Яблочный Спас

      С самого утра лил дождь, громко стуча по окнам. Шастун не спал всю ночь, так что, ему было всё равно, это никак не мешало и, тем более, не отвлекало. Антон ночью ворочался, стараясь не думать о поцелуе, но думал. Думал и не понимал, почему не ответил на него, ведь хотел сам это сделать. Считай, за него сделали всю работу, а тот, как истукан, застыл. И не понимал ничего, зато четко помнил, как хотел прижаться сильнее, но что-то останавливало его.       Парень четко помнил тонкие, чуть суховатые губы мужчины на своих. От этих мыслей бросало в дрожь и по спине бежали приятные мурашки. Шастун не знал, куда себя деть и чем занять, чтобы не думать о вчерашнем дне. Антон помнил растерянный и чуть напуганный взгляд Арсения, который он успел поймать после того, как отстранил друга.       Антон не знал, как смотреть мужчине в глаза после такого инцидента. Как назвать по-другому эту ситуацию, он не знал. Он вообще ничего не знал и не понимал, и посоветоваться было не с кем.       Да и кому Шастун мог доверить такую тайну? Если рассказать Оксане, она могла перестать с ним общаться. Антон целовался с парнем! Парень сомневался, что подруга поймет его. Она ведь так горячо возмущалась, что он до сих пор один и ему нужна девушка. Так тут оказывается проблема в другом, Шастуну просто-напросто не нравятся девушки.       «Мне нравятся девушки, — мысленно успокаивал себя Антон, — ну с кем не бывает? Это же обыденное дело».       Антон вышел на кухню рано утром, когда бабушка пошла доить козу. Он сидел на стуле, опустив голову и думая, как теперь поступить. Сделать вид, что ничего не было? Или поговорить? Хотя, о чем им говорить? Антон был уверен, что Арсений будет придерживаться первого пункта, поэтому пришел к выводу, что будет поступать точно так же.       Шастун заметил, как бабушка постоянно кидает на него непонятные взгляды, будто что-то хочет сказать или спросить, но она молчала. А в голове Антона закралась мысль, что женщина могла узнать о том, что произошло.       Хотя, как она могла это сделать? Правильно, никак. Значить волноваться было не о чем.       Время было почти двенадцать часов дня, дождик продолжал крапать. Бабушка сидела в кресле и что-то вязала. Шастун изредка поднимал глаза на нее и смотрел, как изделие приобретает очертания носков. Парень забрался в кресло с ногами, положил на колени альбом и смотрел в окно. Раздался звонок, Наташа поспешно покинула комнату, оставляя Шастуна одного. Антон опустил глаза на чистый альбомный лист, задумываясь, что рисовать. В голове был лишь Арсений и, если взглянуть на первые три листа в альбоме, можно увидеть творчество, посвящённое только его соседу. Разве мужчина заслужил такого внимания от парнишки, который, кажется, был влюблен в него? Антон считал, что заслужил. Но говорить об этом обладателю голубых глаз не хотел.       — Иди выйди, — в комнату вернулась бабушка, возвращайся к своему делу, — там пришли твои друзья.       Шастун нехотя поднялся с кресла, откладывая альбом на стол. Натянув на себя толстовку, которая бережно хранилась на стуле, вышел на улицу, где уже закончился дождь. Катя и Мак стояли под зонтиком и улыбались. Рядом стоял сонный Арсений. Такое ощущение, что его только что вытащили из постели. Антон подошел к ним, держа руки в карманах.       — Привет, — проговорил парень, глядя на пару, — а вы че под зонтом стоите? Дождя ведь нет.       — Романтику не порть, Шастун, — буркнул Мак, приобнимая Катю за плечи.       — А что сразу по фамилии! — возмутился парень, склоняя голову.       — Вообще, мы пришли вам обоим сказать, что если вы не против, мы можем поехать на природу с палатками завтра, — Мак глянул на Арсения, который отстранённо кивал и через раз зевал.       — А че так?       — Я уезжаю девятого, — просто сказал парень, складывая зонтик.       — А я одиннадцатого, — Катя взглянула на Арсения, который посмотрел на нее. Шастун вздыхает.       — На следующий год уже вряд ли увидимся? — спросил Антон, поджимая губы.       — Ну смотри, — Мак широко улыбнулся, — я же поступаю в Питер, будем просто надеется, что удача будет на моей стороне. А ты и Катя ведь из Питера, вот, — Шастун снова кивает, задумываясь о том, что смыслом его жизни является узнать, откуда приехал Арсений.       — Стимул, Мак, — Антон хлопнул друга по плечу.       — Кать, — впервые заговорил Арсений, — можно тебя на минуточку?       Девушка закивала, отходя подальше от парней, чтобы они не слышали разговор. Екатерина потирала ладони, растерянно глядя на мужчину.       — Катюш, ты же понимаешь, что об этом в школе никто не должен узнать?       — Арсений Сергеевич, — начала та, — ну вы же тоже человек, я никому не скажу.       — Надеюсь, — он улыбнулся, — раз так получилось, то поможем друг другу. А еще,— Арс взглянул за спину девушке, а потом снова на нее, — я знаю про вашу секцию, группу, называйте как хотите, где вы перемываете мне косточки.       Добрачева удивленно раскрыла рот, но быстро закрыла его, хлопая ресничками. Арсений выгнул бровь, чуть склонив голову. Он не хотел осуждать сейчас девушку, да и не было у него на то времени и сил.       — Я не скажу, — заверила та, хотя щеки Кати покраснели, — простите.       — Запретить вам это не могу, — вздыхает тот, — но всё же, я надеюсь, в ваших планах нет пункта пихнуть под меня одну из моих учениц?       — Нет, — она отрицательно закачала головой, краснея еще хлеще, — мы просто… у нас не было таких даже мыслей! — оправдывалась она.       — Да ладно, я понимаю, — он поджал губы. — Но и в компании не стоит упоминать, что я твой учитель.       — Как тесен мир, — Добрачева мило хихикнула.       — Не то слово.       Антон смотрел на пару, которая разговаривала. Мак что-то говорил про завтрашний день, воодушевленно рассказывая планы. Шастун кивал, переводя взгляд от Арса к Маку, от Мака к Кате и наоборот. Его бесило, что он не знал, о чем они говорят. Да и вообще, о чем они могут говорить, они виделись-то пару раз, какие общие темы могут их свести. Шастун сжал кулаки в карманах толстовки, глубоко вздыхая влажный воздух.       — … погода вроде бы позволяет, — слышит Антон, прежде чем, почувствовав, как его плечо сильно сжали, чуть встряхивая, — блять, Тох, я кому всё это рассказываю, если ты нихуя не слушаешь меня? — парень возмущенно и с прищуром в глазах смотрел на Шастуна, который попытался сделать невинное лицо, ведь и правда был виноват, ничего не слушая.       Мужчина и Катя вернулись уже через три минуты, девушка быстро ухватилась за предплечье Мака. Арсений взглянул на Антона, который поджал губы, быстро отворачивая голову в другую сторону и заинтересованно смотря на лавочку, которая промокла от дождя.       — Вы решите между собой, что брать будете, — Екатерина поежилась, кутаясь в легкую кофту, когда дунул прохладный ветер, — кстати, с вас 750 рублей.       — Окей, — пробормотал Шастун, — отдам завтра, норм?       — И я, — подхватил Арс слова своего друга.       — У нас нет шампуров, и, слушайте, — Мак быстро встрепенулся, будто что-то вспоминая, — проблемы еще с расположением людей в палатках. У нас их три, я и Катя в одной, а вы, — Мак посмотрел на Антона и Арсения, — выбирайте, кто-то может с Аленой в одной палатке поселиться, — Шастун скривился, услышав имя девушки, — она сказала, что с нами поедет еще её подруга. Вы можете разделиться и…       — Мы с Антоном в одной, — перебил быстро его поток слов мужчина.       — Да? — облегченно выдохнул Мак, — ну вот и порешали. Антон искоса взглянул на Арсения, который, кажется, оживился от чего-то. Парню особо не понравилось, что они будут вместе, но это было намного лучше, чем Алена или неизвестная ему девушка.       Парочка попрощалась со своими друзьями, напомнив, во сколько им стоит выйти из дома и ждать их. Те в свою очередь закивали, отпуская влюбленных. Катя и парень быстро скрылись за поворотом.       — Ты же не против был? – неуверенно спросил Арсений, замечая растерянный и задумчивый вид Антона.       — Да пофиг, — он махнул рукой, иди к своему дому, оставляя Арса одного.       — Подожди! — тот окрикнул его, Шастун медленно обернулся, стараясь не смотреть на того, — может прогуляемся вечером, в пять?       Мужчина не знал почему предлагал ему эту встречу, которая для них обоих будет достаточно тяжелой. Арсений не был уверен, что ему положительно ответят, но надежда умирала последней, а желание увидеть парня стояло выше стеснения или неловкости после вчерашнего.       От вопроса соседа Шастун поджал свои губы, Арс запрещал себе смотреть на них, поэтому тот тупо пялился в середину лба Антона, пока тот думал над ответом. Сердце Шастуна стучало размеренно, но тот чувствовал, как от волнения начинает потеть, что несвойственно было для него. Антон старался не искать подтекста под этим приглашением, поэтому, ответил быстрее чем подумал:       — Хорошо.       Парень видел, как Арсений облегченно выдохнул. Мужчина кивнул, радуясь ответу своего друга. Шастун вернулся домой, находу снимая толстовку и плюхаясь обратно в кресло. Он откинул голову, думая о том, зачем согласился, ведь не знал, как вести себя после вчерашнего с Арсением. Видимо, тот решил не делать акцент на инциденте, поэтому не нашел ничего лучше, как загладить вину прогулкой.       Антон почему-то был уверен, что Арсений и мог забыть про этот поцелуй, не заостряя на этом свое внимание. Может ему было плевать, и это он сделал не потому что «хотелось», потому что стала интересна реакция Антона. Вдруг Арс рассуждал, мол, а почему бы не поцеловать этого мальчишку-идиота, а потом посмотреть, как его будет мучить совесть.       А Антона мучает не совесть, его просто гложет что-то в душе, а самое обидное было то, что он даже не знал, что. Это чувство проявлялось у него редко, только тогда, когда в гости приходила мамина подруга со своим сыном, который был ровесником Антона. Майя давала эту мелкому чмошнику (в то время, Шастун называл того мальчика только так) конфеты и улыбалась тому, но Антон знал, что мама добрая должна быть только с ним и давать конфеты должна тому, кого любит, то есть, своему сыну Антону.       Майя тогда объяснила маленькому Антону, что она должна быть вежливой, чтобы не обижать других людей. Мальчишка понял суть маминых слов, но то противное чувство при виде маминой улыбки, которая была адресована другим детям, становилось неприятно.       Антон не знал, куда деть себя, чтобы не вспоминать это. Он даже отнял у бабушки спицы, чтобы думать не об Арсении, а о петлях и нитках, которые путались. Наташа не поняла, почему ее внук резко проявил интерес к вязанию, но спорить не стала. Только объяснила, что там и почему, после ушла на кухню греметь посудой.       Антон пока сидел, понял, что гулять с Арсением никуда не пойдет, ведь тот явно решил поиздеваться над ним, а такое отношение он к себе терпеть не собирается. Шастун с нетерпением ждал пяти часов, чтобы с великой радостью сказать Арсу в лицо, что он передумал. Антону вдруг захотелось сделать так же неприятно ему, как сделал это сосед.       А время тянулось поразительно быстро и вот, тот самый долгожданный стук в дверь. Шастун чуть ли не бросил спицы и побежал открыть дверь. Как и предполагалось, на пороге стоял Арсений. И даже улыбался, Антон не пожалел, что пришел к правильному выводу.       — Я передумал, — легко сказал Шастун, облокачиваясь о косяк двери.       — В каком смысле? — с лица мужчины быстро сползла та улыбка, которая сияла минуту назад, а огонек в глаза потух. Шастун нервно сглотнул, не понимая, почему ему снова стало неприятно.       Разве он не хотел испортить настроение соседу? Хотел. Так что ж ему было не весело?       Арсений продолжал смотреть на него как-то растерянно, ожидая ответа. Шастун дернул плечами, отодвигаясь от косяка и держась за ручку двери, продолжил глядеть на друга.       — Не пойду я никуда с тобой, — чуть ли не выплюнув ему в лицо сказал Шастун, а потом, недолго думая, захлопнул прямо перед носом Арсения дверь.       И всё.       В этот момент он почувствовал опустошение и неприязнь с самому себе, но никак не облегчение, как хотелось изначально. Антон боролся с самим собой, чтобы не исправить ситуацию, открыв быстро дверь, извинившись, ссылаясь на плохое самочувствие. А Арсений мог и поверить, и перенести встречу на… завтра?       Завтра им и так придется встретиться. Это неизбежно. Шастун продолжал заваривать кашу, не успевая даже расхлебывать. Вот зачем Антон так грубо и глупо поступил с мужчиной, разве он заслужил такого в своей адрес? Шастун еще пару часов назад был уверен, что сосед собирается издеваться над ним, веселясь с этой ситуации. А сейчас парень заметил, что Арс… расстроился. Он заметно стушевался, явно не ожидая такого ответа. Антон устало осел на ступеньки и спрятал лицо в ладони, тихо застонав. Вот дернул черт иди в эту сраную, как считал Шастун, баню. Жил же раньше без этого и прожил бы сейчас.       Кажется, план спокойно отдохнуть в деревне у бабушки с треском провалился. И Антон это понимал, всё пошло по пизде в тот самый день, когда он согласился пойти за яблоками к тете Люде, а потом взять с собой Арсения на речку. Всё это было не самым лучшим действием, но разве они не подружились?       Шастун чувствовал укол совести, смотря на закрытую перед собой дверью. Пару минут назад Антон хлопнул ею прямо перед носом растерянного Арсения. Парень медленно поднялся с деревянных ступеней и вернулся обратно домой. Бабушка лишь поинтересовалась зачем заходил Арсений, Шастун ничего лучше не придумал чем соврать.       — Спросил, во сколько мне завтра будет удобно выйти, — просто пробормотал Антон, проводя большим пальцем по нижней губе. Тот попытался вспомнишь колющие чувство, которое у него было после поцелуя, но максимум, что сейчас было — это ноющая, не самая приятная боль в области груди.       Наташа продолжала на кухне что-то готовить, а Антон уже и думать забыл о лежащих спицах на соседнем кресле. Он и не сразу заметил, как на пороге их дома появилась Люда, не сразу услышал, как две женщины начали под чай обсуждать сплетни, но зато Шастун заметно оживился, когда в разговоре проскочило его имя. Антон приподнялся на локтях, отрываясь от альбомного листа и подвис, напрягая слух.       — … думаешь, поругались? — спрашивает бабушка Антона. Шастун вскидывает бровь, не понимая, о чем идет речь, но слушал внимательно, будто для него это было очень важно.       — Не знаю, Арсений со вчерашнего дня растерянный ходит, я ему, мол, всё нормально, а он отмахивается, — парень нахмурился так сильно, что неожиданно у него свело лоб. Шастун медленно, стараясь, чтобы старый диван не скрипнул под ним, сел и чуть наклонился вперед. Послышалось какое-то шуршание на кухне, а потом легкий скрип отодвигающегося стула. Антон быстро забрался на диван с ногами, делая вид, что он чем-то занят и не обращает внимание на бабушку. Но Наташа не вышла из кухни, кто-то плотно прикрыл дверь. Шастун чертыхнулся под нос и без всякого интереса отбросил альбом, вставая с места и подходя ближе к закрытой двери.       — … до него не достучаться, —  Шастун услышал обрывок фразы, плюс ко всему этому, Антон не понимал, кто из них это сказал, ведь из-за закрытой двери голоса были приглушенными. Парень неуверенно потоптался на месте, думая, что ему делать. Подслушивать было не самой лучшей затеей, потому что, во-первых, он был воспитанным человеком, а во-вторых, это была его бабушка.       А с другой стороны, Шастун не мог просто так легко забыть об этом, как о чем-то неважном. Он не нашел оправдания своему действию и пообещал самому себе, что позже обязательно его совесть будет мучать и он, как самый последний хулиган, будет страдать от этого. Но сейчас Антон облегченно выдохнул, потому что ему нравился расклад мыслей и прижался ухом к деревянной двери.       — …меня пугает состояние Арсения последние два года, — выдохнула женщина. Повисла какая-то пауза, она явно делала глоток чая, молча смакуя вкус. — Он ничего не рассказывает, врет.       — Врет? — перебила ее собеседница. Снова пауза, Шастун нахмурился, готовясь в любой момент отойти от двери, будто он там и не стоял. — С чего ты так решила?       — Он пьет какие-то таблетки, — Антон удивленно вскинул бровь, — регулярно, в одно и то же время. У него даже напоминание стоит, я спрашиваю, что это, а он говорит, что просто витамины. Не внушают мне эти… витамины доверия, — на выдохе чуть тише пробормотала та, парень даже прижался ухом сильнее, впитывая в себя все сказанные слова. – Пять лет его не было здесь, и тут явился, — вскрикнула тетя Люда, Шастун вздрогнул, отпрянув от двери, но тут же резко прижался обратно, чтобы не потерять нить разговора, — вот что произошло за это время? Я знать не знаю.       Они снова замолчали, а Шастун уже успел подумать, что разговор на этом закончился. На кухне стояла тишина, слышались лишь редкие стуки стаканов. Антон вздрогнул, когда к его ноге начал ластиться кот. Парень неуклюже начал его отодвигать, дабы тот не палил контору, но кот настырно игнорировал действия своего хозяина.       Спустя полминуты Антон смирился со своей участью и снова прижался ухом к двери, прислушиваясь ко всем шорохам. Кот все так же ходил около ног, Шастун мысленно молился, чтобы это настырное животное вдруг не замяучило и не привлекло лишнее внимание.       — Может стоит поговорить? Он же у тебя взрослый человек, —предлагает Наташа спустя какое-то время.       — Не говорит ничего, — устало проговаривает соседка. Шастун в очередной раз хмурится, чуть отстраняясь от двери, но тут же чувствует руки на своем затылке, а потом с глухим стуком его лоб встречается с деревянной поверхностью двери.       — Говнюк мелкий, — слышит Антон позади, потирая ушибленный лоб и разворачивается, чуть ли не врезаясь грудью в своего деда, который расставил руки по бокам, — ты не охринел подслушивать?       За дверью послышались шорохи, и голоса стали громе. Шастун опустил плечи, резко выдохнул. На него смотрела бабушка и по ней было видно, что та недовольна. Антон не хотел оправдываться, поддался любопытству, что в этом такого? Когда перед вами стоит торт, который уж очень вкусный, какой нормальный человек не откусит совсем маленький кусочек, от этого что-то изменится?       Только вот стоя под тремя строгими взглядами, Шастун начал краснеть, понимая, что нужно что-то говорить, чтобы не отхватить еще больше и не опозориться. Он и так за последние пару дней слишком часто ругался с окружающими его людьми.       — Простите? — его слова прозвучали неискренне, и больше с вопросительной интонацией, чем с утвердительной. Люда покачала головой, возвращаясь на кухню, а бабушка Наташа спросила:       — И много ты успел услышать?       Шастун сглотнул, а много… это сколько? Сколько нужно сказать, чтобы не слетело по первое число? Антон думал соврать и сказать, что смог услышать лишь последнюю фразу, но бабушка так смотрела на него, будто уже знала всё наперед.       — Ну то, что, — Антон опустил голову, нервно покусывая губу, — Арсений взрослый человек и всё! – со стороны, наверняка. это выглядело очень жалко. Дед уже свалил куда-то, чем облегчил исповедь Антона перед бабушкой, но та, кажется, не собиралась смягчаться.       — Так, — она чуть ли не топнула ногой, — я разочарована, Антон, — Шастун потупил взгляд в пол, дабы не смотреть на бабушку, — и надеюсь тебе хватит мозгов, чтобы не говорить об этом Арсению? — громче, чем положено спросила та. Антон испуганно закивал головой, стараясь быстрее закончить этот не самый приятный разговор.