая его, прежде чем отпустить. Затем он подходит к моей стороне стола и садится рядом со мной, прежде чем притянуть меня так близко, что я почти оказываюсь у него на коленях. Клод какое-то время молчит, переводя взгляд с меня… на Маркуса… снова на меня. — Нет… — Даже не смотри на него, или я вырву эти недостойные глаза из орбит, — рычит Маркус. Глаза Клода становятся огромными. — Нет! Нет, нет, нет... у моего младшего брата... любовник-человек! О, мои боги наверху! Маркус, ты этого не сделал! Помнишь, как ты ходил и называл меня сумасшедшим за общение с людьми? Ты говорил: «Ты такой чертовски глупый, даже глядя на человека. Ты понимаешь, насколько они неполноценны?» Я поднимаю бровь, глядя на Маркуса. — Неполноценны? — Не слушай его раздражающий лепет. Кому ты доверяешь больше? Мне или этому пустому месту? Я действительно хочу напомнить ему, как он относился ко мне, когда мы впервые встретились, но я также должен быть хорошим мальчиком, поэтому я просто улыбаюсь и говорю: — Ты, моя прекрасная любовь. Что, если оглянуться назад, звучит ужасно саркастично, настолько, что Клод расхохотался. — О, как приятно! Теперь, более чем когда-либо, я могу заверить тебя, Финниган, что я могу воплотить в жизнь твои самые смелые мечты. Я намного лучше своего брата, — говорит Клод, протягивая руку и рисуя пальцем сердце на моей руке. Глядя ему в глаза, я достаю дезинфицирующее средство для рук и стираю его прикосновение. Клод не перестает улыбаться. — Я вижу, ты выбрал в партнеры неприятную мелочь, брат. Он должен тебе нравиться, потому что его мозг не работает должным образом. Итак… зачем ты позвал меня сюда? Маркус смотрит на него смехотворно долго. Так долго, что даже мне становится не по себе. — Я не могу этого сказать, — в конце концов решает он. — Мне даже больно это говорить. — Ой! Тебе нужна моя помощь? Как грустно тебе. С чем тебе помочь? Показать своему любовнику, насколько хорош секс на самом деле? — Финн, я пытался, но я должен убить его. Я похлопываю его по ноге. — Знаешь, как, если то что ты хочешь прямо перед тобой, и можно немного оттянуть процесс обладания то потом это будет намного приятнее получить, не так ли? — Я спрашиваю. — Ах… так ты думаешь, что если немного повременить и подумать об этом, его смерть станет более ужасной и, следовательно, более веселой? — Не совсем так, но да! — Ты… сравниваешь мою жизнь и смерть с какой-то ерундой? — спрашивает Клод. — Как ни странно, сейчас я еще больше возбужден, ты хитрая, но сексуальная тварь. — Не бери в голову. Убей его, — решаю я. Маркус вздыхает. — Клод, я собираюсь отложить в сторону наши разногласия и одно воспоминание о том, как ты пытался меня убить, потому что мне нужен твой опыт. — Хм… хорошо, я послушаю, — говорит он с этим раздражающе красивым лицом с раздражающе красивой улыбкой. — За Финном охотится вампир, и нам нужно выяснить, кто он, прежде чем он нас убьет, — говорит Маркус. — Нас? Маркус, тебя редко побеждали в бою. И все же… ты беспокоишься о вампире? Пока мы близнецы, я получил харизму и привлекательную внешность, а ты — грубую силу и легкость в гневе. Маркус игнорирует это. — Я думаю, что он старше нас… всех нас. Клод выпрямляется, игривая ухмылка исчезает с его лица, когда он, кажется, понимает слова. — Кто-то, кто старше настоящих вампиров? — Да, я знаю, что это… нелепо… Он качает головой. — Но это не так, дорогой брат. — Он поворачивается ко мне и объясняет: — Я много лет исследовал происхождение настоящих вампиров. Это началось с того, что я пытался выяснить, действительно ли мы с Маркусом связаны между собой, еще до таких вещей, как тестирование ДНК, а затем стало моей довольно любимой навязчивой идеей. Значит, кто-то постарше… пожилой вампир. О, почему ты не сказал об этом раньше? У меня так много информации, которой я могу поделиться, я бы взял ее с собой. — Я пытался, помнишь? И ты продолжал раздражать меня, постоянно перебивая меня только для того, чтобы отказаться слушать? — спрашивает Маркус. — Возьми, что сможешь, и встретимся с нами завтра в отделе VRC. — Замечательно. Там будет тот милый дерзкий парень? — он спросил. — Дерзкий? — в замешательстве спрашивает Маркус. — Карсын, — объясняю я. — Тебе лучше остерегаться его, потому что, если ты думаешь, что Маркус порочный, Карсын еще хуже. Клод выглядит довольным. — Мне всегда нравились вызовы.