Я всего лишь дворецкий

      План оказывается провальным от начала и до конца. Парнишка, оказавшийся очень сговорчивым и после первого же коктейля предложивший поехать к нему, был ничего. Невысокий, ладный, гибкий, он уже в такси припал к шее Антона, как к источнику вечной молодости. Однако горячее дыхание и влажные поцелуи, которые должны были соблазнять и распалять, казались противными, мерзкими. Алкоголь выветрился слишком быстро, и Антон уже не считал свою идею гениальной.       На очередном светофоре он выскакивает из машины, бормоча извинения, и позорно сбегает. На улице тепло, даже немного душно, но мысли постепенно успокаиваются, и у парня получается призвать их к порядку.       “Искать парня на одну ночь — это последний выход. Ну залип ты на мужика, который тебя старше раза в полтора, и что, конец света? Да, конечно, я теперь с ним жить буду в одном доме, но это же не значит, что… Да ни черта это не значит! Накрутил себя из-за херни, как обычно,” — Шаст болтает сам с собой уже вслух, все равно он на улице один.       Конечно, он помнил, как на него смотрел Арсений, помнил эти интонации, это касание. Но, во-первых, он уже не был уверен, что ему не померещилось. Во-вторых, даже если что-то такое и было, вряд ли тот решит действовать (что подразумевалось под действовать, Антон еще не придумал) теперь, когда станет фактически его подчиненным. Ну и в-третьих, даже если начнет действовать… А чего такого-то? Они оба взрослые люди, которые могут признаться в своих желаниях и воплотить их в жизнь.       С этими мыслями Шаст добрался до своей комнатки в общаге и собрался уже завалиться спать, чтобы наутро собрать вещи, запрыгнуть в машину к Диме и отправиться в новую жизнь. Вечернюю рутину прервал звук оповещения. — Да кому я там понадобился, — парень подтянул к себе телефон и открыл сообщения.       Иконка нового сообщения мигала интригующим “Неизвестный номер”. Открыв сообщение, Шаст опешил. “Добрый вечер, господин. За вами будет подана машина завтра к полудню. Мы ожидаем вас с нетерпением”. Если отбросить варианты вроде “он подписался на БДСМ-рассылку и забыл об этом”, только один человек называл его господином. И этот человек собирался прислать за ним машину? Не противиться же судьбе. В ответ он отправил короткое “О.К.”.

***

      Разумеется, он проспал. Учитывая бурную ночь накануне, странно, что проснулся он всего лишь к двенадцати. Ладно, проснулся Шаст не сам, его вырвали из объятий одеяла звонком ровно в полдень.       Звонил водитель, вежливо интересовавшийся, а не принести ли молодому господину кофе, так как машина уже у дверей. Антон, не будучи дураком, согласился, зная, что все его пожитки лежат ровно там же, где он оставил их, заехав в общагу полтора года назад. Времени подумать о том, что придется привыкнуть к новому обращению и порядкам, у него не было — мысли были заняты судорожным вспоминанием, как он мог забыть предупредить коменданта о выезде и куда проебался второй носок.       Спустя полчаса, весь красный, он вылетел из подъезда, и чуть не сшиб мужика, стоявшего под дверью. Судя по картонному стаканчику в руке, это был его водитель. — Простите, я проспал, а коменданта на месте не было, и… — начал он оправдываться.             Мужик спокойно смотрел на него, будто опаздывающие на тридцать минут парни — норма его жизни. Дождавшись, когда поток красноречия Шастуна иссякнет, он также молча отдал ему кофе, забрал сумку, закинул ее в багажник. Открыл ему дверь машины — в марках Антон не очень разбирался, но авто явно было дорогим.       В салоне приятно пахло кожей и каким-то парфюмом, тихо играла классическая музыка. Машина тронулась с места плавно, под тихое урчание мотора. — Мое имя Сергей. Я ваш водитель, и вам не стоит извиняться передо мной за опоздание. Здесь вы — начальник, — мужик подал голос. Шаст не отрываясь смотрел на нелепый хвостик на голове у водителя и очень старался сдержать хихиканье. Хвостик дергался от каждого движения автомобиля.       Не дождавшись никакого внятного ответа, Сергей глянул в зеркало заднего вида. Парень опять сидел красный, но дергающиеся губы и смешинки в глазах выдавали, что причиной румянцу была уже не задержка на полчаса. — Ну давай уже, чего сдерживаешься, — водитель прекрасно помнил “молодого господина” еще мальчишкой, так что мог позволить себе некоторую фамильярность. — Простите, просто у вас хвостик… Он прыгает, — парень не выдержал и рассмеялся. — Ха-ха, очень смешно. Э, у тебя даже шея красная, помидорка, слышь, — Сергей подпустил восточного акцента в голос. Парень отреагировал очередным взрывом смеха, — Ты меня не помнишь, что ли?       Шаст резко замолчал. Ну вот, мужика обидел, а он пока что был единственным нормальным человеком в этом дурдоме. — Нет, простите, — водитель снова посмотрел в зеркало на парня. — Странно. Я водителем еще при дяде вашем был, — Шаст чуть обиженно посмотрел на хвостатого. Ну да, отношения дяди с племянником были странными, как минимум, не лучший способ расположить к себе парня, — Мы павлинов гоняли с вами. А дядя ваш нас гонял после, мне даже зарплату урезал.       Кажется, это помогло, парень уже не выглядел настороженным комком. Впрочем, возможностей наладить нормальный контакт у них будет еще масса. Антон, кажется, подумал примерно о том же. Шаст съехал немного на сиденье и решил подремать в дороге.       После полубессонной ночи он уснул почти мгновенно. Разбудил его звук открывающейся двери. — Приехали, Антон, — Сергей помог ему выбраться из машины — длинные конечности переоценены, в транспортных средствах им вечно не хватает места, они затекают и мешаются до ужаса.       Здесь было значительно свежее, чем в городе. Шастун потянулся всем телом, приподнявшись на цыпочки, нещадно прохрустывая все суставы. Со стороны, наверное, казалось, что звук сопровождается множественными переломами. Поз вообще скорую вызвать хотел, когда Антон первый раз так при нем сделал.       Сергей же даже не обернулся. На подъездной дорожке послышались шаги, и через секунду возле машины оказался дворецкий. — Добрый день, господин, - мужчина выглядел точно так же, как и неделю назад, — вы, наконец, дома.       В голосе Арсения прозвучали хищные нотки. Антон чуть поежился. Или ему опять мерещится не пойми что?       Дом будто ожил. К его приезду точно готовились: паркет сверкал ярче, чем в прошлый его приезд, в воздухе отчетливо пахло моющими средствами, а некоторые бывшие закрытыми комнаты теперь приветливо распахнули двери. Где-то в задних комнатах звучали шаги и голоса людей, слуг, наверное. Арсений сопроводил его в спальню, не упустив возможности особенно жарко окинуть хозяина взглядом, и оставил его разбирать вещи. “К обеду позвонят”, обронил он, закрывая за собой дверь. Куда позвонят и во что, он не уточнил. Ладно, сами разберемся.       Скромные пожитки Антона заняли ровно полторы полки и одну вешалку в шкафу, что, учитывая размеры шкафа, смотрелось печально. А вот в ванной комнате его ждал сюрприз: на полочках в шкафчике были расставлены совершенно новые умывальные принадлежности. — И зубную щетку не забыл, — прокомментировал увиденное парень, оглядев все это богатство. Дворецкий, а в том, что все это сделал именно он, сомнений не было, позаботился даже о полотенцах и халате — все было совершенно новое, заботливо упакованное в пленку.       Антон решил не отказывать себе в удовольствии и залез в душ, под горячие струи воды, которые даже настраивать особо не приходилось — температура была именно такой, какой должна, не скакала от “глубины Ада” до “сердце твоей бывшей”.       Полотенце ненавязчиво пахло чем-то цветочным, а халат оказался мягким и просто огромным, парень в нем почти утонул. По возвращении в спальню он обнаружил на постели брюки и рубашку — все выглаженное и аккуратно сложенное, и сидело на нем как влитое. Интересно, мерки с него снимали на глаз или кто-то постарался и разведал его параметры? От мысли, что с Арсения бы сталось по стене залезть к нему в комнату в общаге и ночью обмерить его во сне, парень посмеялся. Черт их знает, откуда они знают его размер, просто приятно не выглядеть в костюме пугалом огородным.       В дверь постучали. Не успел Антон подойти к двери, как она сама чуть приоткрылась, а в образовавшуюся щель просунулась рука с колокольчиком. — Господин, я же обещал, к обеду позвоним, — дворецкий, а это, разумеется, был он, распахнул дверь до конца и замер в проходе, — я рад, что одежда вам подошла.       Обед не был похож на прием у королевы: ни армии ножей и вилок, ни перемен блюд, ни официантов. Все было просто и вкусно — безумно вкусно, если честно — но расслабиться ему ни на секунду не давал пристальный взгляд голубых глаз, который он чувствовал между лопатками.       После еды он изъявил желание подробнее осмотреть дом, чтобы начать в нем ориентироваться самому, и Арсений и тут сопровождал каждый его шаг, следуя неотступной тенью за ним. Это уже начинало действовать на нервы. — А вы во мне непременно дырку прожечь хотите, или боитесь, что я вдруг испарюсь, если вы взгляд отведете? — Антон резко обернулся и обнаружил, что дворецкий подкрался совсем близко, чуть меньше удачи и кто-то оказался бы с разбитым носом. У него было предположение, кому могло не повезти.       Впрочем, ему уже не повезло. Арсений был совсем близко — снова — и отступать не собирался. Шаст чувствовал жар его тела, они почти соприкасались руками. Он неосторожно перевел взгляд со лба дворецкого ниже, в глаза, и опять пропал. Голубизна глаз была поверхностной, и смотря вот так, в упор, становилось ясно, что всей глубины не прочесть не дано никому. Глаза — зеркало души? У человека перед ним души будто не было.       Ничем другим (кроме отсутствия души, да) нельзя было объяснить, что в следующий момент его резко притянули за ворот рубашки ближе. Три секунды он ощущал чужое дыхание на губах, ровно три, он считал. А потом изящные пальцы огладили тонкую ткань, поправляя и возвращая на место, и вдруг он оказался в коридоре один.

***

      Подробный осмотр дома в одиночестве помог Антону, наконец, понять и запомнить планировку поместья, а кроме того, всколыхнул воспоминания. Мальчишкой лет шести он облазил здесь каждый уголок, но с тех пор многие комнаты изменили свое убранство. Например, в его детстве здесь точно не было тогда музыкальной комнаты, большую часть которой занимал черный рояль. Он заманчиво поблескивал лакированной крышкой, сейчас закрытой, а чуть желтоватые от времени клавиши будто приглашали прикоснуться к ним.       Шаст вспомнил, как мама в его детстве — давным давно — печально смотрела на пианино в витрине магазина инструментов, а однажды они зашли вместе, и она научила его играть “Собачий вальс” — самое простое произведение, которое знают, кажется, все.       Как зачарованный, парень подошел к роялю, протянул руку. Пальцы, чуть дрожа, коснулись черных клавиш. Чистый, хрустальный звук недавно настроенного инструмента громко прозвучал в висящей тишине. Он сыграл еще пару нот, подумал, что, наверное, мама была бы рада, если бы он научился играть по-настоящему. — Надо сказать Арсению, чтобы нашел мне учителя, — задумчиво произнес парень. И тут же удивился. Кажется, поместье влияет на его подсознание — он впервые задумался о чем-то, как хозяин, как… да, как господин, которым его все здесь величают! Но это не пугало его. Наоборот, кажется, быть господином старого поместья — именно то, чего ему недоставало всю жизнь. — Да, кровь — великое дело, — едва слышно проронил дворецкий, наблюдающий за молодым господином из коридора. Хочется парню поиграть в исследователя? Да легко! Но без присмотра его оставлять он все равно не собирался.       Мало ли, какие секреты хранит старый дом.