Тупик

У меня аж воздух закончился. Я выкатила гляделки на лорда и открыла рот, но ничего сказать не смогла. — Но… я… папа… — Лорд Дарон! — воскликнул Рафи, лаская мою руку и панически смотря на него. — Позвольте, я понимаю, что вы переживаете за дочь, но… — Не позволю! — перебил его отец. — Что ты можешь понять? — Не забирайте её! Я умоляю, не разлучайте меня с ней… нас! Нас с ней, — быстро исправился Рафаил, начиная краснеть. — Я буду… мы будем за ней приглядывать и заботиться во время уроков и после тоже. — Слушай, парень, — напыщенно начал папа, отпихнув парня от меня и сверля строгим взглядом, полным возмущения. Ну да, с какой это радости какой-то там студент смеет предлагать заботиться о его родне? — Я твой лорд, какое ты имеешь право мне перечить?! Со стороны это выглядело забавно. Папочке пришлось немного запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза Рафи, пока тот как-то сжался, стараясь быть ниже и не бесить лорда хотя бы тем, что он выше ростом. Папа весь покраснел от раздражения, сощурил глаза и упёрся в полные бока руками, слегка постукивая по ним пальцами, и смотря, как изводится от паники Рафаил. — Я… я вовсе не перечу! — защищался он. — Я только хочу помочь уберечь Софу. Я же целитель, если ей станет плохо, я смогу помочь. — Ну да, а то мне дома целителей не хватает, — фыркнул отец. — Милорд, прошу вас! Умоляю, не забирайте её от меня… нас! — Рафаил! — Пожалуйста, — взмолился Рафи, сложив руки и уставившись в папины глаза. — Я буду вам слугой, я что угодно сделаю. Дарон закатил глаза, запрокинул назад голову и простонал. Потом посмотрел на меня. — Вот что мне с ним делать? — сказал он, взяв мою руку. — Я буду скучать по нему, — жалобно сказала я. — Рафи мой друг. Отец вздохнул, погладив меня по щеке. Затем перевёл глаза на парня. — Всё сделаешь, говоришь? — Всё, что скажете, — кивнул Рафи. — Хорошо. Собирайся, я беру тебя слугой в мой замок. Рафи аж засиял. — Вы правда… я буду служить у вас лекарем? — Я сказал, что беру слугой, и что лекарей мне хватает. Найду тебе какое-нибудь дело. Если верно помню, на кухне нужны помощники. Ты довольно крепкий, самое то, чтобы таскать мешки с мукой, зерном, сахаром и тому подобным. Рафаил потерянно уставился на папу. Он явно не этого ожидал. Я, собственно, тоже. — Папа, — начала я. — Рафи довольно сильный маг, он мог бы помочь мне с волшебством… — Нет-нет-нет, дорогая, с волшебством тебе поможет Джеспер, и если захочешь, Верд, Фейлн, могу даже я. А вот слуги лишними не бывают. — Но… — Тебе полегче? Сможешь встать? Попробуй, милая. Нам пора домой. Прошёл месяц. Я каждое утро просыпалась всё тяжелее, и устала уже настолько, что на каждой тренировке просто позволяла Джесперу себя избить. С Рафи всё было сложнее. Мы виделись пару раз в неделю, он каждый раз выглядел уставшим, но улыбался, когда мы встречались. Он немного похудел, и когда я спросила у Фейлна, чем кормят прислугу, то ужаснулась, узнав, что они почти всегда едят то, что не доели мы. Бедный Рафи… Он из-за меня в настоящее рабство попал. Сегодня я поймала его во внутреннем дворе. Раф спустил мешок муки с тележки и устало вздохнул, опёршись на стену. — Уморился? — спросила я, идя к нему. Он вздрогнул и повернул голову. Выдохнул. — Я в порядке… не выспался просто. — Рафи, — я встала вплотную к нему. Так близко, что в меня упирался его круглый животик. — Пожалуйста, извини, я не знала, что папа тебя в рабство заберёт. Я с ним поговорю сегодня. — Нет! — парень взял меня за плечи. — Нет, Софа, не надо… я в полном порядке, правда. — С тебя пот ручьём стекает. — я взяла его руку. — У тебя руки огрубели и в мозолях все. Ты похудел, побледнел, у тебя под глазами мешки, как этот, — я похлопала по мешкам с мукой, что валялись у входа в кухню. Парень тяжело вздохнул, посмотрев на правую ладонь. — Мне просто жарко, мозоль здесь только одна, и что плохого, раз я похудел? — Эм… ну… — Ну? — Да какая разница? — перешла я в наступление, упёршись руками в бока. — Может, мне нравится, что ты полненький. Тут Рафаил вообще в осадок выпал. На меня уставились его огромные голубые гляделки. — Ты… ты серьёзно? — Неважно, я сказала! — Нет, важно! Ты пошутила? Если да, то у тебя очень херовый сарказм. — Ладно, да, серьёзно, — выпалила я. — Но почему? — Я не знаю… какая разница? — Большая! Я ведь… я думал… я думал, я тебе противен. — Ты откуда вообще это взял? Почему ты должен быть мне противен? — Действительно, — фыркнул он, хлопнув себя по животу и тут же сморщившись от боли. — Сссс, ай… — Больно?! — встрепенулась я, положив ладошки на большой животик. Рафи неуверенно кивнул, таращась мне в лицо. — С… Софа. — Да? — я посмотрела в его глаза, держа руки на пузечке. Он накрыл на себе мои ладони, поглаживая их. Шумно сглотнул. — Ты… ты мне нравишься. Сильно нравишься. Внутри меня всё запело от радости. Я улыбнулась и крепко его обняла. — А ты мне. — Мне кажется, я в тебя влюбился. — добавил он полушёпотом, обняв меня в ответ. — Мне кажется, это взаимно. — Хочешь сказать, тебя это не отталкивает? — А в этом заключается твой коварный план? — ухмыльнулась я. — Не в этом, — заулыбался Рафи, хоть и выглядел очень уставшим. — Просто ты ведь леди, а я… а я не леди. — Ну и пусть. Мы же не знаем, родная я дочка или племянница лорда Флейма, или нет. Скорее всего я дочь брата мужа-соседа чьей-то маминой двоюродной сестры по линии троюродного дядюшки тёти Евы. Он посмеялся. — Ладно, допустим. Теперь можно я… можно я… миледи Флейм, — он взял мою руку обеими своими. — Моя милая огненно-рыжая любовь… разрешите тебя… поцеловать. — Целуй, мой рыцарь. — Я не рыцарь, — смутился парень. — Ох, иди сюда, мой стесняшка! Я притянула Рафи к себе и поцеловала горячие губы, запуская руку в спутанные и немного липкие от пота волосы. Он сперва немного оробел, но уже через пару секунд стал уверенно доминировать, обнимая меня и лаская. Толстый животик немножко мешал, но это по большей части из-за того, что я куда ниже, так что избавляться от него можно не спешить. От Рафи пахло полем, пшеницей, специями и потом. Так, я решила. Выносим мозг папе, чтобы перестал тиранить Рафаила. А потом отводим ему комнату и моем, потому что у меня аж пальцы чуть не спутались в его сальных прядях. Закончив поцелуй, он обнял меня и чмокнул в макушку. — Я люблю тебя. — И я тебя. Пончик. Он зарделся. — Почему пончик? — Потому что ты тоже вкусненький. — Ну тогда ты пышечка. — Да. И ты мне так и не ответил. С чего ты взял, что ты мне противен? Рафи смущённо опустил голову. — Помнишь, мы на пляж ходили? — Помню, и? — Ну когда ты Матиаса за пресс мацала, то ты сказала, что это красиво… и вот… между прочим, я на диете аж семь кило сбросил! Я умилительно улыбнулась и взяла его за руку. — Так ты из-за этого? И ты из-за меня худеть стал? — Типа того. — Рафи, ты мне правда таким пончиком нравишься. Ты очень миленький и хорошенький. У него вырвался писк, после которого парень меня сильно обнял и чмокнул щёку. — Булочка, — пробубнил он мне в плечо. — Пирожок, — улыбнулась я. — Боже, ты не представляешь, я так… я так счастлив, любовь моя! Можно я… я аккуратно, честное слово! Он подхватил меня на руки и закружил. Я от неожиданности ахнула и вцепилась ему в предплечье. — Рафи, спину сломаешь! — Нет! — он взял и подбросил меня, поймал и чмокнул в щёку. — Ты лёгкая, как пёрышко. — Я боюсь представить птичку, у которой такое пёрышко выпало. Раф снова посмеялся. Затем поставил меня на землю и опять обнял. — Я так долго мечтал об этом. — О чём? Тебе так хотелось, чтобы тебе переломила позвоночник такая… импозантная женщина? — я эпично выгнулась, кривя из себя сексуальную даму. — Да нет. Хотя, такая импозантная женщина там тоже фигурировала, — усмехнулся он, прижав меня к себе за бок. — Я о тебе мечтал. О том, как во всём признаюсь, когда буду на полцентнера легче. — Давай уточним, насколько ты стал легче? — Ну сейчас уже на десять. Я закусила губу. — Рафи. — Да, дорогая? — Ты на диете уже успел во вкус войти? Он как-то потерялся и нервно улыбнулся. — Ну… х-хех… а что? — По моему скромному мнению, ты уже достаточно исхудал, и… — Да! — воскликнул парень радостно. — Да, я ужасно, ужасно исхудал, я так ослабел, я вот-вот исчезну, только глянь! — Побледнел, отощал, — продолжала я, жалея его и обнимая. — Да, — причитал Рафи. — А как плохо мне, как плохо! — Совсем тебя, бедняжка, загоняли здесь. — Ага. Я бедняжка, я бедный и несчастный, уставший и худой… — Как щепка. Пойдём, тебя откармливать надо, на такого тощего даже смотреть больно. — я за руку потянула его ко входу в замок. Он резко стал серьёзным и тормознул меня. — Соф, подожди. Мне с вами есть нельзя. — Ничего, скажем, что я разрешила. К тому же, это правда. — Лорд Дарон будет злиться. — Ты прямо угадал. — раздалось сбоку. Мы вздрогнули и одновременно повернули головы. Папа стоял во внутреннем дворе неподалёку от нас. Рядом с ним был Бьол. Видимо, они что-то обсуждали, и заметили нас. — Эхех… папочка, привет, — нервно улыбнулась я. — Привет. Напомни, почему я должен разрешать ему садиться с нами за одним столом? Рафи весь поник. Насколько я узнала, он живёт во владениях отца. Он не лорд, он только из зажиточной семьи. И видимо, даже если его родители не простые крестьяне, он всё ещё не имеет права делить с нами стол и гостевые спальни. — Ну… ну потому что он мой друг. Господи, если ты есть, пожалуйста, пусть он не услышал наших трепетных признаний! — В таком случае, наверное я должен и собак за стол пускать? Ты ведь тоже каждую в охотничьей своре другом назвала. — Блин, пап! — всплеснула я руками. — Я не учусь в школе, я целыми днями пытаюсь овладеть своим несчастным даром, и единственного человека, который не захотел оставлять меня одну, ты заставил таскать мешки и другие тяжёлые штуки, как крепостного! Совести у тебя нет. — Это у меня нет?! Я не просил его тащиться ко мне в замок! Он сам ныл и клянчил взять его с собой. — Он за меня волновался, а ты! — А я, значит, нет?! — Милорд, выдыхайте! — с лёгкой паникой выкрикнул Бьол, выскочив между Дароном и мной. — Не то будет как в прошлый раз, когда вы спалили конюшни вместе с лошадьми. Миледи, я прошу вас, давайте все сейчас успокоимся и не станем говорить на повышенных тонах. Я и папа одновременно втянули носом воздух. Он сделал так несколько раз и посмотрел на меня. — София. В школе убили ещё двух человек. Оба рыжеволосые и примерно твоего телосложения и роста. Скорее всего, убийца ищет тебя. Я тебя обратно не пущу, как не вырывайся. То, что Рафаил за тебя волнуется — умиляет, но я повторяю: я его сюда за шиворот не тащил и верёвкой не привязывал. Он может уйти, когда захочет. Он предлагал стать слугой — он им стал. Я молитвенно сложила руки. — Папочка. Пожалуйста. Он сглотнул. — Что — пожалуйста? — Пожалуйста, папуль. Ну хватит издеваться над ним. Он такой бледный, уставший, похудел. — Ему полезно. — Я щас орать начну! Ему полезно? А вам… — Тихо! — Рафи закрыл мне рот ладонью. — Тихо, не смей! Рядом со мной ударила молния и загорелся стог сена. Ой… я случайно. Взвизгнув, я рванула всё тушить, пока папенька потирал переносицу. Когда я убрала огонь, я повернулась к родителю. — Так… о чём мы? — О том, что Рафаил крепостной. — А, да, спасибо. Так вот… — Милорд! — крикнул звонкий мальчишеский голос. — Милорд Флейм! К Дарону подбежал ребёнок лет десяти. Это был сын кухарки, если не ошибаюсь. В руках у него был лист бумаги, который мальчик торжественно и с гордостью протянул лорду. Папа взял его и пробежался глазами. А затем запрокинул голову и простонал. — Аааааа, ну за что?! Ну почему?! Бьол взял у него лист и прочитал. — Мгм… засим довожу до вашего сведения… — бубнил советник. — Уезжаю… не терпит отлагательств… милорд, если позволите, я сам займусь поисками нового. — Нет, стой, — папа устремил взгляд сероватых глаз к Рафаилу. — Гм. Ты ведь целитель. — Да, сир. — напряжённо кивнул Раф. — Я кажется знаю, как нам прекратить ругать и не спалить что-нибудь ещё. — Да я не нарочно! — оправдывалась я. — Оно само. Я просто рядом стояла. — Пойдёмте. Бьол, уточни, когда Айдин уедет, если уже не уехал, и пусть его покои отведут Рафаилу. И пусть парня отмоют и приведут в божеский вид, одежду ему подберут, и так далее. — Милорд, — кивнул советник и направился в замок. — Милорд, я немножко не понял, чего вы от меня хотите? — спросил Рафи, теребя краешек туники. — Место лекаря освободилось. Ты ведь целитель, я и решил тебе его отдать. Или ты против? Я смотрю, там ещё мешки и ящики пылятся… — Нет! Нет, сир, милорд, я согласен! Божечки, спасибо! — Пожалуйста. София, ты довольна? — Сперва скажи, что в его обязанности входит. — Лечить, варить отвары, мазать мази, чем там ещё лекари занимаются? Тяжёлой работой он уже заниматься не будет, а только своим прямым предназначением. — Тогда да, я довольна, — улыбнулась я. — Рафи? — Я счастлив! Милорд, можно я… — Не смей меня обнимать. — Я не о том… — Всё, иди давай, ты выглядишь так, будто в хлеву ночевал, — отец развернул его и стал толкать ко входу в замок. И я могу ошибаться, но мне показалось, что на лице у папы была миролюбивая улыбка.