Юг

– Отвернись, – Альфонс вжал голову в плечи. – Это ещё что за новости? – ошарашенно заморгал Эд. – Говорю тебе – отвернись. Пусть сначала Флетчер посмотрит, а потом уже ты. – С каких это пор?.. – Эд, ну пожалуйста! Это моя прихоть! – в голосе Ала звучали едва ли не слёзы, и Эдвард испуганно торопливо отвернулся. – Хорошо-хорошо, прости, не буду… – Не нервничай, Ал, всё хорошо, – Флетчер слегка нервозно улыбнулся. – Давай… – Хорошо… – Альфонс вздохнул, опустил голову и плохо гнущимися пальцами принялся расстёгивать свою рубашку. Ни Флетчер, ни Эд, вынужденный смотреть куда-то в стенку, не торопили его, и это заняло достаточно много времени. Наконец, младший Элрик справился с пуговицами, удостоверился, что Эдвард не смотрит, и скинул рубашку на кровать. – Ох бля… – Флетчер зажал себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть, и Эд болезненно дёрнулся. Что же там такое, что Флетчер – сам Флетчер! – нецензурно выругался?.. На его глаза вдруг мягко легла ладонь Альфонса. – Ал!.. – На всякий случай. Вот поэтому я и не хотел, чтобы Эд сразу всё видел, – Ал грустно хмыкнул. – Ты можешь хоть что-то из этого сразу поправить?.. – У тебя слишком много всего, чтобы я справился, ты знаешь, у меня медицинская алхимия много сил отбирает, но могу кое-что… у тебя сломаны рёбра? – Не знаю, наверное… – Да как не знаю, ты что, не чувствуешь?! – Мне просто везде больно. А когда он бил, я не чувствовал… может, он и сломал мне пару рёбер. Я даже не знаю, вчера это было или три дня назад, когда он впервые заехал так… – Боже, Ал, скоро мне успокоительное понадобится… подними руки. – Щекотно… – Ну уж терпи! Через минуту – Эду были заметны только зеленоватые отсветы сквозь пальцы Альфонса – Флетчер удовлетворённо произнёс: – Так, теперь рёбра на месте. Это, правда, не значит, что они срослись, я только начал процесс регенерации тканей, но… я знаю, странно, что я могу восстановить рёбра, но не могу синяки – но просто сил не хватит… – Ничего, спасибо, Флетчер, мне теперь хоть дышать легче стало… – Это радует. А теперь ложись на подушку и сильно не дёргайся – надо тебя в остальном осмотреть. И вряд ли я что-то уже поправлю, поэтому пусть Эд смотрит. – Ну ладно… Ладонь исчезла, и Эдвард торопливо обернулся, тут же выдав трёхэтажную и очень эмоциональную матерную конструкцию, заставившую и Флетчера, и Альфонса густо покраснеть. – Эд! – Братик! – Надо было мне всё же остаться с ними, – сквозь зубы процедил Эд, яростно сжав кулаки. – Я бы ему… Он вдруг осёкся, поймав испуганный взгляд Ала. Младший Элрик прямо сжался, бессознательно прикрывая лицо руками. – Ох, Ал, прости меня, пожалуйста, я идиот! – этого хватило, чтобы весь гнев Эдварда как ветром сдуло. – Ну его к чёрту… прости, я не… можно тебя обнять? Альфонс уронил руки, явно расслабляясь, и молча кивнул Эду. Тот, мысленно ругая себя на все лады за неосторожность – да какое ему дело до чёртового Каракозы, когда тут Ал, которого так панически пугает любая слишком бурная реакция (да и не может быть по-другому после всего, что он натерпелся, даже с тем, что Эд не знал ещё всего наверняка) и любое упоминание этой дряни? – медленно и бережно притянул брата к себе, стараясь не задеть ни одного из многочисленных синих, зеленовато-жёлтых и алых пятен и полос на его теле. Альфонс уткнулся ему носом в плечо, и Эдвард теперь нежно, едва ощутимо водил пальцами по его шее. – Ай!.. – Ал зашипел от боли. – Прости-прости, я хотел проверить, не сломана ли кость… – Флетчер и сам испуганно дёрнулся, поднимая руки. – Похоже, просто ушиб… – Н-ничего, – Ал зажмурился, и Эд поджал губы – плечу стало мокро. Ничего себе ничего, что Альфонса до слёз от боли доводит! – Мне нужно посмотреть твою спину, Ал, можно? – Д-да… Эд, помоги мне? Старший молча аккуратно уложил брата на себя, не заставляя отстраняться и не переставая гладить его по голове, шее и плечам. Флетчер закашлялся, Эд опустил глаза и болезненно зажмурился, заставляя себя проглотить вновь закипевшую в груди ярость. Да что за изверг этот Каракоза, за что можно было так обойтись с Алом? На спине точно не было ни одного живого места. И даже прежде, чем Флетчер успел дотронуться до неестественно смещённой лопатки, Альфонс, давясь слезами, глухо попросил: – Можешь сначала поясницу?.. Мне кажется, что он мне почки отбил. Эдвард прижался губами к его лбу. Чтоб его… «Эд, мне так больно…» Он даже вздрогнул от неожиданности – они очень давно так не разговаривали. «Солнце, я понимаю, мне так хочется тебе помочь, но я не знаю, чем…» «Эд… без тебя было так страшно, я боялся, что мне не хватит сил…» «Что он с тобой делал?» «Он… он… ты много видел в первый раз?» «Почти всё…» «То же самое, только больнее, резче и чаще… он хотел, чтобы я сказал “да” - а я не мог, я же только твой, правда, Эд?» «Правда, Ал, мой… прости, что я не уберёг тебя и так долго искал…» «Ты меня нашёл, это главное, Эд. Я так тебя люблю. Больно…» «Я тоже тебя безумно люблю, маленький мой. Потерпи, скоро всё пройдёт». «Обещаешь?» «Обещаю, Флетчер тебя вылечит. Он меня вылечил… когда тебе станет лучше, я расскажу тебе, как это было». «Правда?» «Правда, братик». Альфонс улыбнулся сквозь слёзы, чуть повернув голову и прижавшись щекой к плечу Эдварда. Он изредка тихо шипел от боли или всхлипывал, когда Флетчер, бледный от беспокойства, вправлял ему кости или возвращал на место смещённые внутренние органы. Эд продолжал ласково гладить брата – он чувствовал, как от его прикосновений спадает чудовищное напряжение, которым были сведены мышцы Ала. Почти идиллия, если бы всё тело младшего Элрика не покрывали жуткого вида и размера синяки. – Да, войдите! – крикнул Флетчер, оборачиваясь на осторожный стук в дверь. Он уже начал переживать, и теперь с облегчением выдохнул, когда на пороге показались Рой и Рассел. Они застыли, стеклянными глазами уставившись на спину вновь задремавшего на руках Эда Альфонса. Рассел присвистнул, Рой кашлянул, они переглянулись – и кивнули друг другу. – Всё нормально? – тихо спросил Эдвард, переводя взгляд с одного из них на другого и обратно. Он слегка покраснел от смущения, но выпускать Ала не собирался. – Да. Всё в норме, – Рассел подошёл к кровати, сел на свой стул и встретился с Эдом глазами. Пары секунд зрительного контакта хватило, чтобы они поняли друг друга, и Эд дёрнул уголком губ. Что ж. Теперь он точно мог не думать о том человеке. – Как он? – старший Трингам кивнул на Ала, и его собственный взгляд, за секунду до этого холодно-жестокий, моментально смягчился и потеплел. – Получше, но, как видишь… отлёживаться будет долго, – шёпотом ответил ему Эдвард, убирая с глаз Альфонса растрепавшуюся чёлку. – А в целом? – Рой, занявший своё законное место в ногах Элриков, обеспокоенно вопросительно взглянул на устало потянувшегося Флетчера – всё-таки медицинские преобразования требовали ох сколько сил. Но младший Трингам держался вполне бодро – и потому только пожал плечами, склонившись вновь над плечом Ала. – В целом, его жизнь вне опасности. Со здоровьем похуже, но я почти уверен, что смогу его полностью вылечить за пару недель. А Эда – за пару дней. Да, Эд, а то ты уже и забыл, что тебе тоже надо лечиться. – Забыл, не спорю, просто я себя совсем не чувствую больным, – Эд усмехнулся, возвращая ладонь на светлую макушку Альфонса. – А так… – Мне нужно проверить ноги Ала. И ещё его надо покормить. Разбуди его, Эд. – Но он так очаровательно спит… ладно, сейчас, – поморщился тот, впрочем, покорно наклоняясь к лицу младшего. – Эй, спящая красавица, подъём, обедать пора… – Я не голодный… – сонно пробормотал Ал – но вдруг широко открыл глаза и с недоумением уставился в лицо Эда. – Спящая красавица? – А что, нет?.. Флетчер вдруг всплеснул руками и расхохотался, запрокинув голову. – А ведь и впрямь… Если вспомнить, как Эд тебя там привёл в чувство… один в один получается! – Что-о, и ты туда же? – Альфонс обернулся, с изумлением глядя на заливающегося лучшего друга. – Да что вообще происходит? – Да у тебя просто теперь новое прозвище, Ал, и ты не скоро от него отделаешься, потому что оно тебе очень подходит, – Рассел махнул рукой и тоже рассмеялся. Ал беспомощно поднял голову. – Рой, ну хоть вы… и ты, Брут! Мустанг, прикрыв глаза рукой, трясся от беззвучного смеха. Альфонс насупился, поворачиваясь обратно к старшему брату, кусающему губы, чтобы не присоединиться к всеобщему веселью. – Что за нахрен, Эд? – Да что тебе объяснять, Принцесса? Ты очнулся только после того, как я тебя поцеловал! Дело, конечно, в особой чувствительности губ и бла-бла-бла, если тебе нужна научная справка, спроси у Флетчера, он у нас ходячая энциклопедия, но мне больше нравится думать, что я имею теперь полное право называть тебя Спящей красавицей – тем более ты и правда жутко красивый! – Так жутко или красивый, ты уже определись! – Ал, густо покрасневший от смущения к всеобщему удовольствию, откинул снова упавшую на глаза чёлку и звонко рассмеялся – чего не делал совсем уж давно. Это было слишком мило и прекрасно, поэтому Эд уже через секунду сгрёб его в охапку и осыпал теперь лицо и руки брата поцелуями. – Э-эд, задушишь! Да твою ж… Эд… Я тебя тоже люблю, братец! – Ал, не прекращая смеяться, отбивался от стальных объятий старшего брата – впрочем, не очень-то активно. – Поосторожнее, Эд, у него ещё рёбра не срослись! – хохоча, махал руками Флетчер. – Если ты его задушишь, это будет уже не сон, а асфиксия, Эд! – держась за живот, уговаривал Эдварда всхлипывающий от смеха Рассел. – Стальной, тебе же самому будить некого будет! – подвывал вытирающий глаза Мустанг. – Отстаньте, он слишком милый, так и съел бы! – Не ешь меня, братец, я костлявый, и вообще я тебе ещё пригожусь… – Я подумаю над твоим предложением, Принцесса! – А это-то откуда? – Ну раз Спящая красавица, то можно и Принцесса! А как волосы совсем отрастут, тогда тем более можно будет! – Э-э-эд! Ал совсем раскраснелся от смеха. Его тёмно-золотые волосы роскошной копной обрамляли ещё аристократически бледное лицо. Карие глаза искрились весельем и счастьем, припухшие от поцелуев губы то и дело обнажали белоснежный ряд зубов. Эд замер, прежде чем вновь заткнуть его поцелуем. Да как же не Принцесса? Более подходящего прозвища и не придумать.