щастья.net

             — Смотри! На форуме их клуба пишут… «Куда делся Арт Фишер?» Прикинь, он проебал чемпионат! И вот тут народ переживает: «Просралисукифишера?» Гладенько так, без правил, молодцы… И вот: «Уже третий месяц Андрей без Тёмочки… Где Тёмочка?» Чмоки-чмоки. Сю-сю-сю… «Стоит ли ехать в Геную?» — «У Тёмы такие зелёные глазки… и шея…» И вот тут про задницу. Бля-а-а… Читать? — Лёха достал уже своими изысканиями. — Вот опять: «Просралисукифишера!» И вот: «Не понял, Фишер где?» Чо тут непонятного? Сказали же, что просрали… Опять про задницу. Блядь, она такая невъебенная? — Лёха невероятно дотошный.       — Так, ты что от меня хочешь? — Никита наконец отвлёкся от задания по ТГС, тем более что «Компас» глючил через браузер.       — Я думаю, как нас всех от него избавить. А если этому чемпиону в фейсбуке написать, где его Арт, сука, Фишер? Что он у нас! И он примчит сюда на крыльях любви… или чего там… И заберёт. Ну, народ ведь страдает… Народу нужен Рыбачок!       — Пиши что хочешь, мне пофиг.       — Я ведь напишу.       — Пиши.       — Хм… «Господин…» Не, это лишнее… Тупо напрямую. «Артём Фишер, ваш самый результативный напарник, живёт в нашей общаге… Город такой-то… Фото прилагается…» А может, ему дать номер моего телефона?       — Отъебись, а?       — А может, твой номер дать? Давай твой, ты лучше с ним поговоришь…       — Стоп… Ты его фоткал?       — Да запросто!       — Покажи!       — Леший, ты меня пугаешь.       — Отъебись.       Но фотографии показал. Лёха с Киром и Расулом вчера подсматривали за тренировкой «Радиуса». От этой разведывательной вылазки и образовалась такая ретивость в решении проблемы, плюс осталось три фотографии. На одной Артём подаёт, фотка смазана, на второй он стоит рядом с бугаём Бормотовым и что-то ему говорит, на третьей он вообще не в спортзале, а на автобусной остановке. Посреди людей в тёмном его нежно-розовая куртка была как бельмо. Никаких помпонов, конечно, не было, но цвет куртки, яркие кроссы на сложной и высокой основе и меховые наушники на белобрысой голове заставляли обращать внимание на этого статного парня. Две девчонки позади откровенно пялились на Артёма.       — Расул сказал, что у него куртка зачётная, хотя и такого чмошного цвета. Какая-то фирма швейцарская. А вот над меховушками в ушах мы поржали.       — Это реально наушники, с музыкой… Но согласен, смотрятся так себе… — Никита знал, что в ушах у Тёмыча бесконечное техно от Worakls, он не по-пацански не любил ни рок, ни рэп. Да и вообще тексты. Только инструменталка.       — Смотрятся пидористически-юмористически. А если пацаны с радиофака поймут, что он стопроцентный голубок, то будут иметь с ним дело?       — Не знаю.       — Так я ведь пишу Сапегину этому?       — Пиши, но надежда слабая.       — Он же сказал, что «практически сбежал» из Калининграда. Что напарник его хотел силой вернуть…       — Как можно силой вернуть? Он его побил от злости за ослиную упёртость.       — Что-то тут нечисто… Может, его побили как раз за приставания? А чо, Сапегин прям ведьмак на пляже! Да ещё и полуголые всегда…       — С чего это они полуголые? Они ж не бабы, в нормальных шортах на площадке.       — Всё равно, солнце, песок, музыка эта дебильная — всё это располагает к разврату. Думаю, что Рыбачок распустил слюни и ручки и огрёб по полной…       — Так, всё, мне надо чертёж доделать, а то Воеводин завтра зверствовать начнёт… — Никита вновь подсел к ноутбуку.       — Тебе трубы на схеме важнее нашего общего дела! Ты вообще на себя не похож! Михрютку в прошлом году ты выдавил с курса… И заметь, именно ты! А этого пидора обхаживаешь! Ещё бегать с ним собрался по утрам…       — Во-первых, Михрютка поганил наш факультет, а не радиофак! Во-вторых, Михрютка себя вёл как пидор, а этот нет. А в-третьих, отъебись от меня! Может, я пока не решил, как избавиться от Рыбачка. Он же не Михрютка. Да и за него весь «Радиус» встанет, он для них «священная корова»…       — Кто?       — …никто! Не мешай, мне завтра чертёж этот кровь из носу надо сдать!       Лёха недовольно заткнулся. А Никита всё равно не мог собрать себя и эту долбаную схему коммуникационных сетей на модели, которую задал препод. Мешали эти тревожные мысли.       «Сравнил! Михрютку и Тёмыча! Тот задрот, а этот нормальный чел. Ну да, голубок. Но ведь он это не демонстрирует! Морду не красит, жопу не отклячивает, курит нормальные сиги и пальчик не оттопыривает при этом. Голос тоже не писклявый. Михрютка был просто убожище! И постоять за себя не мог, чуть что — сопли-слёзы… Тьфу».       Никита вспомнил, как они после зала у Михрютки всю одежду в окно выбросили, пока он в душе песни напевал. И одежду, и обувь, и полотенце… А сумку с телефоном заперли в другом шкафчике. Как он, голый, вышел из душа и метался по раздевалке, а их банда наблюдала за его истерикой. Сам Леший ещё прикинулся, что снимает бедолагу на телефон. Он, конечно, этого не делал, понятно же, что за подобный фортель можно и огрести по закону. Но Михрютка-то этого не знал… Потом они ушли, оставив голого нытика самостоятельно разбираться с проблемой. Им после девчонки рассказали, как Михрютка, он же Димасик Копылов, уговаривал пришедшую на тренировку в зал группу по фитнесу принести ему хоть что-то из вещей. Как они вместе с ним искали его телефон, как утешали голубка.       Прокатил бы такой сюжет по отношению к Фишеру? Однозначно нет. Во-первых, одна часть банды бы точно пострадала от самого Рыбачка, вторая — от радиофака. Во-вторых, что-то подсказывало, что Артём бы тупо голым пошёл на улицу, у него не застрянет, да и удовольствия в виде беспомощных истерических воплей он обидчикам точно не доставит. А в-третьих… Есть и «в-третьих». Нечто не формулируемое, нечто странное и даже страшное в самом Никите. И это нечто не давало покоя.       Например, вчера.       Они, как обычно, покидали мяч на брошенной и уже подмороженной площадке. Потом сидели на холодном бетонном блоке и даже курили.       — Ты знаешь, что Леший был сегодня на нашей тренировке?       — Серьёзно?       — Ага. Смешные. Как школьники прятались.       — Где?       — Сначала в тренерской, потом на балконе. Ты с ним живёшь, чем это грозит? Ребята говорят, что раньше такого не наблюдалось.       — Чую, ты их заинтересовал. Ты же не думаешь, что твоё чемпионское прошлое тут для всех тайна?       — Так чем мне это грозит?       — Они просто ходили на тебя посмотреть. Не парься.       — Олег Бормотов мне сказал, чтобы я, если что, подавал сигналы опасности, — хихикал Артём, — типа они встрянут и этим «лишенцам» — так они вас называют — дадут адекватный ответ.       — Адекватный чему?       — Ну, агрессии. — Тёмыч широко улыбался. — Они тут мне порассказывали. Что пару лет назад ваша банда отметелила какого-то парня из эконома. А в прошлом году довела до попытки самоубийства девчонку из общаги…       — Ты что! Не верь! Это кого? — И тут вдруг сердце Никитоса начало нещадно колотить.       — Какую-то Маньку.       — Не верь! Это не мы! Мы, может, пару раз всего с ней общались! Она изначально была блаженной. Движения такие гуманоидские, идиотская улыбка на лице, шмотки из обанкротившегося «Секонд-хенда»… Серьёзно! Мы не при делах.       — Возможно, это просто репутация вашей компании.       — Стопудово! Если уж в чём и обвинять, так это в Михрютке.       — Это парень по имени Дима? Митя?       — Он! И про него, что ли, говорили?       — И про него. Как ты можешь общаться с этим Лешим? Ты же не такой. Не гомофоб.       — А что про Митьку говорят? — Никита опять почувствовал, что вспотел и сердце трепыхает, как тот самый Михрютка в его захвате.       — Говорят, что ушёл из универа. Сам. Но вы его выдавили.       — Ты просто его не знаешь. Он был…       — Да похуй, какой он был… Был, да нет теперь. — Лицо с такими чёрными бровями и правильным ртом приблизилось. — Ты же не такой, Ник? — И больно за грудиной. Вдруг. И рот этот. Что за новый сорт инфаркта? «Сука, что же это такое? Почему больно дышать?»       — Я не такой, — врёт Никита.       — Твой Леший — урод.       — Он урод.       — Почему же ты с ним дружишь?       И Никита замолчал. Передал лимонный «Швепс» напарнику, размял через штаны икры ног, потянулся, перезавязал кроссы, вякнул что-то про погоду, заинтересовался чем-то в «ВКонтакте», заметил, что «дебильные мошки в это время года — это пиздец»… И не знал, что ещё сказать.       Всё потому, что он такой. И он и есть Леший.              На следующее утро после пробежки и отжиманий они ещё бакланили, сидя на детской скрипучей карусельке. И Никита решил спросить, памятуя вчерашний мессендж в Калининград:       — А если твой Сапегин узнает, куда ты удрал, он приедет?       — М-м-м… Думаю, что уже нет. Почти три месяца прошло. А без тренировок так вообще восемь месяцев. Вряд ли я ему нужен, форму надо поддерживать.       — Ты же тренируешься.       — Это не то.       — А ты знаешь, что он с новым напарником не вышел даже из группы в Генуе?       — Знаю. Мишка Жирнов ему не подходит по темпераменту. Он такой же двинутый, слишком эмоциональный, хотя, конечно, он классный, однажды он…       — А Сапегин двинутый? — перебил Артёма Никита, какой-то Мишка был абсолютно неинтересен.       — В смысле темперамента — да. Холерик. Быстро вспыхивает, орёт от радости, не сразу может себя собрать, если неудача, иногда начинает злиться на площадке, а это ж потеря контроля… Лупит со всей дури.       — А ты, значит, умел утихомирить?       — Просто я не лез. На его ор не реагировал. Ну и игру замедлял… А Мишка и сам не может иногда контролировать себя. И он старше нас на четыре года, лидер, весь такой опытный. Андрюха, наверное, психует…       — Зачем же они в пару встали?       — Ты думаешь, в клубе куча свободных игроков такого уровня? Не случайно же Андрюха в августе донимал меня.       — Мне, если честно, трудно понять, почему ты не вернулся. Там у тебя была жизнь, новые города, цели, а тут что? Ржавая каруселька и общий душ на этаже. Охуеть — альтернатива.       — Я же тебе отвечал почему…       — Потому что пережить не можешь, что Сапегин не будет никогда под тобой… э-э-э или на тебе? — Неожиданно Никита покраснел.       — Иди ты… Вот и говори тебе.       — Нет, ну встал бы в пару с этим, с «жирным» — и все дела!       — С Жирновым? Не-е-ет, Сапегин меня не отпускал. Он пригрозил, что если я буду выступать не с ним, то все узнают про моё гейство. А мы хоть и на самом западе, но по-западному спокойно ко всему этому никто не относится.       — Может, он просто пугал.       — Не особо хотелось проверять. Он вообще мне такого наговорил, особенно в последний раз! Например, что согласен изредка потерпеть, если мне приспичит.       — Вот урод.       — Подозреваю, что не уродливее твоего Лешего.       — Бля! Леший-то тут при чём?       — Это я тебе намекаю на то, чтобы ты не особо там распространялся обо мне.       — Заебись! Хорошего ты обо мне мнения!       — Что там твой Лёха высмотрел на нашей тренировке?       — Теперь ты его кумир.       — Прикольно!       И в комнате с Лёхой:       — И что, ты вчера отправил Сапегину весточку про Рыбачка?       — Отправил, и я вижу, что этот чемпион её прочитал, но молчит. Наверное, ты прав: надежда слабая… Вряд ли он приедет.       «Нихрена не слабая, скорее всего приедет. Я бы приехал. Фига ли я Лёху не остановил вчера?» — подумал Никита. Подумал, но вслух не сказал.