Тупик

После долгой и требовательной тирады Рирза, лорд Сперафайра всё-таки согласился не только на переговоры с несостоявшимся братоубийцей, но ещё и написать письмо лорду Глейгриму. Бьол отправил послание соседям и лорду Зейиру. Тут в зал ворвался мальчик, если верно помню, он сын кузнеца, который пока что помогал с мелкой работой в замке. Он помчался ко мне. — Сэр, милорд зовёт вас, — сказал он перепугано, дёргая меня за штанину. — Что случилось? Где он? — напрягся я. — Возле библиотеки. Там с миледи что-то происходит. — Чёрт! — шикнул я себе под нос, рванув к выходу из зала. Я промчался по коридору, словив отдышку и запыхавшись. Со стороны библиотеки шёл лорд Дарон, на его руках лежала Софа. Когда я приблизился, то увидел, что она в сознании, только… её глаза светятся ядовито-зелёным огнём. — Что с ней?! — паниковал милорд. — Я не знаю, — я взял её лицо в руки. — Софа? Соф, ты меня слышишь? — Я уже пробовал, она не может говорить. Сделай что-нибудь, быстрее! — Давайте, — я взял у его девушку и сел с ней на пол. Положил руку на лоб и стал колдовать. Моя магия была в её крови, органах, во всём её истощённом тельце. Затем я нащупал чужую энергию, из-за которой и светились Софочкины глаза. С ней кто-то связался, у меня получилось смутно услышать женский голос. Он что-то кричал, требовательно и настойчиво. Он куда-то звал её, силясь овладеть её телом. У Софы не было ни магии, ни силы, чтобы сопротивляться. Я вмешался в заклинание и прервал связь голоса с Софит. Он стал кричать мне проклятья и угрозы, стихая и исчезая. Я прижал вторую руку к сердцу девушки и зажмурился. Мы не знаем, что случится, когда она будет одна и без защиты. Сейчас, или никогда. Внутри каждого мага есть как бы энергетический сосуд, который является источником магии. Я добрался до источника Софы. Он был огромным. И он был пустым. На пару секунд мне показалось, что там, глубоко на дне сосуда что-то поблёскивало и шевелилось, но рассуждать было некогда. Я влез энергией в свой источник и стал копаться там, силясь отделить хотя бы малую часть. Едва я попытался разорвать его напополам, как в груди кольнуло. От боли выступили слёзы, я старался закончить это побыстрее, но магия была слишком устойчивой и сильной, чтобы я вот так за две секунды разделил её напополам. Я впервые в жизни пожалел, что такой сильный целитель. После нескольких минут моих стонов и матов, я всё-таки отделил ровно половину своей силы и вытолкнул её в источник Софы. Этой части даже близко не хватал, чтобы заполнить его, но пространство вспыхнуло ярким светом, а меня стремительно вытолкнуло в моё тело. Я открыл глаза и жадно задышал. Щёки были мокрыми от слёз. На меня ошарашено смотрел лорд Дарон и пришедший Крейд. — С тобой что? — робко спросил второй. — Да я это… неважно, — я вытер слёзы и опустил взгляд к Софе. Та ровно дышала. Я осторожно потянулся к её личику, чтобы убрать со лба прядь волос, и тут Софа распахнула глаза. Они не были серыми, они снова стали зелёными. — Софа? — обрадовался я. Девушка посмотрела на меня потерянно и удивлённо. Затем посмотрела на свои руки. — Я… почему я слышу, как у тебя кровь течёт? — Ну понимаешь… я как бы… — Софочка, милая, как ты себя чувствуешь? — подскочил к ней Дарон. Софа приподнялась и потянулась к его лицу. Едва она его коснулась, как сглотнула и прильнула к его лбу. — У тебя сердце так колотится, — прошептала она. — Я в порядке, папа. — Боже, на щёчках, кажется, снова румянец проступает. — Что ты там сделал? — уточнил у меня Крейд, помогая подняться племяннице. Я помялся. — Ты отдал мне свою магию, — произнесла Софа, смотря на меня круглыми большими гляделками. — Половинку, — поправил я. — Твоё тело кто-то пытался захватить, ты сама не могла защищаться, и… — А ты?! — накинулась она, повысив голос. — Ты-то как теперь будешь?! — Это странно, но я так рад, что ты ругаешься. — Я не ругаюсь, я в шоках и я возмущена! — Дорогая, я восстановлюсь и даже не умру. Софа взялась за голову. Затем с удивлением покрутила в руке прядь волос. — Господи, это что за гнездо? С чего вдруг они прямые? — Моя детка! — Дарон обнял её. — Моя девочка выздоравливает! — Мне срочно нужно зеркало. — она завалилась в первую попавшуюся спальню. И взвизгнула, увидев своё отражение. — Ё маё, что это?! А где… — она дрожащей рукой потрогала свою грудь. — Где она?! А это где? — Софа спустила руку себе на бёдра. Подёргала волосы. — Боже, это всё моё?! — она опустилась на кровать. — Да я же вылитая доска стиральная! Бледная, как чёрт. — Спокойно, моя радость, — Дарон горячо поцеловал её в губы. — Кушать хочешь? — Если честно, то да. Лорд аж взвизгнул. — Сейчас! Полчасика подожди, милая. Крейд, марш на кухню! — Но я только что хотел… — Ребёнок в чувство пришёл и от голода умирает, давай, шевелись! — лорд Дарон вытолкал брата в коридор и потянул приказывать поварам. Софочка и я остались одни. Она снова подошла к зеркалу и принялась себя рассматривать. — Боже ж ты мой. — вздохнула она. Повернулась ко мне и осмотрела. — Рафи, ты округлился. — Это не я. Это ребёночек, — я похлопал себя по животу и подошёл к девушке. Та прижалась ко мне. Я же заключил её в объятия. — Теперь серьёзно, как ты себя чувствуешь? — Я хочу есть, голова немного кружится, и внутри так странно… будто что-то новое. Это из-за твоей магии, да? — Да. Я знаю, это твоей даже близко не заменит, но по крайней мере, ты остановилась умирать. — Теперь в нашей парочке булочка только одна. — Тебя уже не воротит от еды? — От таких сладких пончиков точно нет, — она поцеловала меня. Её тело постепенно нагревалось. Понял я это, когда она пощупала мне живот. — Ох, ты такой горячий и кругленький… а я теперь такая тощая и плоская. — Не скажи, — я легонько ущипнул её за ляжку. Та взвизгнула. — Здесь определённо есть, за что ухватиться. Не в тех объёмах конечно, но… — Тихо! — она закрыла мне рот рукой. — Тихо. — Софа опять глянула в зеркало и полапала себя за грудь. Вздохнула. — Ну у меня же была моя прекрасная четвёрочка, даже к пятерочке дело шло, а теперь у меня эта несчастная двойка. — Ты только что оскорбила всех девушек с двойкой. — Я оскорбила себя. Девушки с двойкой прекрасны, но только не я. Господи, я ж теперь на мужика со спины похожа. — она крутилась у зеркала, рассматривая себя со всех сторон. — Боже, я с прямыми волосами похожа на Иисуса под спайсом. — Софа. Ты нравилась мне пышечкой, и нравишься сейчас. Она простонала и упала на постель. Поднесла к глазам маленькие ладошки. — Сладенький. — Да, сладенькая? — Научишь меня исцелять? — Да, — я наклонился над ней, и положил её руку себе на грудь. — Ты слышишь, как течёт кровь? — Слышу. — Слушай, как стучит моё сердце, как двигаются лёгкие, как урчит желудок. Почувствуй жизнь в моём теле. Софа закрыла глаза, положив вторую руку мне на щёку. Я чувствовал, как она нежно проходится энергией по моей коже, по органам, как аккуратно расслабляет мышцы, укладывая меня рядом. Она поцеловала меня. Её потеплевшие руки скользили по моим бокам, по груди, по животу и по щекам. — Я скучал, — прошептал я, прижимаясь к её губам. — Я тоже скучала. Возможно, наши ласки перешли бы во что-то большее, если бы не неловкий кашель прямо над нами. Мы вздрогнули и обернулись. У кровати стоял Фейлн. — Ты чё тут делаешь? — растерялся я. — Ну вообще-то, это моя комната. — А… ой… — Можете продолжать, только я хочу быть третьим. — Пошёл в пень! — Фейлн, привет, — вмешалась Софа, обняв мне большой живот. — Мне стало лучше, и теперь я в состоянии дать тебе по шее. — За что? Тебе правда легче?! — Да, этот человечек меня спас, — она крепко чмокнула меня в левую щёку. — Урааа! — он напрыгнул на сестру и сильно обнял. — Ты так похудела. Я передумал, я больше не хочу быть третьим. — Рафи дал мне свою магию, так что теперь я тебя накажу. — Это как? Вылечишь меня? — Нет. Я засыплю тебе лицо прыщами. Тут Фейлн взвизгнул и умчался. Нас же за руки дёрнул Дарон и потянул в обеденный зал. Софа определённо выглядела получше, аппетит тоже вернулся, только очень слабенький. Во всяком случае, она осилила тарелку тыквенного супа, жаркое и несколько бананов в шоколаде. После она упросила меня научить обращаться с моей магией, только в этот раз нормально. Софа быстро уставала, так что через час занятий свалилась на пол без сил. И пока она лежала, я резонно рассудил, что лорд Крейд всё равно должен будет рассказать ей про наш план, так что эту обязанность я взял на себя. И когда я закончил, Софа лишь печально вздохнула. — Мне жаль, что я не могу помочь. — Можешь. Ты и я будем исцелять раненых и больных. — Я могла бы помочь и во время битвы, если бы у меня была моя магия. Не пойми неправильно, я тебе очень благодарна за то, что ты сделал, но это… — она замолчала и обняла меня. — Я понимаю, — кивнул я, поцеловав её. Сколько бы силы я ей не отдал, это всё равно не то. — Рафи, послушай, я тут кое-что вспомнила. — Что такое, сладенькая? — Когда мы с Рирзом были на севере, и меня выманил каньон, я к нему прикоснулась, что-то произошло. Вся моя магия будто вырвалась наружу, а потом она словно стала сильнее. Я просто подумала… может, если я снова прикоснусь к Расколу, то моя магия вернётся? Я округлил глаза. — То есть ты, только-только придя в себя, собралась тащиться через земли твоего отца, лорда Глейгрима и лорда Холдбиста, это при том, что тебя могут убить тени, прийти к Расколу, который зовёт тебя к себе, чтобы убить, я ничего не упустил? — По-моему нет. — Хорошо, а если не сработает? Если тебя утянет вниз? — Ты обещал, что этого не случится, и что ты меня защитишь. — Я обещал. И поэтому я тебя туда не отпущу. — Хорошо, есть ещё какие-нибудь способы вернуть мне мою магию? Если тебе таковые известны, то я внимательно слушаю. — Ргх, ну вернёшь ты магию, а что потом? Рванёшь в эпицентр боевых действий? Это при том, что в первый раз тебя чуть не убили? — Тогда и Верда чуть не убили. — Софа, — я взял её за руки. — Я хочу вернуть тебе магию, правда. Но я не хочу, чтобы ты умерла. Это и случится, с большой долей вероятности, если ты отправишься к Расколу, зная ситуацию. — Пойдём со мной? — она бережно положила ладошки мне на щёки. Я весь напрягся. Я хотел и боялся. За неё, за себя. Я слишком сильно люблю её. И я определённо пожалею о своём решении. — Хорошо. — Софа взвизгнула и жадно меня поцеловала, поглаживая брюшко. — Только у меня условие. — Какое? — Мы пойдём после того, как ты оправишься. — Две недели? — Ладно, две недели. Но вдвоём идти опасно, учитывая, что и ты, и я не особые воины. — Нам будет нужен Рирз. Он знает север лучше всех, и лучше всех охотится и убивает. И ещё Верд. Тени боятся света, а он нам его обеспечит. Больше людей брать нельзя, большой отряд привлечёт внимание. — Осталась малость, объяснить твой гениальный план лорду Дарону и Крейду. Ну и Рирзу с Вердом. — Мы справимся, мой круглый сладкий пончик! Но мы не справились. Лорд Дарон, как и любой адекватный родитель, наотрез отказался идти на эту авантюру. Зато Верд задумчиво нас выслушал, и, уходя, подмигнул. Потом мы так же завербовали Рирза. Вечером в спальне Софы собралась наша компашка, и мы стали соображать, как будем убегать из Сперафайра. Иными словами, планировать второй побег Софит из дома. Софа сидела, скрестив ноги на кровати, рядом сидел я, уплетая печеньки. Верд вальяжно развалился в кресле, а Рирз разлёгся на полу, стаскивая моё печенье. — Ещё раз, — сказал бастард, хрустя моей шоколадной прелестью, — мы сбежим из Сперафайра, придём на север, доберёмся до Раскола, и будем надеяться, что каким-то образом магия Софит вернётся. Это мы не берём в расчёт возможность самим лишиться магии, жизней и конечностей, и столкновения с тенями. Всё верно? — Ты не назвал возможность умереть героями, — со скепсисом добавил Верд. — Почему все герои всегда умирают? — Потому что так удобнее. — Так вы мне поможете? — спросила Софочка с надеждой, подавшись вперёд. — Что мне за это будет? — Тебе будет титул лорда, статус моего лучшего друга, и, — она забрала у меня тарелку печенек, — печеньки. — Эй! — Ты многовато скушал, я за желудочек волнуюсь, — тихо сказала Софа мне на ушко, скользнув ладошкой по животу. — Извини, сладенький. Я надул губы и щёки. — Я обиделся. — А я согласен, — улыбнулся Рирз, забрав печенье. — В конце концов, других вариантов по возвращению тебе сил всё равно нет. — Верд? — Софит посмотрела на брата. Тот простонал. — Ладно, раз без моего пиздатого огня вы всё равно не справитесь, то помогу. Когда вернёмся, я жду от тебя гимн в мою честь. — Хорошо, — заулыбалась рыжая. — Теперь нам нужен план. Рафи… ох, ты правда обиделся? Я отвернулся. — Ну Рафи, — она полезла ласкать мне животик и целовать щёки. — Рафи. Не злись на маму. — Мама меня обижает, — пробубнил я, стараясь не простонать от наслаждения. Её тёплые руки слишком приятно массирую мне пузечко. Софа чмокнула меня в щёку и выскочила за дверь. Через пару минут она принесла большую вазу шоколадного печенья и вафель. — Теперь не обижаешься, пончик? — она протянула мне вазу. — Пхх, пончик, — засмеялся Рирз. Я прикрыл глаза и щёлкнул пальцами. На носу бастарда вскочил огромный прыщ. — Твою мать! — Не обижаюсь, моя прелесть, — улыбнулся я, взяв сладенькое и чмокнув Софу в лоб. — Ура, — она шевельнула указательным и средним пальцами. Нос Рирза пришёл в божеский вид. — Так вот, мы выдвигаемся через две недели. Верд единственный может летать сам, так что ему пегас не нужен. — Пегас? — переспросил Холдбист напряжённо. — Мы что, полетим? — Да. — Я передумал, я не буду. — Почему ты не любишь летать? Это так круто. — Не люблю, и всё. Не ваше дело. — он мученически вздохнул. — Я надеюсь, мы не будем лететь слишком долго? Верд же может открывать порталы. — Я, как и все, открываю их на огромной скорости. Вам нужно будет догонять меня. Мне может и хватит сил перебросить нас сразу на север, не заходя к Глейгримам, но на севере-то придётся добираться до Раскола самим. Рирз сглотнул. — Софит, когда мы вернёмся, я стребую у тебя таверну. — Зачем? — Чтобы напиться и забыться. — Ладно, — вздохнула девушка, поглаживая мне объёмный животик. — Рафи и я полетим на одном пегасе. Я не знаю, начну или нет терять сознание, так что он, если что, меня придержит. А ты сам. И Верд на своих двоих. Итого нам нужно своровать двоих пегасов. — Которых нужно будет чем-то кормить и утеплить. — добавил я. — Мы не знаем, сколько времени будем шастать по льдам и снегам. — Мешки с тёплыми вещами отдадим Верду, а запасы Рирзу. — Я спросить стесняюсь, что понесёте вы двое? — вставил Верд. Я прикрыл глаза. — Верд. Мы тяжёлые. Тебе совсем коней не жалко? Он подумал. — Жалко. Поэтому, — лорд отжал мои вкусняшки, — ты садишься на диету. — Опять?! — возмутились я и Софа. — Тебе надо хоть немного сбросить, чтобы под вами двумя пегас не переломился. — Я никогда не говорил, как тебя ненавижу? — Один раз. — Тогда я повторю. Я тебя ненавижу. В глубине души я понимал, что он прав. Я слишком хорошо поправился после возвращения Софочки, я сам это понимал, но если честно, мне уже хотелось просто остановиться и делать что-то одно: либо окончательно худеть до состояния Матиаса, когда Сонечка лапала его пресс, а я даже дышать боялся, чтобы не привлечь к своему брюху внимание, либо продолжать тихонечко толстеть. И наверное, если бы не обстоятельства, я бы придерживался второго варианта. Дело в том, что я с самого детства вот такая плюшечка, родители часто напоминали мне о моём виде и склонности к полноте, но это была столь больная тема, что я каждый раз чуть ли не орал на них, лишь бы мы перестали обсуждать мой вес. Я прекрасно понимал, что мне нужно похудеть, но я виноват что ли, что в доме всегда были вкусности, а с силой воли у меня всё плохо? Мне было 9 лет, когда столь сильно загнобили старшеклассники, что я отказывался из дома выходить. Я тогда даже соды с уксусом в воде намешал и выпил. Уже не помню, почему я был уверен, что это поможет похудеть. Всё закончилось тем, что я чуть не прожёг к херам желудок, но зато узнал, что я целитель. Меня отправили в новую школу, в самом сердце Ксентарона, где через много лет я повстречал самую милую пышненькую булочку на свете, которая практически избавила меня от комплексов. Во всяком случае, мне уже не хотелось рыдать, когда я слышал комментарии в свой адрес, и я узнал, что оказывается, мне очень даже нравится, когда ласкают большой и когда-то ненавистный мне животик. И я наконец без чувства стыда могу признать: мне нравятся пышечки. Очень. Вернее, одна пышечка, которая сильно похудела, но это поправимо. Хых, каламбур. Пока я задумался, Софа принялась яростно доказывать брату, что нельзя вот так людям говорить об их недостатках. — Софит, — ухмылялся лорд, — я тоже толстый. У меня есть право называть его и жирным, и не жирным, потому что я такой же. А у тебя теперь нет. — Нельзя людей жирными называть! Это грубо и обидно! — Можно подумать, тебя так обзывали хоть раз. — Представь себе, — буркнула она, сев на кровати и поджав под себя ноги. Верд замолчал. — Правда? — Правда. Не раз, и не два. Так что заткнись и не называй так Рафи. — Ладно. — он хрустнул печеньем и задумчиво хмыкнул. — А меня ни разу. Фейлн не считается. Мы оба, и даже Рирз, уставились на него. Верд не такой крупный, как я, его живот поменьше, но он определённо входит в категорию полненьких. — Почему? — спросила Софа. — Потому что он лорд, — ответил Рирз. — Да, — кивнул Флейм. — Потому что я лорд. И я был довольно капризным и избалованным. — Не был. Ты до сих пор такой. — Я тебя тоже обожаю, сестрица. Мои отбитые друзья боялись, что я скажу отцу, и тот их повесит. Хотя, он бы такого не сделал, но всё же боялись. — Я не был капризным лордом, — заговорил Холдбист, задумчиво смотря в пламя камина. — Я был бастардом. Лорд Рогор меня признал, потому что в браке долго не рождались дети, но когда это случилось, я стал не нужен, а избавляться от меня было нельзя, лорд дорожил репутацией. Я жил в Фиенхолле, но Рогор всячески меня скрывал. Поэтому я, кстати, не учился в школе. Меня учили дома. Софа робко потянулась к нему и взяла грубую ладонь. — Теперь понятно, почему ты так легко сбежал со мной тогда. — Мне было нечего терять, — улыбнулся Рирз. — Но я не жалею. Девушка погладила его руку. Подумала, и подняла рукав рубахи. На левой руке были видны тонкие длинные рубцы. Я видел их несколько раз, Софа их прятала, но всё не решался спросить, откуда они. — Я не была ни бастардом, ни капризным лордом, — усмехнулась она. — Я была талантливой. Самой талантливой певицей в моём колледже. От меня много требовали и многого ждали, и не дожидаясь — начинали унижать. В конце концов, я не выдержала, и причиняя себе боль смогла отвлечься от переживаний. Это работало недолго, и я убежала. От матери, от учителей, от проблем, от всего. — она опустила голову. — Меня не искали. Наверное, мне просто нашли замену. Я придвинул Софочку к себе и бережно обнял. Та втянула мой запах и обвила бока руками. На меня с ожиданием смотрели парни. Видимо, моя очередь откровенничать. — А я не был ни капризным лордом, ни нежеланным бастардом, ни самой талантливой певицей. Я был пухлым ранимым мальчиком. Меня часто… вернее, всегда упрекали за это. Однажды я шёл домой, в моей руке была, кажется, лакричная палочка. Или это был имбирный пряник, уже не помню. Мне встретились старшеклассники из моей прежней школы. Меня обозвали, избили, забрали пряник и пообещали, что если я кому-то расскажу, это повторится снова, только вдвое больнее. Я весь в слезах прибежал домой, родителей ещё не было. Я долго плакал и бил себя по животу и по щекам. Я ненавидел свою жизнь и свою внешность. Они помолчали. — А дальше? — спросил Верд. — Что — дальше? — Чем всё закончилось? — пояснила Софа, обнимая мой живот. — Мне было слишком стыдно выходить из дома. Я решил, что чтобы быстро похудеть, нужно налить в воду соду и уксус, и выпить. Желательно, побольше. — Почему?! — опешил Рирз. — Мне было девять, и я был грустный и избитый, чего вы от ребёнка хотите? Я выпил четыре стакана этого месива, и чуть не потерял сознание от боли в животе. Потом я с шоком уставился на свои руки. Они светились, что-то золотое исходило от них, проникало мне в желудок, и боль растворялась. Так я узнал, что моя магия — исцеление. Софа нежно обняла меня и поцеловала. Погладила по голове. Я прильнул к ней щекой, вдыхая её запах. — Ты и сейчас пухлый мальчик, — прошептала она. — Мой пухлый мальчик. Я улыбнулся и кивнул. Я всегда буду твоим, любимая моя. Мы разговаривали ни о чём, чувствуя, как сближаемся. Мне кажется, я с уверенностью мог бы назвать Рирза и Верда моими друзьями, пусть и один из них — мой будущий правитель, а второй — бастард, которого я поначалу немного подозревал и ревновал к нему Софит. Мы улыбались, смеялись, и в конце концов обнялись. План был готов, осталось только откормить Софу и похудеть мне. Правда, девушка до победного боролась с этой идеей, но я всё-таки решился. Всего две недели диеты, я и два месяца вытерпел, я справлюсь. Софа вопрошала, сможет ли она поддержать меня и посидеть на диете со мной, но я отказался. Она и без того исхудала, куда уж больше? Поздно вечером парни разошлись по комнатам, а Софочка и я вместе завалились спать. Она прижалась ко мне и поцеловала в щёку. — Мы справимся, правда? — сказала Софа тихо. — Конечно справимся, сладенькая. И с Расколом, и с тенями, и с диетой. Она немного посмеялась, поглаживая мой объёмный живот. — Двое целителей, монстр и огненный лорд. Надеюсь, мы не пропадём. — Ты поразительно неуверенна для человека, ради которого это всё и затевается. — Я поразительна, это законченное предложение, — улыбнулась она. — Хорошо, вы правы, моя леди. Вы поразительны. — Рафи. — Да, плюшечка? Она потянулась ко мне и любовно поцеловала губы. Когда Софа отпрянула, я вперился взглядом в её зелёные глаза и коснулся щеки. Моя любимая, моя драгоценная, моя сокровенная девочка. Мне кажется, я полюбил тебя сильнее после твоей болезни. После заботы, после всех волнений, я врал, когда говорил, что не пойду. Я пойду за тобой, куда бы ты не направлялась. Где бы ты ни была, пусть моя магия служит тебе, пусть она связывает нас и станет мне светом во тьме, по которому я всегда тебя найду. Бастард, певица, одарённая, я люблю тебя, моя дорогая леди Флейм. — Спокойной ночи, толстенький, — ласково прошептала Софа, гладя мне щёку. — Спокойной ночи, сладенькая, — ответил я, поцеловав ей руку. Мы обнялись, сильно прижимаясь друг к дружке, и заснули. Снов мне не снилось. Только тёплые ручки на моём животе и груди, и тихий шёпот: «зефирка».