Проклятые святые.

«похорони меня на цветочном поле,не прикрывая иссохших век,чтоб проросло из них хоть что-то, коли из меня не вырос счастливый человек»

дарья виардо – ангел похоронитель

По сердцу — корнями, по душе — грехом

В этом месте всегда было спокойно. Среди высоких кустарников бузины, покрытых лёгким инеем холодного утра, у небольшого ручья, спрятанного среди камней. Если не знать, где находится эта вода, вечно куда-то спешащая, то никогда не найдешь. Молчаливые слушатели могут сохранить сомнения твоей души и ее тревоги, пошелестят травой, улыбнутся с фотографии в белом овале. Феликс любит здесь прятаться; он сжимает потрёпанную библию в своих маленьких дрожащих руках, шепчет потрескавшимися губами молитву и верит всем сердцем заштопанным. Верит в небо, верит в дождь и пушистые головы одуванчиков. Он любит собирать их на закате, когда цветок уже закрывается и словно прячет в сердцевине какой-то секрет. Мальчик с россыпью веснушек на щеках рассказывает оранжевому солнцу земному свои тревоги, срывает и прячет в холщовый мешок. Улыбается чему-то, смешно морщит нос и подставляет лицо ветру, что так любезно согласился проводить мальчишку домой. А вернувшись в свою маленькую комнату, сядет на колени у кровати и поблагодарит Его за чудесный день. Снимет с изголовья крестик, трепетно поцелует словно лепесток жасмина и повесит обратно. У Феликса на душе лишь покой и любовь ко всему сущему. И все настолько стабильно, что, кажется, он просто следует сюжету книги, не намереваясь изменить даже строку. Так проще, без сюрпризов и смятений, без тревог и лишнего произношения пустых слов о привязанности и прощении.В каждой спокойной жизни человека есть то самое «но», после которого все его тропинки пройденные зарастают, оказываются недоступными, и он стоит на перепутье. От его былой жизни не остаётся ничего, кроме пыльных воспоминаний, потрескавшихся фотографий в альбоме и рассказов. И любой момент может быть переломным, любое слово или жест из-за которых тебе пришлось пойти домой другой дорогой, взять не ту книгу с полки или обронить случайное слово. — Феликс, ты сегодня хорошо поработал, вымой пол и можешь идти. — А мальчишка с душою мотылька улыбнулся, кивнул головой в знак согласия. Сегодня было спокойно (а когда не было?), люди приходили в часовню чтобы послушать молебен, который проводился лишь в положенные дни. Когда молитву читали во время храмового праздника, народу было так много, что его проводили прямо на поле. Феликс помогал своей тётушке, что вырастила его. Мыл полы в маленькой часовне, помогал прихожанам и ставил свечки, следил за иконостасом. По выполнении своих обязанностей, он бежал на поле за часовней, усеянному васильками и ромашками. Там он находил покой и мог свободно дышать.Что-то зашевелилось у его ног и тихонько засмеялось. — Я знаю, что хорош собой, но меня еще ни разу не путали с цветком. Не сорви меня, я сам срываюсь в пропасть. Веснушки на лице Феликса попрятались, побелели, а сам мальчишка подпрыгнул так высоко, словно пытался забраться на тучку. — Кто ты? — Голос дрожал, слишком неожиданно в этом тайном местечке оказался этот странный мальчик. Незнакомец приподнялся на локтях, сощурил один глаз и улыбнулся. — Эрингиум. — Разве ты проклят? Мне стоит тебя остерегаться? — Феликс заинтересовано склонил голову на правое плечо, присел рядом и стал единым организмом с окружающей их травой. — Тебе стоит держаться от меня так далеко, чтобы я мог коснуться своими пальцами твоей души. В этом очаровательном голосе была угроза, она направлена на спокойное существование одного умиротворённого мальчишки, намереваясь впустить в его душу самые потаённые желания и вплестись корнями в самое сердце.