Тупик

Проходили дни и недели. Моя милая Софи начала меняться. Нет, они старалась улыбаться и выглядеть довольной и здоровой, но ни я, ни лорд Дарон, ни Рирз и ни кто-либо ещё не слепые. Она стала меньше есть, меньше спать. Её лицо побледнело, под глазами появились мешки, волосы стали ломкими и тонкими, глазки потускнели. Софа худела на глазах, и стала часто простужаться. Если раньше она могла с места рояль сдвинуть, то сейчас она еле справлялась с массивной дверью. Она безостановочно увядала. Ей перестали сниться сны, а просыпалась девушка от любого шороха. Как я недавно выяснил, за это время её самый долгий сон был только пять часов. Уж молчу о том, что у нас в постели творилось. Софа хоть и выглядела болезненно, возбуждение она испытывала, только очень редко. И когда эти дни случались, я клянусь, я боялся двинуться не так, чтобы её не задавить нахрен. Она худела, а я-то отъедался. Переживаний было много, а под носом всё время оказывались какие-нибудь булочки, пирожные, или вафельки. В последний раз у нас это было недели две назад, и из-за моей скованности и осторожности Софа решила, что мне противно. Уж не знаю, каким чудом мне удалось её разубедить. У неё стали очень холодные руки. И сама она стала часто мёрзнуть. От этого я спал вместе с ней и согревал. Лорд Дарон с болью смотрел на страдающую дочь. Он уговаривал её есть и пить, и едва ли не трясся в припадке, когда Софа с трудом осиливала тарелку супа и куриную ногу. Она говорила негромко и устало, и всё равно давила из себя улыбку. «Я в порядке, папочка. Просто аппетита нет» — говорила она каждый день. Каких целителей лорд Крейд только не пригонял, и все, закрывая дверь Софочки и выходя в коридор, чтобы она не услышала, говорили одно и то же. Недостаток магии. Она медленно умирает. Дарон, который за несколько недель хорошо поправился и вернул себе свой вид правителя, чуть не задушил одного из лекарей, который сказал, сколько именно ещё протянет тело Софы. Полгода, три месяца из которых она проведёт, не вставая с кровати. Рирз, Верд и Фейлн заходили к ней каждый день, силясь развлечь и оживить. Я же всё пытался реализовать свою идею. Я подумал, что раз в теле Софочки нет магии, то можно было бы её туда добавить. Я хотел дать ей хотя бы половину своей силы, только не очень уверен, как это делается. Я никогда не делился собственной магией, так что опыта в подобном у меня нет. Я всё это время старался научиться отделить часть своей энергии, и было больно видеть, как с каждой моей неудачей остаётся всё меньше моей любимой булочки. Сегодня всё стало ещё хуже. Софа начала падать в обмороки. Когда она очнулась, Дарон напоил её куриным бульоном, и через несколько минут он вышел обратно. Я попросил его распорядиться о том, чтобы бульон приготовили заново, но менее наваристым и жирным, чтобы он был полегче. Лорд закивал, поцеловал бледный лоб ребёнка и выскочил из спальни. Я положил руку на уменьшившийся животик Софочки и начал облегчать тошноту и головную боль. — Рафи, — слабо позвала она, смотря на меня полуприкрытыми мутно-серыми глазами. — Да? — Рафи… — Я тебя слушаю, солнышко. — я погладил её живот. — В груди болит… господи, — она зажмурилась. — Сейчас, сладенькая, — я положил руку ей на середину груди и впустил туда магию. — Чшш, сейчас. Разговаривай со мной, булочка. — Не говори о булочках, меня тошнит от еды. — Хорошо, давай поговорим о лошадях. — Лошадях? — просипела девушка. — О пегасах? — Да, давай о пегасах. — Почему у пегаса и единорога не родится аликорн? — Может, но только в случае, если у единорога очень много магии. Аликорны рождаются редко. — Я Урагана потеряла, — виновато сказала она. — Правда? — удивился я. На самом деле, я притворялся. Она уже это говорила. Трижды. Когда она сказала мне это во второй раз, а я напомнил, что она уже рассказывала, Софа сильно расстроилась и чуть не заплакала, шепча «я не помню». — Да. Мы его поищем? — Конечно поищем. Мы его поищем, когда у Лорда Крейда станет больше людей. -Мгм… Рафи. — Что, милая? — Ты меня любишь? — Конечно люблю, бул… зайчик. — Почему? — она грустно посмотрела мне в лицо. — Я больная и слабая. Я всё забываю. Я бесполезная. — Неправда, — я наклонился и бережно поцеловал её холодные губы. — Ты просто немного приболела. Ты выздоровеешь, поправишься, всё будет чудесно. Я улыбался ей, сдерживая слёзы. Нельзя при ней плакать. Ни в коем разе. — Честно? — Да, любимая. Господи, если ты есть, сделай так, чтобы я был прав. Я не хочу так жестоко ей врать, но делаю это. Я надеюсь, что ты будешь здорова, любовь моя. Иначе я искуплю вину тем, что отправлюсь вслед за тобой. Софа улыбнулась. Устало, но искренно. У меня рвалось сердце. — Что ты чувствуешь? — я погладил ей живот. — Я устала. Мне холодно. — Сейчас поспим, только сначала покушаем. — Я не хочу. — Совсем чуточку, Софочка. Одну тарелочку бульончика. — Одну, и всё? — Да, дорогая. — Ладно, — сдалась она. Через двадцать минут примчался Дарон со служанкой. В этот раз я проверил бульон. Слабый, вкусный, но не особо наваристый. Пойдёт. Софа медленно его выпила. Отец убрал с её лба тонкие пряди волос, чтобы они не попадали в тарелку. — Доченька, может, ещё хоть полтарелки? — осторожно и трепетно предложил лорд. — Ты очень сильно похудела, пожалуйста, давай ещё чуточку? — Не лезет, — еле сказала девушка, откидываясь на подушки. — Мф… спать хочется. — Софочка, малышка, ну ради папочки. — Нельзя, её снова стошнит, — прошептал я. — Пускай поспит, потом попробуем накормить. Дарон тяжело сглотнул и кивнул. Он ушёл. Я же улёгся к Софе и залез под одеяло. Её ледяные пальцы щупали мне горячий живот, отчего я сильно вздрогнул. Было дискомфортно, внутри живота недовольно урчало, но я молчал. Сейчас отогреется, благо, у меня пузо солидное, и тепла от него больше. — Какой ты уютный, — прошептала Софа, залезла под одеяло и всем дрожавшим тельцем прижалась к моему брюху. То подрагивало от холодных прикосновений. — Животик так дрожит… это из-за меня? — Нет, — соврал я, обняв её. — Нет, это просто… перенервничал утром. — Что-то случилось? Случилось. Ты ж прямо на лестнице выключилась и чуть шею себе нахрен не свернула! Слава богу, рядом Фейлн стоял, а то пока бы я к тебе добежал, ты бы поломалась, а я от сердечного приступа умер. — У Тии ребёночек капризничал долго. Служанка родила дочку, и весьма голосистую, так что оправдание сгодится. — Я забыла, как она её назвала? Мэри. Я говорил тебе об этом четыре раза. — Мэри. — Красиво. — Красиво. Теперь закрывай глазки и отдыхай, оленёночек. — Я люблю тебя, толстячок, — тихо прошептала Софа, прильнув щёчкой мне к груди и закрыв глаза. Через полчаса она уже проснулась. Софа попросила погулять с ней. Замечательно! Она сама захотела на свежий воздух, это очень хорошо. Я повёл её в небольшой сад. Там нам встретился встревоженный Рирз. — Привет, — слабо сказала Софочка. — Мы ведь уже… — я пихнул его в бок. Не надо говорить ей, что вы уже здоровались, она забыла. Ты её смутишь. Бастард прочистил горло. — Кхм, да, привет. Раф, лорд Крейд и лорд Дарон не заняты? — Без понятия. А что? Он приблизился и жестом попросил меня немного наклониться. Затем прошептал на ушко: — Из Раскола что-то выходит. — Чт… как ты… — Я очень хорошо слышу, я уже говорил. Рирз стремительно удалился к выходу из сада. Если из Раскола что-то выходит, то что это может быть? Что бы это ни было, это не очень хорошо. — Рафи! — просипела Софа. — А? Что такое, сладенькая? — Я говорю… — она закашлялась. — Я говорю, сорви мне яблоко, пожалуйста. Боже, она хочет есть! Я кивнул, дотянулся до веток яблони и сорвал сочный красный плод. Протянул Софочке. Она уселась под деревом и укусила. Вопреки моей надежде, съела девушка только три кусочка. Пока я доедал, Софа сорвала с клумб небольшой букет цветов и принялась плести венок. Потом сие жёлто-бело-сине-фиолетовое творение надела мне на голову. — Красавица, — улыбнулась Флейм. Я чуть не заплакал. Мне одновременно отрадно и больно видеть её улыбку. Я заставил себя улыбнуться в ответ и обнял её, пряча лицо в её волосах. Они стали не только тонкими, но и перестали виться. — Я люблю тебя, Соф, — тихо сказал я, из последних сил приводя глотку в порядок, чтобы голос не дрожал. — Очень сильно люблю. — Я тебя тоже… пончик. Я ощутил, как она едва заметно дрогнула, сказав это слово. Ей так сильно противны мысли о еде, и она всё равно меня так назвала. Тут к нам примчался запыхавшийся Фейлн. Из всех Флеймов он был наименее пухлым, однако это не мешало ему ловить отдышку на лестнице и задыхаться от бега. Я бы предположил, что лишнего веса у него килограмм с двадцать пять. Хотя, я могу ошибаться. — Раф, я… ой, Софочка, привет, — улыбнулся он. Благо, что хоть ему не нужно объяснять, что она стала многое забывать. — Привет. — Там тебя нужно. — Чёрт, — шикнул я. Повернулся к девушке. — Софочка, ты как себя чувствуешь? — Я нормально. Ты надолго уйдёшь? Можно мне с вами пойти? Фейлн помялся. — Ну… я не знаю… дядя Крейд ничего не сказал, так что, наверное, можно. — Пойдём, — я поднял её с земли, отряхнул и повёл под руку. В зал советов мы пришли через полчаса, потому что Софа начинала задыхаться и сильно кашлять. В итоге я вломился с ней на руках. Там, вокруг стола собралось семейство Флеймов в лице лордов Дарона, Крейда, Верда, Фейлна и нас с Софочкой, Рирза и нескольких советников и капитанов стражи. — Господа, дамы, у меня для вас пренеприятнейшее известие, — огласил Рирз, плюхнувшись в кресло. — Из Раскола выходят сущности, которые преследовали нас с Софит, когда мы убегали от каньона. — Какие сущности? — перепугался Крейд. — Вас преследовали? — опешил Верд. — Мы убегали от каньона? — спросила Софа. Все посмотрели на неё. Если уж не с изумлением, так с жалостью. — Вы чего так смотрите? — напряглась девушка. — Софа, я… детка, пойдём со мной, — Дарон протянул ей руку. — Пусть они тут разговоры разговаривают без нас. — Ладно, — согласилась Софа. Лорд вывел дочь. Остальные же вперили на меня свои глаза. — Что? — не понял я. — «Что»?! — накинулся Верд. — Ты возишься с ней второй месяц, почему она продолжает становиться овощем?! — Ну не знаю, давай подумаем, может, потому что у неё магию забрали?! — Цыц! — рявкнул бастард, ударив кулаком по столу с оглушительным грохотом. — Оба заткнулись. — В самом деле, хватит, — кивнул Крейд. — Потом подерётесь. Сейчас проблемы немного другие. Рирз, откуда ты про существ узнал? — Во-первых, я видел их и запомнил голоса. А во-вторых, вот, — он вынул из-за пазухи свёрток и протянул лорду Сперафайра. — Пока катался, нашёл умирающего гонца, он просил передать лорду Флейму. Правда, он не сказал, которому, но скорее всего вам. Это от лорда Рогора. — Ты его читал? — прикрыл глаза Крейд, взяв письмо. — Я не очень воспитанный. — Оно и видно, — лорд развернул бумагу и стал читать. Его глаза стремительно округлялись, а лицо бледнело. — Боже мой… Рирз, мне жаль. — А мне не особо, — пожал он плечами. — Лорд Холдбист пал первой жертвой. На его землях орудовали существа, которых он называл «тени», они вломились в его замок. Он отправил это перед самым вторжением в свой дом. Лорд Рогор не успел узнать всех деталей, но эти существа боятся очень яркого света. — Ну тогда мы их нагнём, — ухмыльнулся Верд. — Девиз Флеймов: «Свет во тьме», у нас явно есть шанс. — Не факт, — тревожно сказал Фейлн. — Может, лорд Холдбист имел в виду солнечный свет. На севере-то солнца почти не бывает. — Он пишет, что некоторые из них могут забирать чужую магию, — продолжил Крейд. — И принимать человеческую оболочку. Некоторые из его солдат прямо во время сражения превращались в тень. — Стоп! — вмешался я. — Если они могут изменять свой вид, то какова вероятность, что одна из теней и лишила магии Софу во время сражения за Сперафайр? Что, если они прислуживают лорду Зейиру? — И что нам это даст? Ты знаешь, как разрушать заклинания теней? — спросил Фейлн с тенью надежды. — Нет, но…но… Я не смог закончить. Я не знаю. Совсем. И я впервые слышу об этих существах из Раскола. Считалось, что там никто не живёт, кроме древнего зла. — Скоро они пересекут земли Раяла Глейгрима, — сказал Крейд, полжив письмо на стол. — А следом доберутся и до нас. — И что мы будем делать? — напрягся Верд. — Собирать своих бастардов. Ты прав, девиз «свет во тьме» всё-таки не просто так придуман. Если тень нельзя сжечь, то можно уничтожить светом. Да и не то, чтобы у меня были другие варианты. — По-вашему, у рода Флейм так много бастардов, что они смогут образовать достойное сопротивление? — сказал я с недоверием. Крейд лишь ухмыльнулся. — Ты не представляешь, СКОЛЬКО их. — У нас самая многочисленная династия, — не без гордости сказал Фейлн. — И самая недружная, — вставил Верд. — Я думаю, угроза быть перебитыми их всё-таки сплотит хотя бы на время. — Да, и не наведёт на мысли типа: «О, ну раз их всех убьют, то я-то выживу, и потом буду править, а не ковать мечи или мыть единорогов, бугагашеньки, я гений!». И ты ж понимаешь, что нам и с Зейиром разговаривать придётся? Фейлн медленно моргнул. — Я передумал, я ненавижу свою родню, — сказал он вместе с, как ни странно, лордом Крейдом.