Тупик

Мирана схватила меня за руку и сильно её сжала, дёрнула на себя и ударила меня под рёбра. Я вскрикнуть не успела, как меня отшвырнуло к стенам огромной глыбой льда. От боли из глаз чуть ли не слёзы лились. Эта же глыба приморозила меня к стене, сильно сдавливая тело. Мирана подскочила ко мне и взяла за подбородок. — Извиняйся. — Хватит! Между нами оказался Рафаил, закрывший меня собой. — Ты совсем с ума сошла?! — Не суйся, кусок бекона! Рядом со мной появился Матиас, щёлкнувший пальцами. В лёд, прижимавший меня к стене, ударили несколько появившихся молотов. Он треснул, а я стала падать на пол. Меня подхватил Раф, прижимая к себе и отворачивая от Мираны. — Ты как смеешь мешать мне, паскуда?! — взвизгнула она, замахиваясь. — Тихо! — Матиас прижал её к себе со спины и стал оттаскивать. — Тихо, не вопим и выдыхаем. — Убери руки, чернь! — Не подумаю. Тебе совсем мозгов не хватает понять, что ты только что чуть не прибила одарённую? Среди однокурсников стал нарастать гул обсуждений, а меня приобнял Рафаил, поднимая лицо. — Посмотри на меня, давай. Да, молодец, хорошая девочка, потерпи немножко, — он положил руку мне на рёбра и стал исцелять. — Как ты? — Отвратительно, — буркнула я, опуская глаза. Вернулся учитель, который вызвал к себе Мирану, а нас всех отпустил. Раф закончил лечить меня и погладил по плечам. — Ещё где-нибудь болит? — Нет… спасибо большое, — тихо сказала я. — Я, наверное, пойду. — Куда? Ты же плохо замок знаешь. — На улицу пойду… побуду там, пока у Верда или Фейлна уроки не кончатся. Он сочувственно посмотрел на меня и обнял. Я же зажмурилась и прижалась к его мягкому горячему тельцу. Он безопасный. Большой и добрый пухленький Рафи. Мне было обидно и грустно. Я же ничего ей не сделала, за что меня побили? Ладно бы это, так чего я сдачи не дала? Нет, всё, дышим, не надо плакать. Просто в следующий раз плюнем ей в рожу и нагнём. Я вам не терпила. Я мстительная и злопамятная. И я вовсе не сюся, которая обиженно скулит в животик парня, которого самого опустили. — Раф. — Да? — А тебе… ты как? — В смысле? — Тебя ведь тоже обозвали. Он вздохнул, поглаживая меня по спине. — Я в порядке. Врал. Видно было, как он поджимает губы и опускает взгляд. Ему обидно, ему неприятно. — Ты хороший, — тихо сказала я, обняв его. Рафаил благодарно улыбнулся и посмотрел мне в глаза. Я услышала шаги рядом, и к нам приблизился Матиас. — Ты живая? — спросил он меня. — Тебя не сильно сломали? — Меня уже починили. — Замечательно. Теперь можно вопрос, почему ты мне не рассказал? — он пихнул Рафа в бок. — В школе появилась одарённая, и ты об этом знаешь, и слова не сказал! — Я как-то… я не знаю, — смутился Рафаил. — Нда. Только ты так можешь. Ладно, мне кажется, нам идти пора. Сейчас искусство, надо двигать. И мы поплелись к выходу из зала. Там Раф и Матиас говорили о чём-то своём, я же просто тащилась между парней, ибо один, который помягче, немножко подталкивал меня в спину, чтобы я не отставала, а второй пытался заставить меня высрать хоть какое-нибудь позитивное изречение. — Не донимай, — шикнул ему Рафаил. — Софит, ты что, совсем приуныла? — не унимался Матиас. — Я весёлая, я счастлива, я люблю жизнь и людей, — монотонно сказала я. — Ага!!! — раздалось рядом со мной. — Мама!!! — взвизгнула я, запрыгивая на Рафа от испуга. Парень охнул и удержал меня. Перед нами же с жизнерадостным возгласом выскочила девушка с тёмно-синими волосами. Она довольно улыбалась. — Привет, парни. — сказала она. Глянула на Рафаила. — Раф, ты похудел! Это твоя подружка? Раф и я уставились друг на друга. Я сглотнула. Тот же замямлил: — Она… это Софа, она новенькая… с Земли. — Привет, новенькая Софа с Земли. Я Джевелин, учитель искусства, — она протянула мне руку, сдувая с глаз синюю чёлку. — Здрасьте, — пискнула я, взяв её ладонь. — Давай на «ты». Подружка моего друга — моя подруга. — Она не его подружка. — встрял Матиас. Я спрыгнула с Рафа. Джевелин подскочила ко мне и стала рассматривать. — Гм. Ты у нас чья? — Флейм. — Да? А чё такая тихая? Флеймы же все такие шумные, напористые, взрывоопасные. — Не знаю. Наверное, потому что я полукровка-одарённая. Она аж воздухом поперхнулась — Чт… да ладно… правда? — Правда, — сказали хором я и парни. — Офигеть… о, о, сделай что-нибудь с огнём и ещё какой-нибудь магией! Я нервно усмехнулась. — Хех… я как бы… нет, я могу, легко ваще, но я… ладно, я не могу. Я не умею. Она прям разочаровалась, судя по лицу. Вздохнула. — Эх ты. Ладно, я тебя запомнила, — Джевелин мне подмигнула. — Теперь пошли. У тебя как с музыкой? — Пою, играю на пианинке, на гитаре немного и на укулеле. — Так, покажь мне свой голосок. — она затащила меня в кабинет и поставила рядом с роялем, зажав клавишу и щёлкнув пальцами. У меня сам по себе открылся рот и девушка стала что-то там смотреть. — Мгм… неплохо. Споём что-нибудь? — Можно в другой раз? — я закрыла рот, чуть не откусив кончик языка. — Вряд ли мы можем знать одни и те же песни. Кабинет стал заполняться однокурсниками. После урока Джевелин взяла с меня и парней обещание зайти к ней в гости на днях. Следующим был урок магии с Лилар. Я надеялась, что там просто Раф с Матиасом мне объяснят хоть что-то из того, что она говорит, но нет. Учительница вызвала меня к себе и долго вышибала из меня файрболы, порывы ветра и нарушения гравитации. А когда урок кончился, она оставила меня ещё на один. — Давай, — строго сказала она, стоя напротив меня. — Сотвори вихрь. — Я устала, — ныла я. — У меня болят руки, плечи, и ещё я есть хочу. — Я сочувствую. Теперь работай. Завершив свою тираду, я выставила руки вперёд и попробовала создать порыв ветра. Не получилось. Затем я сделала это ещё несколько раз, но ничего не происходило. — Да херачь ты! — рявкнула я на свои руки, стараясь сделать хоть что-нибудь. — Ладно, похоже, ты действительно устала. Иди домой. В коридоре меня ждал Фейлн. Он приобнял меня и под ручку повёл во внутренний двор. Там меня схватил на руки Верд и стремительно полетел домой. В Файрфорте нас ждала гора еды и оживлённый Дарон Флейм. — Дети! — огласил он. — Индейка моя! — отозвался Фейлн, скакнув за стол. — Вы припозднились, я вас совсем заждался. Ох, я не люблю обедать один. Ваша мама уехала ещё утром, я тут весь извёлся один-одинёшенек. — Ну, завтра выходной, и целый день мы будем ходить за тобой хвостом и не отойдём ни на шаг, — фыркнул Верд, усаживаясь. Дядюшка Дарон на секунду побледнел и сглотнул. Я же протяжно вздохнула, упала за стол, упала на стол, и приуныла. Приземлилась я слева от места лорда Флейма, поэтому он взял меня за плечо и немножко подтолкнул. — Софа? Девочка моя, что-то случилось? — Меня убили и я устала. — Кто? Как? Верд, зови Бьола, пусть напишет всем сирам, мы нагнём обидчиков нашей одарённой. — Там один обидчик. Вернее, одна. Белобрысая с моего курса, Мирана. Тут все трое Флеймов переглянулись и парни уставились на отца. Тот же нервно улыбнулся, оттягивая от шеи воротник камзола. Я чуть приподнялась. — Вы… вы что-то знаете? — Что она тебе сказала? — осторожно поинтересовался дядюшка. — Назвала бастардом и побила льдиной. — стыдливо сказала я. Дарон помолчал. Затем с кряхтением придвинулся ко мне и приобнял за плечо. — София, детка, понимаешь… на Ксентароне иерархия такова, что король и все его придворные на верхушке. — мягко и аккуратно начал лорд. — А в самом низу — полукровки. — Класс. Я на социальном дне. — Нет-нет, ты на две ступени выше, — поправил Фейлн. — Ниже полукровок-магов – местные крестьянские бастарды, а ещё ниже — бастарды-не-маги с Земли. — Я всё равно бастард. Я в этой категории социального дна. — Заткнись, — Верд отвесил брату подзатыльник. — Так, всё, ты на диете, — обиделся тот, и отжал у старшего еду. Дарон глянул на сыновей и закатил глаза. И пока они срались, лорд погладил меня по голове. — Ты всего лишь второй день на Ксентароне, тебе тяжело, это ожидаемо. Мирана… она племянница советника короля, Кайруса Айсрока. Их семья отличается строгими нравами, они презирают внебрачных детей и полукровок. Но ты другая. Ты особенная. — Настолько особенная, что меня задавили бы, если б не Рафаил и Матиас. — Гм. Я выражу им благодарность при встрече. Скажи, у тебя был сегодня урок магии? — Мгм. — И как успехи? — У меня болит спина, живот, голова, руки, плечи, и по-моему даже немного нижняя челюсть. Но я слабо колдовала… я видела, как это делают другие. И чувствую себя ущербной. — Ты владеешь магией всего второй день. — Но я же «особенная». Разве мне не должно всё легко даваться? Я слышала, что да – однокурсники шептались. — Но ты не чистокровная одарённая. Если бы оба твоих родителя владели магией, тогда было бы куда легче. В нашем случае такой только один. — Дядюшка Дарон, если я… — Перебью, извинит, давай лучше «папа». На худой конец «папенька» или, так и быть, «милорд», мне просто странно слышать себя «дядюшкой». — Папенька, если бы я не была одарённой, а простым бастардом, ты бы меня выгнал? Только честно. Я не обижусь. Он помолчал, сверля меня задумчивым взглядом. — Была такая вероятность. Но не из-за того, что не люблю многих бастардов, хотя это отчасти так. Наша семья очень большая и не очень дружная, у каждого лорда на замок живёт по шесть полукровок. Это очень много, дитя. И кроме жилья их нужно кормить, одевать и обучать. — Я тебе мешаю, да? — Нет. Ты хотя бы не спалила мои картины и не уничтожила обеденный зал, а это не может не радовать. Ты особенная девочка, София. Пройдёт время, и ты свершишь великие дела своей огромной силой. Я в это верю, детка. Я благодарно улыбнулась, подавшись вперёд и обняв папеньку, упираясь в его тучный живот. Он так же обнял меня, гладя по голове. Сомневаюсь в том, что он был искренен настолько, что поставил бы свою руку, но мне стало полегче. Мне было уютно здесь, в этом доме, в его объятиях. — Папа. — Да, дитя моё? — Вчера ты мне жаркое дал, оно было довольно вкусным… ещё есть? Он посмеялся и кивнул. Мы ели, разговаривали, улыбались. А Верд и Фейлн кидались друг в друга едой. А потом папенька вдруг ахнул и объявил: — Ох, дети, я забыл совсем! К нам едет ваш дядя Зейир. Братья остановились. Моргнули. И через секунду меня оглушило от их громогласного басистого «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!»