Яблочный Спас

      Арсений и Антон сидят плечом к плечу, прижавшись спиной к дереву. Никто не думает нарушать тишину, в которой было прекрасно всё. Шелест листьев, журчание речки, в которой они так и не искупались. На коленях Шастуна покоилась тарелка с вишней. Изредка ловкая рука Арсений «крала» ягоды, Антон никак не обращал внимание на это. Почти.       Он не станет лгать, что замирал, когда рука мужчина была слишком близко к нему. Сердце начинало стучать в бешеном ритме, отдаваясь дробью в висках. Арсений же сидел и ничего не замечал. Кажется. Антону нравилась эта атмосфера и минута легкости на душе казалось чем-то давно забытым и особенным.       Этот сосед даже не подозревал, как много смог сделать для парня. Благодаря нему Шастун смог почувствовать каплю свободы не только физически, но и морально. Между ними стояла начатая бутылка дедушкиного самогона, в их руках — пластиковые стаканчики. Арсений облокотился затылком о дерево и тяжело вздохнул. Это действие не осталось незамеченным. Парень повернулся в сторону своего соседа. — Ты скоро уезжаешь? — спросил Антон, не зная, с чего начать разговор. — Через две недели, — пробормотал тот, осушая стакан и закусывая вишней. — Я-то быстрее уеду, — сухо усмехнулся парень.       Арсений хмыкнул, пожимая плечами. Шастун снова вглядывался в лицо своего соседа, но, когда тот неожиданно перевел на него свой взгляд, Антон вздрогнул и замер, не в силах отвести глаз. — Жалеешь, что приехал?       Антон не жалел, наверное, он об этом не думал. В его планах было отдохнуть от родителей, встретить бабушку с дедушкой, так что нет. Он не жалел. В его компании появился новый человек, который так быстро въелся под самую кожу. — Нет. — Тогда не понимаю настрой твой. — Это я не понимаю, — Шастун снова покосился на руку мужчины, которая лежала на коленке рядом с Антоном. — Твой настрой. — Да? – он скептически выгибает бровь и усмехается.       «Ему еще и весело», — думает про себя Шастун. — Почему ты такой скрытный? — продолжает гнуть свою палку Антон, разворачиваясь к мужчине всем телом.       Арсений пару секунд смотрит на него, а потом просто пожимает плечами. Антон тяжело вздыхает и опускает голову, непроизвольно утыкаясь носом в плечо соседа. — Глупо, я пьян, так что не вижу смысла начинать этот разговор, — пробормотал Арсений, глубоко вдыхая свежий воздух. Мужчина опустил взгляд на макушку Шастуна. — Мне кажется, сейчас самое время, — пробормотал тот, не отрываясь от плеча соседа, — Арсений, кто этот человек, что сломал тебя?       Антон поднял голову в пару сантиметрах от лица мужчины. Тот прищурился и сразу же отвернулся. Кажется, Арсений посчитал нужным смотреть куда угодно, но не на Шастуна. Тот неуверенно заерзал на покрывале и потянулся к соседнему пакету, в котором лежали фрукты. Арс прекрасно слышал, что парень начал шуршать пакетом.       «В том, что Арсений молчит, нет ничего плохого», — Думал Шастун, вскрывая пакет с яблоками. — «В том, что он не раскрывает своей личности, тоже нет ничего плохого, это же никак не мешает нам общаться».       Антон откусил яблоко и прижал колени к груди. Арсений повернулся в его сторону, наблюдая за тем, как тот медленно жует запретный плод. Парень облизнул свои губы и снова откусил яблоко. Заметив на себе взгляд, он повернул голову в сторону Арсения. — Я похож на сломленного человека?       Пауза. — Да.       Арсений быстро дотянулся рукой до своего рюкзака и вытащил откуда-то со дна пачку сигарет и зажигалку. Антон с непониманием глядел на мужчину. Тот в меру своего состояния тяжело поднялся на ноги, чуть пошатываясь, и пошел к речке.       Шастун не понимал, неужели он обидел его или задел, всё же, за больное? Антон был идиотом, полнейшим, но прежде чем что-то сделать или спросить, он практически не думал, зачастую, обижая людей. Кажется, поэтому у того было мало друзей. Он встал с места, чувствую дикую боль в ногах. Не обращая внимание на эту мелочь, тот двинулся в сторону соседа.       Тот же в свою очередь стоял боком к парню. Антон прекрасно видел, как руки Арсения тряслись, и он пытался закурить. С горем пополам, но у него, всё-таки, вышло. Сделав глубокую затяжку, мужчина с облегчением выдохнул. — Прости, я задел тему, которая… — Помолчи, я не хочу говорить, — отрезал Арсений, неожиданно для парня, — да, у меня был человек, который сломал меня. Но это была не его вина, а моя. Понимаешь? Теперь я не хочу, чтобы такое повторилось. — Поэтому ты такой скрытный? — Да, я не хочу никого подпускать к себе.       Шастун понимающе кивнул и отвернулся, чтобы вернуться на свое место. Вечер был испорчен и по вине самого Антона. Шастун сел на покрывало и вернулся к яблоку, изредка поглядывая на Арсения. Парень загонялся, замечая за собой странные мысли рядом с ним, поэтому для себя сегодня решил молчать и больше ничего не говорить. Сосед вернулся к нему спустя минут пятнадцать. Антон взглянул на того и натянуло улыбнулся, стараясь показать, что всё нормально. Мужчина кивнул, прижимаясь спиной к дереву.

***

      Антон не помнил, как уснул, и не сразу понял, где находится, когда открыл глаза. Солнце слепило, поэтому Шастун сразу же зажмурился. Плечо неимоверно ныло от тяжести, спину свело, что тот даже ее не чувствовал. Глубоко вздохнув, Антон аккуратно повернул голову в сторону друга и замер.       Арсений в полусидячем положении склонил голову и спал на плече Антона. Шастун не знал, что ему делать. Сердце в груди бешено застучало, парень даже испугался, не проснется ли его друг от такого громкого звука. Ладошки вспотели, дыхание сбилось. В этот момент парень даже забыл о головной боли, которая неприятно давила на затылок. Хотя, сейчас на Антона давило всё, что может давить. Атмосфера, боль в плече и спине. Но ещё... не самое приятное давление в области паха, из-за чего щеки парня мигом покрылись румянцем. Тот поерзал на месте, и попытался сесть так, чтобы утреннего конфуза не было так сильно видно, но только от таких манипуляций Арсений что-то замычал и зажмурился сильнее. Антон завис, аккуратно натягивая на себя край пледа, на котором они сидели, чтобы скрыть проблему.       Арсений медленно поднял голову на Шастуна, смотря на него мутным ото сна взглядом. — Доброе утро, — пробормотал тот, чуть отстраняясь, когда понял, что находится слишком близко к другу. — Доброе, — ответил он, искренне улыбаясь, видя на щеке полосочки, которые отпечатались на лице мужчины. Антон поймал себя на мысли, что это очень мило, особенно учитывая тот факт, что Арсений бывает до жути серьезным. — Как спалось? — спокойно поинтересовался Шастун, разминая больное плечо. Арсений виновато улыбнулся, понимая, что проспал на своем друге. — У тебя удобное плечо, — заметил Арсений, стараясь сгладить вину. — Ага, спасибо.       После вчерашнего неприятного разговора, Антон чувствовал некий стыд перед своим соседом. Тот же ничего не говорил по этому поводу, да и вообще, они особо не пытались сейчас общаться. Антон и Арсений искупались в прохладной воде, Шастун старался не сильно заглядываться на мужчину, но всё же, бывало, давал слабину. Антону, как казалось ему, не поймали. Только вот он не знал, что Арсений то всё видит. На эту тему они тоже не говорили.       Несмотря на то, что на улице было только девять утра, солнце пекло безжалостно. Как пара вернулась домой, они практически ничего не помнили. Все, что те хотели, так это съесть мороженое и завалиться на кровать, чтобы отдохнуть.       По приезде на свою улицу, их обоих встретили бабушки. Парни переглянулись, когда те злорадно улыбнулись. — Думаешь они что-то задумали? — тихо интересуется Антон, идя рядом с другом. — Уверен.       Долго ждать не пришлось. Первая заговорила бабушка Арсения. Шастун стоял рядом со своим другом, когда те начали выкладывать планы. — Сегодня баня, Арсюш, — протянула та, следя за реакцией своего внука. Его явно не обрадовала такая новость, потому что тот скривился, будто съел лимон. Наташа взглянула на не менее удивленного Антона. — Второй раз я не выдержу, ба, — по-детски заговорил он, опуская руки по швам. Антон поджал губы, зная, что такое деревенские бани. Сам терпел это, сравнивая с десятым кругом ада. — Ну, в этот раз ты будешь не с дедом, — хихикнула та, чуть склонив голову. Арсений нахмурился и перевел свое внимание на бабушку Антона, которая гладила лежащего на коленях кота. — Сходите с Антоном вместе, — начала Наташа, — только вот воду натаскаете сами. — Я не хочу в баню, господи, — Шастун глубоко вздохнул, — я лучше в речке помоюсь!       Арсений согласился, кивая. Люда отрицательно покачала головой. — Сразу в луже, Антон, — парень закатил глаза, — не ведите себя, как маленькие, в бане нет ничего страшного. — Попаритесь, мы вам венички дадим, — елейным тоном проговаривает Наташа, — у вас выбора и нет.       Парни соглашаются, хотя за них давно всё решили. Антон сидел в своей комнате, внимательно рассматривая прокол. Он еще не успел смириться со сменой имиджа, поэтому часто заглядывал в зеркало, чтобы убедиться, не приснилось ли ему. Шастун осел на край старого дивана, опуская голову. Антон не чувствовал себя радостным, но был полон, как стакан, только вот чем? Этого он искренне не понимал. Проблем? А может, радостных воспоминаний? Шастун чувствовал моральную усталость и безысходность. Он старался не вспоминать о том, что скоро в школу, скоро снова учеба, домашка и суровая подготовка к ЕГЭ, а там и поступление не за горами. Парень еще не успел свыкнуться с тем, что за него всё решили. Решили его дальнейшую судьбу, не спрашивая мнения самого Антона.       А поспорить даже ведь не мог. Шастун не раз задумывался над тем, чтобы поступить в тайне от родителей в другое учебное заведение и на другую профессию, но в глубине души ему всё равно было ужасно страшно. И сам то толком не мог понять, что от себя хочет по итогу. — Колодец недалеко, — начала бабушка, давая ведра Арсению и Антону, — пару раз сходите и всё.       Этот колодец, который был недалеко, оказался на другой улице и идти туда нужно было минут пять. Если сложить многие факторы, например, хилость Антона, ведь у того были ручки тонкие, как прутики, и невыносимую жару, почти в тридцать пять градусов, то носка воды казалась самоубийством для них двоих.       На Арсении была смешная панама в горошек. Шастун же напялил на свою головушку кепку, которую привез из Питера. — Не люблю бани, — вдруг говорит Арсений, — помню, мне было 13 лет, когда я пошел в баню с дедом, согласился на такую авантюру, ужас, — тихо смеется мужчина, а Шастун ждет дальнейшего рассказа. — А он давай этим веником меня бить, я чуть там и не откинулся. Мне стало плохо. Два дня рвало, голова болела. А дед все эти дни причитал, мол, не мужик что ли. После этого дня я не выношу бани, это раз. А два, не парюсь.       Шастун улыбнулся, понимая, что Арсений рассказал ещё одну историю, связанную с ним. И тому до усрачки было приятно, но говорить такое Антон другу не стал, мало ли, что подумает. — А я просто не люблю, потому что там жарко, — выдыхает он, — вот и вся моя история.       Когда Арсений и Антон подошли к колодцу, от него отходила старая женщина, которая не по-доброму зыркнула в их сторону. А когда парни с ней поздоровались, она ничего не ответила, лишь поспешила скрыться с места, оставляя их наедине. — Знаешь, кто это? — спустя полминуты спрашивает Антон.       Арсений отвлекается от ведра с водой и непонимающе смотрит на парня, который глядит куда-то в сторону. Мужчина проследил за взглядом Антона и увидел ту самую бабку. Он поставил пустое ведро рядом со своим и выпрямился. — Ты про неё? — Шастун кивает, — я слышал, что она ведьма, — просто говорит мужчина, снова возвращаясь к ведру. Пока Антон стоял, разинув рот, сосед успел уже наполнить первое ведро водой. — И что это значит? — вдруг спрашивает он. Арс вздыхает, поджимая губы. — Что она ведьма, колдовка, не знаю, как её еще описать. — Она типа, может порчу навести? В этот раз Арсений уже пожимает плечами, не зная, что ответить. — Я знаю, что ее обходят стороной, потому что боятся, а если боятся, значит есть, за что, — Шастун забирает свое ведро и еще раз смотрит на колодец. К нему они вернутся еще не раз сегодня. — Она умеет гадать. — Ты был у нее? — Нет, — очень быстро отвечает мужчина, идя впереди. — Я бы хотел узнать, что ждет меня в будущем, — задумчиво протянул парень, — это же, наверное, круто. — Не вижу здесь ничего крутого, — Арс поправил свою панаму, которая сползла на лицо и смахнул челку, — мало ли, что может быть. А вдруг что плохое? — он посмотрел на рядом идущего друга. Такое ощущение, что он его не слушал, ведь никакой реакции на лице не отражалось, — А потом сиди, думай, жди какое-нибудь чудо. — Ну, не знаю, — гнет свою сторону парень, — у меня сейчас как раз такой момент, где без гадалки не обойтись.       Арсений хмыкнул, понимая Антона. Сам был когда-то на его месте. И правда, была бы такая возможность у него, он бы обязательно (наверное) в его возрасте перед экзаменами сходил к ведунье.       Таскать воду оказалось еще сложнее, чем казалось, особенно Антону, который спустя три похода кое-как волочил эти ведра. И по итогу, вместо двух, начал носить по одному. Арсений не стал никак это комментировать.

***

— Топите сами, — Антон чуть ли не упал на рядом стоящий стул, когда вошел домой. Бабушки снова сидели вместе за столом. Арсений сам кое-как дополз до дивана, на котором с виду медленно умирал. — Да! — соглашается мужчина с дивана. — Вот что значит городские, привыкли в своем Питере на всем готовеньком, — проговорила Люда, поднимаясь с места. Антон склонил голову так, что дотрагивался подбородком до своей груди. Шастун активно размахивал кепкой, чтобы хоть как-то освежиться, кажется, в такой жаре, он окончательно сварился. — Нет ничего в Питере плохого, — пробубнил Антон, — там красивая архитектура.       Арсений приподнял голову, глядя, что происходит на кухне. Людмила в ответ взглянула на него, но тот сразу же откинулся на подушку, закрывая глаза.

***

      Антон, обложенный карандашами, сидел на полу в бабушкином доме. Перед ним был альбом, на котором вырисовывались линии, похожие на очертании лица. Шастун заточил карандаш, аккуратно обводя глазное яблоко так, чтобы оно было выразительнее. Он старался по памяти воспроизвести на листе все детали такого идеального лица. Антон склонился ниже, чтобы еще лучше отрисовать родинки на щеках.       С челкой не было никаких проблем, ведь она всегда лежала небрежно, что придавало мужчине какой-то изюминки. Это не было некрасиво, это было завораживающе. Глядя на такую прическу хотелось улыбнуться. А еще больше хотелось аккуратно поправить её рукой, да и просто дотронуться до нее. Шастун был уверен, что волосы у его друга мягкие, шелковистые.       Чуть ли не лежа на полу, парнишка выделял блики на выразительных глазах, которые были похожи на васильки, такие яркие и незабываемые. Антон простонал от безысходности и лег на спину рядом со своим альбом, закрывая лицо руками. Зачем он рисует Арсения, если никогда не покажет ему эти рисунки? Зачем он думает о его глазах, сравнивая их с цветами? Зачем он так старается, зачем? Шастун быстро закрыл альбом, собирая карандаши обратно в пенал. Делал он это все для того, чтобы не возвращаться к этому рисунку и к мыслям об его соседе, который въелся в голову так, что не хочет уходить.

***

      Арсений стоял за баней и курил, сильно сжимая губами сигарету. Он нервничал. Нервничал и курил, но голова всё равно была забита под завязку разными мыслями и догадками, которые не отпускали. Глубокая затяжка никак не помогла в очередной раз. Остался лишь привкус табака, который усугубил ситуацию. — Бабка застукает, — Шастун поворачивает голову и видит своего деда, который отодвигает кусок шифера от забора. Арсений, вздернув бровью и сделав затяжку, идет ближе, чтобы рассмотреть, что же прячет Сергей. — А тебя она еще не застукала? — мужчина усмехается, видя нычку своего деда. Три бутылки были завернуты в плотную темную ткань, которая была присыпана песком. — Нет, и вообще, — он поворачивается на внука, — что смотришь? Кури и не мешай. — У тебя тут интереснее. — Не дай бог что ей скажешь, — буркнул дед, ставя шифер на своё место, — а я не скажу, что ты куришь. — Я уже взрослый. — Ты меня услышал, — Сергей ушел, оставляя мужчину одного с сигаретой в руках, которая резко стала и не такой нужной. Выкинув окурок, притоптав его носком обуви, Арс не спешил покидать своё укрытие.       Мужчина глубоко вздохнул, услышав голос Антона. Он уточнял снова, обязательно ли ему идти с Арсом в баню и бабушка ответила, что да. Арсений поджал губы, вспоминая свою последнюю поездку в эту деревню. Увидев ту бабку у колодца, он в деталях вспомнил поход к ней. Хоть Шастун и спрашивал его, был ли он у нее, мужчина конечно же сказал, что не был.       «Арсений долго думал идти сюда или нет. Попов знал, что никакие мантры ему не помогут, карты — это всего лишь плод воображение гадающего. Будущее зависит лишь от самого себя, а не от тетки с пышной копной волос и брюликами на руках. Но когда наступает полный пиздец, приходится верить во всё. А с другой стороны, зачем о чем-то волноваться? У тебя только-только начинается жизни и все прелести впереди. — Зачем пришел, раз не веришь? — Арсений вздрогнул, когда на его плечо легла чужая рука, сильно сжимая. Он нервно проглотил комок в горле, который мешал ему сказать хоть что-то. — Я верю, — пробормотал тот.       Бабка покачала головой и медленно прошла к стулу напротив. Она пару секунд вглядывалась в лицо парня, а потом вздохнула, да так тяжело, что Арсений аж испугался. — Врешь, ну ври, ври, — она махнула рукой, поправляя волосы, — но себе не ври. Еще раз спрашиваю: зачем пришел? — Хочу узнать, что меня в будущем ждет. — И всё? — она усмехнулась.       Арсений растерянно смотрел на бабушку, обдумывая, что ей сказать. Та же в свою очередь не торопила, но вся обстановка в комнате неприятно давила на плечи, заставляя сутулиться. — Мое ли это — преподавать? — Родители заставили на педагогический поступать, — Попов не стал переспрашивать ее, в каком смысле она это сказала. В любом случае, та была права. — Будущее знать хочешь, — пробормотала она, — а не страшно? — Нет.       Но после ее вопроса стало неприятно на душе, было такое ощущение, что Арсений делает что-то не так. — Тогда давай посмотрим, — она взяла в руки потрепанные карты и начала мешать колоду, шептав что-то. Арсений старался даже не дышать, следил за ловкими действиями бабки. Та быстро вытащила карты и начала раскладывать их на старом деревянном столе, за которым они сидели. Колдовка при виде расклада нахмурилась и быстро отложила колоду, достала откуда-то бархатный черный мешочек, — бери пять камней левой рукой. — Арсения долго просить не надо, он и так все понял. Опустив руку в мешочек, он сразу почувствовал кончиками пальцев холодные камушки. Мысленно отсчитав нужное количество, парень вытащил руку и раскрыл ладонь. Замер. Он держал Четыре черных камушка и один белый. — Положи на стол, — приказала бабка. Арс ничего не понимал в этих штуках, но чувствовал, что ничего хорошему ему точно не светит. — В твоей жизни постоянно пристывает чертовая дюжина. Ты учился в 13 школе, продолжаешь учиться в 13 группе, в номере телефона у тебя есть это число. Ты по жизни шагаешь с ним. В этом нет ничего хорошего, Арсений. — тот поджал губы, та была снова права. — Твое ли преподавать? Сложный вопрос, но учить ты будешь, не долго, но будешь. Престижная школа тебе светит, но как ты туда попадешь… корить себя после этого будешь. Последний класс тебе светит, 13 человек в последний год. А потом ты долго не сможешь работать по личным причинам. Работу тебе предложат в другом городе, город связан с женским именем, не соглашайся. Предложение будет лучше, сам поймешь какое, — она цокнула языком, переходя к картам, а потом снова к камушкам. — Разобьешь много женских сердец, но потом сам попадешь на их место. По кускам себя не соберешь, несчастен ты в жизни, вообще. Ты как мышь будешь бегать по углам комнаты, искать выход, но, по итогу, это простой ход по кругу. — А что насчет личной жизни? — Попов нервно потирал вспотевшие ладони о штаны, надеясь себя успокоить. — Влюбишься ты только один раз и навсегда, встретитесь совсем скоро, здесь, поэтому тебе нельзя появляться в деревне пять лет вообще. — Что за бред? — Арс нахмурился, чуть наклонившись вперед. — Я тебе не бред говорю, а дело. Хочешь проморгать минуты счастья, приезжай сюда, только вот вообще влюбиться не сможешь и быть любимым тоже. — Ладно, — согласился тот, еще не понимая ничего. — Только совместного будущего я у вас не вижу, — она качает головой, — вы будете вместе, но как дополнение друг к другу, потому что хочется. Станет всё настолько приторным, что вы просто съедите друг друга. А потом он исчезнет из твоей жизни. — То есть… я один буду? — Не вижу этого, — бабка собрала карты в одну колоду, — но могу дать совет. Хочешь быть счастливым, отпускай всегда, не принимай ничего от других и верь».

***

      Арсений стоял рядом с Антоном, который держал полотенце в руках и смешную шапочку, которая была ярко-алого цвета. Мужчина нахмурился, когда тот приткнул ему вторую. Недолго думая, он принял ее и вопросительно взглянул. — Я сам сделал, — тот улыбнулся, — а чё, красиво ведь. — Ты когда успел? — Сегодня.       Больше вопросов не возникало, особенно в бане. Пока Арсений сидел на лавочке в смешной шапочке, Антон разбирался с вениками, что-то причитая под нос. — Смотри, я никогда этого не делал, — парень поджал губы, когда Арсений доверчиво лежал перед ним с голой спиной. — Только сильно не бей, — чуть испуганно пробормотал тот, поднимая голову так, чтобы ему было видно парня, — давай.       Первый удар пришелся прямо на лопатки. Мужчина зашипел, сжимая челюсти. — Больно? — вежливо поинтересовался Шастун, покручивая в руках веник. — Нормально.       Антон продолжил, он старался особо не залипать на загорелую спину мужчины. Хотя для него это было достаточно тяжело. Спустя чуть больше минуты, та самая спина начала легкими красными полосами. — Нормально, Арс? — Да всё хорошо.       Антон сделал еще один удар и до его слуха долетело не шипение или молчание, как это было обычно, а тихий стон, который растворился во втором ударе. Шастун тяжело сглотнул, почувствовав легкое головокружение.       Антон тряхнул головой, хлыстнув веником по пояснице. И снова. Стон Арсения? Или Антону кажется это всё? Только вот воображение Антона начинает рисовать уже неприличные картины, он замер, почувствовав, как что-то сжалось внизу живота. Еще один удар по тому же месту и снова этот стон, который Арсений пытался спрятать, уткнувшись в изгиб локтя. Парень вытаращил глаза, сжимая крепко в руках веник. Парень сжимая челюсть, поправил полотенце, которое заметно топорщилось.       «Господи», — промелькнуло в голове Шастуна. Он не знал, куда деться, и что ему делать. Он сам вдруг вздрогнул, когда Арсений вскочил с места, вскрикнув на Антона: — Отвернись! — Чего? — Отвернись говорю, — прошипел тот. Антон быстро задержал дыхание и начал напрягаться, чтобы убрать эрекцию, которая так неожиданно второй раз напоминает о себе, да еще в такой момент. — Повернись, — Шастун зажмурился и повернулся к мужчине лицом. Тот в руках уже держал веник. Антон нехотя занял место, на котором минуту назад был его друг. Он потерялся в ощущениях. Ему было невыносимо жарко, а в голове была такая вата, что хотелось сразу о чем-то подумать, но думалось лишь о том, что у него встал, как бы это грубо не звучало.       Еще один удар, который болью отдался в спине, что тот аж дернулся. Арсений этого видимо не заметил, ведь продолжил делать свое дело. Шастун скривился. — Хватит, — парень быстро сел и врезался нос в нос с Арсением, который выглядел потерянным. — Ты чего? — тихо спросил он, чуть сжимая ноги, молясь, чтобы больше конфуза не было. — Ничего.       И продолжает стоять на месте. Его видимо не смущало, что они стоят так близко. А Антон снова об этом не думал, чувствовал лишь то, что сердце бешено отбивает ритм. Арсений чуть склонил голову, сокращая расстояние между их лицами. Шастун бегал взглядом по лицу своего друга и не понимал, чего он больше сейчас хочет. Оттолкнуть или прижаться? — Прости, — последнее, что говорит Арсений. Антон не понял, а когда руки мужчины оказались на его теле, он охренел еще больше. Хотя нет, охренел после того, как губы Арсения ловко завладели губами Антона. Шастун замер, забывая, как дышать. А Арсений его целовал. Его. Целовал. Арсения.       Ответить на такое Антон не нашел в себе силы. Он расширил глаза, будто увидел смерть перед собой. Шастун сжал губы, напрягаясь всем телом. Парень дотронулся до плеч Арсения, аккуратно отодвигая его. — Я не готов, — хрипло говорит Шастун. Откашливаясь, он продолжил, — я пойду.       Как покинул эту баню, Шастун не помнил, но помнил растерянный взгляд Арсения. Сидя ночью с альбомом и карандашом в руках, парень рисовал его губы, понимая, что этот поцелуй был точкой невозврата.       Кажется, дружить у них не получилось.