Возвращение

      Павильон Алого Лотоса тонул в предрассветной тишине. В комнате Чу Ваньнина все еще пахло специфическими запахами телесных жидкостей — Наступающий на Бессмертных Император Тасян-Цзюнь до самого утра не отпускал его из своих цепких объятий.              Его тело, лишенное духовной энергии, каждый раз находилось на пределе. Даже сейчас он чувствовал, как поднимается жар — если он сейчас уснет, то навряд ли очнется в ближайшее время. Вот насколько ненасытным был мужчина, крепко обнимающий его даже во сне.              Чу Ваньнин мрачно прикрыл глаза и погрузился в темноту, чувствуя горячее дыхание императора над ухом.              

***

             Тасян-Цзюнь медленно приоткрыл глаза. Он был слишком сонным, чтобы сразу сообразить, где находится. Зато запах цветущей яблони довольно быстро подсказал императору, что обжигающе-горячее тело, которое он держит в своих объятиях, принадлежит Учителю. Это несколько успокоило, и на красивом лице растянулась блаженная улыбка.              Стоп. Обжигающе-горячее?              Темно-фиолетовые глаза широко распахнулись. Сон как рукой сняло. Приподнявшись, мужчина аккуратно развернул тяжело дышащего Чу Ваньнина, уложив его на спину. Все его лицо было влажным от испарины; ко лбу и щекам прилипли черные волосы, губы были приоткрыты — он дышал через рот. Между бровями залегли морщины — Учитель, очевидно, мучился от лихорадки.              — Что? Какого черта? — пробормотал Мо Вэйюй, переводя взгляд на красную сережку в ухе Ваньнина.              «Какой сейчас год? Что-то пошло не так? Дерьмо!» — подумал он, осматриваясь. Зло блеснув глазами, он прикоснулся рукой к своей груди, пытаясь как можно скорее совладать с негативными эмоциями. Чертов цветок! Он уже внутри его сердца. Его душа перенеслась не в то время!              «Я не ожидал, что это будет именно этот день… Нужно убить его, но как? Он прячется в тени…».              — Ха-а… Пожалуйста… — еле слышно пробормотал Чу Ваньнин, сжимая ледяными и тонкими пальцами одеяло.              — Но сначала этот достопочтенный должен позаботиться о тебе, — тихо произнес Мо Жань, прикоснувшись ладонью к влажному от пота лицу Учителя.              Император быстро накинул на себя одежду и, встав с постели, крикнул:              — Евнух Лю! Евнух Лю!              В покои ввалился сгорбленный старик и, поклонившись императору, покорно опустил глаза вниз.              — Ваше Величество, вы звали меня?              — Немедленно пригласи лекарей.              Евнух поднял взгляд, чтобы мельком посмотреть на лежащего в постели Чу Ваньнина. Он пытался понять, насколько в этот раз все серьезно — в прошлый раз Тасян-Цзюнь довольно сильно порвал его изнутри, поэтому евнуху Лю пришлось больше двух недель выхаживать ослабленного и униженного донельзя старейшину Юйхэн.              — У него жар. Тотчас же пригласи лучших придворных лекарей. Что ты стоишь?! — Мо Жань, теряя терпение, рявкал, как самая настоящая шавка, которая пыталась защитить своего хозяина.              — Д-д-да, В-Ваше Величество, — быстро проговорил евнух Лю, скрываясь в дверях.              Мо Жань вернул взгляд к Учителю и недовольно поджал губы. Он уже понимал, что именно его прошлое «я» является причиной подобного плачевного состояния Чу Ваньнина. От этого хотелось разгромить весь этот дворец к чертовой матери, но он лучше кого бы то ни было понимал, что гневом ему ничего не добиться.              Все пошло не по плану. И сейчас ему нужно было расхлебывать кашу, которую он заварил ради Ваньнина.              Мо Жань снова коснулся сердца и, нервно выдохнув, подошел к окну, размышляя, что же ему теперь делать.              

***

             — Ваше… Ваше В-величество…              Тасян-Цзюнь нервно обернулся и в три широких шага сократил разделяющее их с лекарем расстояние.              — Говори, — строго проговорил император, глядя, как старик трогает запястье все еще лихорадящего Чу Ваньнина. Его ужасно раздражало то, что к его человеку прикасаются, но он вынужден был это стерпеть, чтобы Учителю стало легче.              — Ваше Величество, дело в том, что тело Старейшины Юйхэн окончательно ослабло после в-ваших… э-э… постельных забав. К тому же внутри… было много телесной жидкости вперемешку с кровью, и старые разрывы не до конца восстановились, э-э…              Император тяжело вздохнул. Он смотрел на лекаря так же, как голодный стервятник — на свою жертву. Под этим пристальным и злобным взглядом врачеватель, чувствуя угрозу, решил как можно скорее объяснить истинное положение дел:              — В общем, хочу сказать, что в целом все не так страшно, но понадобится некоторое количество времени, чтобы исцелить телесные раны Старейшины Юйхэн.              Тасян-Цзюнь продолжал молчать и хмуриться.              — Сколько? — едва слышно проговорил он, но даже так в чуть хриплом голосе этого ужасающего человека можно было почувствовать колоссальное количество энергии и силы.              Лекарь впервые замялся. Убрав руку от печально известной в узких кругах наложницы Чу, старик негромко предположил:              — Пара-тройка недель…              Мо Жань чуть ли не задохнулся от удивления и возмущения. Взмахнув длинными черными рукавами с золотыми росписями чешуи дракона, он недовольно спросил:              — Так долго? Почему этот достопочтенный должен ждать так долго?!              Чу Ваньнин, услышав тревожащие его крики, завертел головой и тихо пробормотал:              — Прекрати… Остановись… Хватит…              Лицо Императора, Наступающего на Бессмертных, побледнело и помрачнело. Конечно же, он знал, что именно, должно быть, видел в своих кошмарах Чу Ваньнин.              Лекарь неловко покашлял и продолжил объяснения:              — Ваше Величество… Тело Старейшины Юйхэн больше не содержит духовного ядра, по этой причине вылечить его быстрее никак не получится — он является самым обычным человеком.              Мо Вэйюй застыл.              «Точно… Золотое ядро. Да, это и будет выходом…», — подумал он, переводя нежный взгляд на Ваньнина.              — Что ж… в таком случае этот достопочтенный доверится тебе. Обязательно вылечи его к тому времени, когда этот достопочтенный вернется.              Лицо лекаря вытянулось.              — Я… не понимаю, Ваше Величество…              — Ненадолго этому достопочтенному нужно будет уйти в уединение. Евнух Лю! Ты слышал меня?              Старик, до этого стоящий у дверей, сделал один шаг вперед и низко поклонился.              — Да, Ваше Величество…              — Хорошо, — негромко пробормотал Тасян-Цзюнь, подходя ближе к тяжело дышащему Чу Ваньнину. Лекарь, все это время находившийся у его кровати, поспешно присоединился к евнуху Лю.              Император сел на постель Чу Ваньнина и, наклонившись к его уху, тихо прошептал:              — Золотце, подожди, пока этот достопочтенный избавится от всего, что может помешать нашей любви. Быстрее выздоравливай и приходи в себя.              Потом, взглянув на дрожащие ресницы Ваньнина, Мо Жань нежно поцеловал его в бледные и сухие губы, нависнув над ним.              Встав на ноги, Тасян-Цзюнь в последний раз взглянул на наложницу Чу. Поджав губы, он развернулся и поплелся к выходу.              — Евнух Лю, иди со мной. Этому достопочтенному нужно заняться свержением императрицы перед тем, как уйти в уединение, — самоуверенно сказал он, едва сдерживая злобу в сердце, чтобы не сварить эту гадкую женщину в котле.