Яблочный Спас

Следующий день для Антона начался с бабушкиных заданий: нужно было собрать вишню, порезать яблоки, плюс ко всему этому помочь с закатыванием банок. На улице стояла неимоверная жара, с Шастуна уже сошло семь ручьёв пота, но тот продолжал работать. Пока Антон стоял под палящими лучами солнца, он не раз задумывался, почему бабушка ему ничего про этот прокол не сказала. Только слепой мог не заметить сережку в ухе. Шастун считал, что это лишь затишье перед бурей, что чуть позже ему влетит. Не от бабушки, так от отца. За своими раздумьями парень и не заметил, как за ним наблюдают из-под синей панамы в цветочек. Арсений прижался спиной к забору и скрестил руки на груди. Антон поджал губы, мысленно проклиная вишню. Ровно до этого дня он её любил, и, кажется, то варенье, которое его бабушка хотела приготовить, он есть не будет. — Помочь? — Шастун вздрогнул, чуть не пнув ногой ведро, в которое собирал ягоды. — Я не знал, что ты такой пугливый. — А ты не пугай, — огрызнулся Антон. — Что ты какой злой? Шастун поджал губы, продолжая собирать ягоды. Он не хотел делиться с Арсением тем, что всю ночь не мог уснуть, потому что думал о нем. Сравнивал и не понимал, почему при виде него у Антона поднимается настроение, а в конце дня, когда следует расставаться, тот не особо хочет отпускать друга. Антон почти в пять утра нашел вывод. Он списал это все на привязанность, просто, как к другу. Еще ему было до глубины души обидно, что Арс скрытный и почти ничего не рассказывает, пока в свою очередь Антон готов на распашку открыть свою душу ему, рассказать всё-всё, что интересует его, чтобы услышать хоть что-то в ответ. Но Арсений молчал. Молчал, как партизан и Шастун уже потерял всякую надежду узнать его поближе. «Разве тебе недостаточно того, что ты уже знаешь?» — спросил прошлой ночью Арсений, когда Антон снова поднял эту тему. Он бесился, но старался не показывать этого. Да и ответа ему не нашлось для заданного вопроса, так что он просто промолчал. На этом они и разошлись. — Не выспался, — пробубнил тот, не глядя на Арса. Тот нахмурился, поправляя панаму. Антон не врал, он и правда всю ночь проволочился в постели, так что его даже не грызла совесть. Арсений понял, что Антон не особо настроен на диалог, уходить как-то не хотелось, но и молчать тоже было очень странно. — Не передумал еще насчет пикника? Антон пожал плечами и впервые посмотрел на Арсения. Шастун мило улыбнулся, щурясь, потому что в глаза светило солнце, а панамка совсем не помогала. — А была причина? — усмехнулся Антон. Арс пожал плечами. — Тогда на этот раз выбираю место я, — Шастун кивнул. — Я так понимаю, — он стряхнул с плеча комара, который настойчиво пытался его укусить, — что ты уже всё решил. — Да-а, — Арс широко улыбнулся, показывая свои идеально ровные зубы. Шастун сам улыбнулся, при виде хитрого взгляда своего соседа. — Ладно, — парень легко пожал плечами, — доверюсь вам, так уж и быть. «Доверюсь». — Тогда, — Арсений замер, когда Антон начал снимать с себя футболку, констатируя это тем, что на улице было очень жарко. При виде бледной кожи, мужчина забыл, о чем говорил, поэтому быстро прикусил язык. Шастун чуть согнул голову вправо, наблюдая за Арсением. — Ты чего? — Ничего, — моментально ответил тот, отворачиваясь, так резко, что даже задел боком гвоздь, который опасно торчал из забора. — Будь готов в семь часов. — Так поздно? — непонимающе спросил Антон, глядя на широкую спину соседа. — Там закат красивый, — сказал тот, отходя от парня, — и рассвет тоже. Арсений надеялся, что последние слова не были услышаны Шастуном, но нет. Парень всё прекрасно слышал и не стал переспрашивать, боясь снова поругаться. Вернувшись домой с вишней, Антону предстояло ее вымыть и избавить от веточек. Из головы не выходило поведение Арсения и Шастун снова начал рассуждать на эту тему. Фантазия у него была хорошая, поэтому, не долго сидя на месте, Шастун пришел к многим выводам, от которых тянулось немало теорий. Самая адекватная была та, что его сосед на него чуть обиделся, потому что он достал своими вопросами, а самая глупая была, что он его застеснялся, когда Шастун снял футболку. А с другой стороны, смысл ему стесняться? Во-первых, что он там не видел? А во-вторых, у Арсения строение тела было точно такое же. Шастун был, конечно, худее, локти и ребра некрасиво торчали, но это была не болезненная худоба, а та, которая являлась фактом того, что Антон мало ел. — Папка-то голову за серьгу не оторвет? — бабушка посмотрела на внука сверху вниз. Тот глубоко вздохнул, закатив глаза. Он старался не думать о том, что может ему сделать отец за такую шалость, поэтому, ответил бабушке легко: — Не знаю. Бабушка цокнула языком, качая головой. — Ты у нас пидор что ли? Антон аж подавился воздухом, когда его о таком спросили. Шастун резко одернул себя, чтобы не ответить бабушке грубо. Так что пару секунд он точно молчал, пока женщина стояла и смотрела на покрасневшего внука. — Нет, бабушка! — чуть громче, чем хотел, сказал он, — это никак не связано. — Ну-ну, — промычала та, возвращаясь к банкам, — ты только отцу не ляпни. — Не ляпнуть что, бабушка? — нервно воскликнул Антон. — Этот чертов прокол и моя ориентация никак не связаны. Арсений тоже вместе со мной проколол, у него, что на лбу написано «мама, я гей»? — Поэтому я и хуею с вас двоих, — в проёме кухни показалась тетя Люда. — Ой, и вы туда же, — простонал Антон, пряча лицо в ладонях. — Мое мнение, внучок, ты услышал. Пидорасина и только, — подытожила Наташа, не смотря на Антона. — Чай будешь, Люд? Шастун почувствовал себя оскорбленным, поэтому, не нашел ничего лучше, чем сказать: — Сама сиди со своей вишней! — тот вскочил со своего места. — И знайте, что после этого прокола, меня никак не тянет к мужикам, я нормальный! — он посмотрел на равнодушную бабушку, которая наливала чай и на Людку, сидящую на стуле за столом. — Я не собираюсь ебаться с мужиками, — чуть ли не провизжал Антон, — вот! — Всё сказал? — спокойно спросила бабушка. Тот непонимающе глянул на нее. — Теперь иди вон из дома, прогуляйся, а как твой пыл остынет, вернешься и извинишься. Таких слов в своем доме я не позволю! Понял? Шастун ничего не ответил, быстро метнулся в комнату, чтобы надеть футболку и вышел из кухни, после услышав слова тети Люды. — Арсений мне то же самое сказал, слово в слово. Антон покинул дом, солнце продолжало слепить. Он чувствовал, как голову начинает печь, но возвращаться домой, чтобы взять что-то себе на голову, тот не хотел. В кармане звенела мелочь, так что Шастун отправился прямиком в магазин. Благо, дорогу он помнил. Шастун не хотел оценивать ситуацию с бабушкой, так что шел, думая о посторонних вещах. Например, о пикнике, где он сможет спокойно пожаловаться Арсению, а он успокоит его. Не кайф ли это? В магазине было достаточно прохладно. Молодая девушка сидела за прилавком с чашкой и пила, по всей видимости, чай. Парень выгнул бровь. Она исподлобья взглянула на него, но говорить ничего не стала, лишь встала с места. — У вас есть нормальные конфеты? — Антон постарался выделить слово «нормальные», девушка снова промолчала, в открытую разглядывая его, — ну? — Всё, что перед тобой лежит, то и есть, — быстро протараторила та, кладя в рот конфету, Шастун скривился, — решай, нормальные ли они для тебя. Обычно Антон не чувствовал такой неприязни к незнакомым людям, но эта продавщица меняла его мнение. Тот подошел к прилавку, разглядывая конфеты, лежащие в коробке. Антон нашел взглядом красивые и на вид яркие фантики. — Мне вот их, грамм двести, — девушка цокнула языком, поставив на стол чашку с глухим стуком. Пока она набирала горсти конфет, Шастун успел вытащить всю мелочь из кармана. — Девяносто пять рублей, — Антон забрал пакет конфет, отдав ей ровно столько денег, сколько надо. Та снова схватилась за свою чашку, отвернувшись от парня. Шастун даже не попрощался. Вышел из магазинчика и отправился к колодцу, ведь рядом с ним была, как казалось ему, удобная лавочка. Идти долго не пришлось. Пройдя через одну улицу, Антон сел на место и открыл пакет. Шастун всегда, когда хотел успокоиться, начинал есть сладкое, эта привычка осталась с детства, и если она помогала, то Антон не отказывался от этого. Спустя какое-то время, парень схомячил пол пакета конфет и понял, что нужно кому-то пожаловаться. Шастун встал с лавочки и пошел в сторону сельсовета с целью позвонить Оксане. На улице никого не было. Такое ощущение, что все резко вымерли. А с другой стороны, сегодня было очень жарко, поэтому все адекватные сидели по домам. Антон не долго топал до пункта назначения, весело размахивая пакетиком. На входе сидел всё тот же мужик, Шастун поздоровался и пошел вдоль коридора. Неприятная с виду дамочка сидела за стеклом. Она подняла свои карие глаза на Антона, который улыбался ей во все 32 зуба. — В Питер, два звонка, здравствуйте, — он хитро прищурился. — А это вам, — он достал конфетку и сунул в щель в стекле. Женщина покачала головой, но угощение приняла. Антон заплатил и вошел во вторую комнату, радостно улыбаясь. Женщина странно взглянула ему вслед, но ничего не сказала. Сев аккуратно на неудобный табурет, тот набрал номер Оксаны. Долго ждать не пришлось, после кода города, девушка моментально ответила на звонок: — Питер на связи, — проговорила Оксана. Шастун зажал трубку между плечом и ухом, параллельно раскрывая фантик от конфетки. — Дожди? — Солнце. — Блять, — воскликнул тот, чуть не выронив конфету, — я уехал, и Питер перестал быть Питером? — Да. — Тогда я переезжаю, — серьезно сказал парень, откусывая сладость, — я ухо проколол с соседом, поругался с бабушкой, и с тем же соседом собираюсь на пикник, а еще… — Стоп, стоп, — остановила его Суркова, — тот самый сосед, который увел единственную девку, которая тебе понравилась? — Он ее не уводил, — тот выпрямился на табурете, — она ему тоже не нравилась. — Поэтому он с ней обжимался? — Он с ней не обжимался, — выдохнул Шастун, закатывая глаза. — Мое женское сердце чует наоборот, — что-то в трубке зашуршало, а потом Антон услышал резкий щелчок, — чай пить сейчас пить буду. Рассказывай. Красивый сосед? — Не знаю, — тот нахмурился, — нормальный? — Подожди, — она замолчала, а Антон не понял, что сказал не так, — ты ухо проколол? — Да, поэтому поводу мы и поругались с бабушкой, меня дико взбесило, что она мягко намекнула, что я стал пидором. — Педик? — Пледик, блять, Окс, я серьезные вещи говорю! — Прости, — она захихикала, — может ты реально гей? Ну что у тебя с девками не клеится. Я не буду смеяться или шутить. Мути с мужиком, если хочешь. — Антон смотрел в одну точку, пока слушал подругу. — Я даже могу помочь. — Иди в зад, — быстро пресек Шастун мысли девушки, — это просто серьга, мир не рухнул. — …но хуй встал на мужика, — добавила Суркова, дико смеясь в трубку. — Оксана! — воскликнул Шастун, непроизвольно стукнув ладонью по столу. — Прекрати. После разговора с матерью и подругой, Шастун еще часок погулял по деревне. Часы на руках подсказывали, что самое время зайти домой, чтобы переодеться и взять рюкзак еды на пикник и плед. Бабушка даже не взглянула на внука, та сидела в комнате и что-то вязала. Шастун остановился у входа в ту самую комнату и понял, что совесть всё же у него есть, и та грызла его изнутри и заставляла подойти извиниться. — Ба, — она даже не подняла на него взгляд, — ты обижаешься? — ответа не последовало. Антон поджал губы и подошел к бабушке, сел рядом. Именно в тот момент он понял, как ему стыдно. — Ну не обижайся пожалуйста, мне о-очень стыдно, — протянул внук, — и за слова, и за действия, хочешь, я вымою рот с мылом, что бы такого больше не повторилось? — Идиот что ли? — спросила бабушка, — В кого только… Сейчас пойдете на пикник? — Так ты не обижаешься? — с надеждой поинтересовался тот. — Нет, и мыло не смей зря переводить! — наигранно строго сказала женщина. Шастун с облегчением выдохнул и обнял бабушку, уткнувшись носом ей в шею. — От тебя пахнет молоком и вишней, — пробормотал Шастун. — Не подлизывайся, собирайся, не заставляй Арсения ждать. — Тебе бы меня только и выгнать, — пробурчал Антон. Минут за пятнадцать парень полностью собрался. Последнее, что тот делал — пихал, чуть ли не ногой, плед. Закончив с этим кропотливым заданием, Шастун взглянул на время, а потом пошел в огород, чтобы выкатить свой транспорт на этот вечер на улицу. — Тох, поди сюда, — дед говорил подозрительно тихо, поэтому Шастун смекнул, что сейчас что-то будет. Отставив велик стоять, тот подошел к деду, поправляя лямку на рюкзаке, —держи, ток бабушке не говорил. — Дедушка протянул ему бутылку. — Свой? — А чей еще? — обиженно протянул тот, — бери пока дают. На двоих нормально будет. — Ну спасибо, дед, балуешь, — усмехнулся парень, сунув бутылку в рюкзак. Ровно в семь вечера Арсений стоял с велосипедом в руках и с рюкзаком за плечами и ждал Антона. — Очки? — Ну да, а что? — сосед специально поправил их. — В них ты похож на строгого учителя, который после уроков учениц оставляет, — он хихикнул, ловя на себе злой взгляд Арсения, — да ладно, я пошутил. — Шути в том же духе, и я утоплю тебя в речке. — Кайф, там еще и речка, что тогда стоим? Поехали, я буду купаться. — Ты брал плавки? — Кому они нужны? — возмутился Антон, — нам разве не привыкать нагишом купаться? — Шастун широко улыбнулся и поиграл бровками. — Если бы не знал твои шутки, подумал бы, что подкатываешь, — усмехнулся Арсений, но Антон посмотрел на того очень серьезно. — Я подкатил, а ты что, не понял? Поехали быстрее, хочу увидеть твое прекрасное тело, — шепотом проговорил Антон, а потом рассмеялся, сбивая с толку соседа, — ну, чего завис? — Перестань так шутить! — Ты еще пальчиком пригрози, — Арсений двинулся с места, не дожидаясь своего друга. Антон поспешил за ним. — А долго ехать? — За поле, — пробормотал Арсений, — час, может чуть больше. — Нифига себе, — воскликнул тот, нагоняя соседа, — почему так долго? – Антон мельком взглянул на друга, который нервно улыбался. — Можешь не ехать. — Нет, можешь ехать, — Шастун вдруг рассмеялся. — Ты чего? Антон продолжал смеяться, а Арсений не понимал причину веселья. — Я тебе на месте расскажу, — он наконец-то перестал хохотать, — а еще лучше — покажу. — Мне стоит бояться? — Я не страшный, — он склонил голову чуть влево, — я давно на велосипеде не ездил, обычно я в школу на маршрутке добираюсь. — А я на машине. — Это ты типа похвалился? — Арсений усмехнулся, но промолчал, — А-арс, ты точно простой учитель? — Нет, днем я учу детей, ночью трахаю за деньги, — как можно серьезнее проговорил сосед, сворачивая на узкую тропинку, по которой по всей видимости мало кто ездит или ходит. — И сколько ты берешь за ночь? — Зависит от объема работы. На улице уже прилично стемнело и дорогу было видно достаточно плохо. До Антона только сейчас дошел тот факт, что закат они пропустили, значит, в планах Арсения встретить рассвет? — Например? — Не меньше тридцати тысяч. Шастун прыснул со смеха, склонив голову чуть вниз. — Типа «элитный проститут?» — Типа. Шастун снова начал смеяться, и его смех заразил рядом ехавшего Арсения. Вторую половину дороги они ехали молча, Шастун не задавал вопросы, ведь сосед на них, конечно, не отвечал. Погодка была прекрасна, поэтому, на данный момент они наслаждались ей. — Это место? — челюсть Антона упала на песок. — Да, — спокойно ответил Арсений, оставляя свой транспорт у дерева. Парень последовал его примеру. — Сегодня полнолуние. — Я заметил, — Шастун остановился у речки, вглядываясь в воду. Она блестела и переливалась, тянула и манила, чтобы в ней искупаться. Арсений встал рядом с Шастуном. — Песок какой, да? — Да тут вообще красиво, — констатировал мужчина, глядя на парня. — Всё красиво, — чуть тише добавил он. — И много ты соблазнил девушек здесь? — усмехнулся парень, пока расстилал на песок плед, на котором они планировали сидеть. Арсений в то время вытаскивал из рюкзака второй плед. Он поднял глаза на Антона и непонимающе посмотрел на того. — Никого, — спокойно ответил Арсений, поджимая губы. Шастун заметил, как в его взгляде промелькнуло что-то не понятное. Поэтому Антон пришел к выводу, что он еблан, зачем-то задал такой глупый вопрос, который по сути его и не касается. Дикое желание извиниться брало вверх, но стыд был выше. Так что Шастун молчал, прикусив кончик языка. Антон зачем-то постоянно шутил на странные темы, задавал глупые вопросы, которые часто касались Арсения и девушек. Он не понимал, почему именно так происходит. Видимо для самого Шастуна это была больная тема, ведь у него никого не было. Да и кому он нужен? Худой, как не пойми кто, анорексик или наркоман, а страшный, как черт. А Арсений? А Арсений и правда красивый, только вот признать Шастун себе этого не мог. Но и думать об этом тоже «не не мог», потому что… потому что хотелось. До усрачки хотелось подумать об этом соседе, который каким-то самым чудесным образом еще не послал его прямым текстом нахуй, потому что тот его заебал. Арсений был терпелив, и Антон ему был благодарен за это. Хотя в глубине души понимал, что терпение соседа не вечно, и рано или поздно тот его всё же пошлет. Антон поджал губы, стянул с ног тапки и подошел ближе к речке. Та журчала, успокаивала и давала временный покой. Это место было и правда райским. Шастун повернул голову в сторону друга, который, кажется, о чем-то глубоко задумался, потому что не заметил, как Антон сморит на него. Парень воспользовался этой ситуацией. Начал тупо рассматривать в темноте профиль Арсения. Как так, у него даже профиль идеальный, как такое может быть? А ресницы у него всегда были такими длинными? Антон раньше не замечал таких мелочей. На щеках была россыпь родинок, из которых можно смело провести созвездие. — Арс, я глупо пошутил, — мужчина медленно повернул голову в его сторону, — прости, а? — Когда именно? — Арсений пару секунд смотрел на растерянного парня, а потом тот заметил, как уголки губ чуть дернулись в слабой улыбке, — пойдем намутим бутер? Шастун выдохнул со спокойной душой. «Кажется, пока не обижается.»