Юг

– Э-эд, алё, просыпайся, завтракать пора… – А, чего, завтрак? – Эдвард широко распахнул глаза, сталкиваясь взглядом со смеющимися глазами Рассела. – Это я всегда за… а чего шёпотом? – Так Ал же тоже ещё спит, я не знаю, как его будить… – Ал? – Эд скосил глаза и расплылся в улыбке. Альфонс мирно сопел у него на плече. Дыхание младшего Элрика было ровным, глубоким и тёплым – старший ощущал его на своей коже, – щёки разрумянились. Эд бы с удовольствием закричал сейчас от распирающего его восторга и счастья, если бы не боялся разбудить это чудо. – И правда… – А, Эд, ты уже проснулся… – Флетчер склонился над плечом Рассела и приветственно помахал Эдварду ладонью. Он выглядел ещё немного сонным, но вполне довольным. – Слушай, разбуди-ка Ала. Ему тоже надо поесть. Только осторожно, без резких движений. – И как ты хочешь, чтобы я это сделал? – Ну, у тебя явно есть пара способов в запасе… – Чего, как вчера, что ли?.. – А это уж как хочешь, тебе виднее, – Рассел хмыкнул, смущённо отворачиваясь. Флетчер с улыбкой развёл руками – мол, пожалуйста, если так правильно… Эдвард, густо покрасневший до корней волос (ну ладно вчера, вчера понятно, ему на всех всё равно было, а сегодня он уже как минимум выспался, и перед друзьями теперь было до ужаса неловко), еле слышно фыркнул и наклонился к лицу Альфонса. А впрочем, к чёрту всех и всё. Это же его Ал. И большего удовольствия с утра, чем разбудить его поцелуем, представить сложно. Он медленно подался вперёд ещё чуть-чуть и коснулся губ Ала своими. Голова моментально закружилась, как будто он опрокинул стопку чистого спирта. Что там было про нервные окончания? Альфонс зажмурился на секунду и открыл светлые глаза, с улыбкой, искорками смеха и абсолютной любовью смотрящие на Эдварда. – Однозначно Спящая красавица, – подытожил Эд, слегка отстраняясь от него, чтобы иметь возможность любоваться всем и сразу. – Доброе утро, Принцесса! – Ты меня так всегда что ли будить собираешься теперь? – беззлобно рассмеялся Альфонс, тоже краснея на глазах – не то от смущения, не то от удовольствия. – Я не пойму, ты что-то против имеешь? – Да вовсе нет, просто… – Ну так и не ворчи! – Да я не ворчал, я просто спрашивал… Ой, вы тоже тут? – Ал откинул голову назад и столкнулся взглядом с хихикающим Флетчером. Щёки его из малиновых стали багровыми. Теперь точно от смущения. – Ага, доброе утро, Ал… – Слушай, братец, прекрати краснеть, я не понимаю, чего мне хочется теперь больше – затискать тебя до смерти или потребовать, чтобы Флетчер немедленно измерил тебе температуру! – приподнявшись на локте, усмехнулся Эд. – Эд! – Так ты его сам и довёл до такого состояния, тоже мне командир нашёлся! – Рассел, наконец, обернулся к ним, тоже давясь смешком. – Я? Я довёл? Он сам!.. – Если бы я сам, Эд, это бы называлось по-другому… – И как же, позволь узнать? «Селфцест, полагаю. А мне больше по душе инцест». «Фи, Ал, как некультурно!..» – Эд, теперь ты тоже сам себя довёл? – Флетчер звонко хохотнул, откинувшись на спинку стула. – Ты теперь похож на… – На тухлый помидор, как я ему всегда и говорил в детстве! – Ну ладно, ладно, всё, теперь мы квиты, – пробурчал Эд, деловито поправляя себе подушку, чтобы можно было сидеть. – А куда это фюрер делся, а? – Он собирался позвонить Ризе, а ещё зайти куда-то, я так и не понял, – Рассел пожал плечами. – А-а, заботливо с его стороны, действительно… Ал, давай я тебе тоже поправлю подушку. – Я сам… ай ладно, поправляй. Между прочим, – Альфонс опустил голову на свои согнутые колени, пока Эд действительно взбивал ему подушку, – а ты, братец, Винри звонил?.. Если я не ошибаюсь, воскресенье было три дня назад… Эд застыл. Ал обернулся и тяжело вздохнул на выражение ужаса на лице Эдварда. – Ну вот, опять влетит по первое число, да что ж такое… – пробормотал он, снова откидываясь на подушку. – Ну вообще-то, – вдруг кашлянул Рассел. Элрики уставились на него одинаковыми недоумевающими взглядами, – вообще-то не влетит. Я звонил Винри сам, как раз в воскресенье. Сказал, что у вас катастрофический завал и вы пока позвонить не сможете. Она, конечно, поворчала, но… Эй, это что за взгляд такой? Эд и Ал переглянулись и снова уставились на старшего Трингама. Только теперь оба ехидно улыбались. – Сам позвонил, говоришь? – Эд лукаво сощурился. – И она не удивилась? И часто ты с ней так созваниваешься? – Я… это что ещё за вопросы? К чему ты клонишь? – Рассел вдруг ни с того ни с сего вспыхнул до корней волос, подтвердив догадки Эдварда и Альфонса. – Чего ей удивляться, она так и сказала, что от таких оболтусов, как вы, она чего-то подобного всегда ожидает… – Оставим вопрос, кто из нас тут оболтус, ты лучше на последний вопрос Эда ответь, – Альфонс многозначительно наклонил голову. – Часто ты звонишь Винри? – Ну, эм… вообще нет – раз-два в неделю… Да что-о?! Эд прикрыл глаза ладонью, издавая обычную смесь криков чаек и воплей тюленей. Ал похлопал его по плечу, кусая губы, чтобы тоже не рассмеяться. – Эд, ты только это, дыши, пожалуйста… Просто выходит, что ты ей звонишь чаще, чем мы с Эдом… – А что тут такого? После похорон бабули Пинако она была совсем никакая, вы тоже не особо живые были, надо же было кому-то её поддержать? Мы с тех пор с ней и созваниваемся… Ну, так и получилось, что мы договорились по средам и воскресеньям… Флетчер, чего они ржут? Флетчер? Младший Трингам, отвернувшись, махнул Расселу рукой. Но плечи его предательски дрожали. – И ты туда же?! Да что с вами всеми такое?! – Да так, вот чего она такая весёлая по вечерам воскресенья… – вытирая слёзы и шумно выдыхая, выдавил из себя Эдвард. – Ну и о чём вы там воркуете, а? – Да с чего ты вообще взял?.. – Рассел, всё ещё красный, как варёный рак, сердито скрестил руки на груди. – Просто болтаем! По-дружески! В чём проблема-то? Она рассказывает, как её дела и что там нового она придумала с автобронёй, я рассказываю про наши похождения и опыты… – Пресвятая блин Истина, чокнутый механик и чокнутый алхимик, вот это парочка… – Ал обречённо покачал головой, уставившись в потолок. – А дети у вас на чём чокнутые будут?.. – Альфонс, я тебе сейчас подушкой врежу и не посмотрю, что ты больной! – Но-но, только попробуй на моего брата руку поднять, я тебе сам так врежу, что мало не покажется! – Эд бесцеремонно сгрёб истерично хихикающего Ала в охапку и грозно сверкнул глазами на лучшего друга – впрочем, с улыбкой он ничего не мог сделать. – А если вы болтаете по-дружески, чего ж ты тогда так покраснел как философский камень, а, Блистательный товарищ Рассел? Тот открыл было рот, чтобы быстро ответить – да так и замер, вызвав у всех троих взрыв хохота. – Ладно-ладно, хватит уже, ребят, мне ж его потом откачивать придётся! – буквально взвыл Флетчер через минуту. – Я вас ненавижу, честное слово, – пробормотал Рассел, обречённо прикрыв глаза ладонью. – Просто ненавижу… – Ой да брось ты, ты же ей нравишься! Давно пора пригласить её на свидание! – Что ты вообще несёшь, Эд, какое к чертям свидание? – Ну зачем же к чертям… так, Ал, как встанем на ноги, позовём Винри погостить недельку в Централе у нас, да? – Ага, я буду рад её видеть… А ты, Рассел, действуй в это время, а то в самом деле! – Вы что, серьёзно сейчас? – Рассел отнял ладонь от лица и испуганно взглянул на Эда и Ала. Он даже слегка побледнел. – А почему нет? Что в этом такого? – Ал пожал плечами. – Ты ей и правда нравишься, просто пригласи её! – Легко сказать пригласи, сам-то ты себе это как представляешь? – Ну как… «Госпожа Рокбелл, позвольте пригласить вас провести со мной лучший вечер в моей жизни, не согласитесь ли вы стать моей женой…» – Очень смешно, Эд. Прям помираю со смеху. – А если серьёзно, просто позови её погулять, – Ал, слегка пихнув Эда в бок, ободряюще улыбнулся Расселу. – И предложи заглянуть в магазин с инструментами, чтобы докупить ей какую-то очередную хрень, о которой вы с ней недавно говорили… – Ничерта себе, Ал, да она ему сама там предложение сделает, ещё до того, как он говорить об этом закончит! – Ну и что в этом плохого? – Предложение на первом свидании? – Да они уже полгода знакомы, сначала месяц ругались из-за каждого слова, хуже, чем ты с ней, а теперь, видишь, созваниваются два раза в неделю! – Ну тоже верно, конечно… – Держись, братец, – Флетчер сочувственно похлопал по плечу обречённо опустившего голову Рассела, пока Элрики горячо спорили по поводу того, куда нужно идти ужинать во время первого свидания. – Они, конечно, перебарщивают, но им простительно, а потом… доля правды в их словах… – Господин Флетчер, вас к телефону! – в палату внезапно просунулась женская головка со светлыми, убранными в гульку волосами. Эд и Ал моментально притихли, Рассел поднял голову, Флетчер обернулся, и все четверо с любопытством уставились на немного робеющую медсестру. – Меня? – Флетчер изумлённо вздёрнул брови. – А кто… ой, а что, сегодня уже четверг? – Четверг-четверг, да, – девушка торопливо закивала. Эд, Ал и Рассел с удивлением заметили, что щёки Флетчера тоже порозовели. – Ой, я и забыл… – А кто? – полюбопытствовал Альфонс, с интересом глядя на моментально подскочившего на ноги друга. – У этой девушки какое-то не аместрийское имя, кажется, Мэй… Мэй Чан? – Да вашу ж… – сквозь зубы прошептал Флетчер, зажмуриваясь. – Да, скажите, пожалуйста, что я сейчас подойду, буквально минутку! – Хорошо! Когда медсестра исчезла за дверью, младший Трингам круто развернулся. – Не вздумайте… – Значит, подцепил-таки принцессу Ксинга и молчишь? – Рассел озорно усмехнулся. – Ай-яй-яй, как не стыдно, братец… – Это совсем не то, что вы думаете! – в свою очередь отчаянно краснея, воздел руки к потолку Флетчер. – Ага-ага, готов поспорить, что вы с ней «всего лишь обсуждаете медицинскую алхимию и рейнтанджитсу», с частотой… Рассел? – Да, раз в неделю по четвергам ранним утром по два часа уже три месяца. – Да-а, об этом я и говорю… наверное, ты уже совсем овладел восточной алхимией, да, Флетчер, за такое-то количество «занятий»? Жилы дракона там, все дела, да? – Альфонс трясся от беззвучного смеха, весело глядя в глаза нахохлившемуся и сердитому Флетчеру. – Ну я тебе… – тот погрозил ему кулаком с довольно беспомощным видом, круто отвернулся от друзей и брата, взмахнув полами неизменного медицинского халата (где бы Флетчер ни оказывался, на следующий день на его плечах всегда появлялся новый белоснежный халат), и широкими шагами решительно направился к двери. – И вообще, с чего я должен ваши странные фантазии выслушивать? Завтракайте без меня, всё! – А вы случайно даосские техники алхимии ещё не… – начал было Эд, но Ал, неожиданно быстро и ловко извернувшись, зажал ему рот рукой. – Заткнись, братец. Просто заткнись. Флетчер, не останавливаясь, вылетел из палаты, а Рассел удивлённо покосился на фыркающего в ладонь Ала Эда и нервно посмеивающегося Ала. – Что ещё за даосские техники алхимии? – А ты не в курсе, да? Ну и слава Фламелю… – Альфонс, обернувшись к нему, с облегчением вздохнул и опустил руку. – А то Флетчер бы Эда на месте прибил… – Ой да подумаешь, я же просто пошутил! – тот усмехнулся, с удовольствием поглядывая на покрасневшие уши младшего брата. Не зря провёл языком по его ладони, такой случай его подразнить грех упускать. – Это грубо, Эд!.. – Да объясните вы мне, наконец, что это такое! – сердито потребовал Рассел, скрещивая руки на груди. – Ну интересно же! Обещаю не рассказывать Флетчеру и поржать с вами, если что! – Даосская алхимия базируется на совмещении традиционной алхимии трансмутации и… э-э-э… ну… определённых… хм… техник тела… – Ал, кусая губы, опустил глаза, стараясь подобрать наиболее культурное слово. – Да едрит твоего Уроборосса, техник тела… алхимия плюс секс, и всё тут! Трахаешься и трансмутируешь, результат, говорят, все ожидания превосходит, да оно и неудивительно, кстати, Ал, надо бы… – Блять, замолчи, придурок, Эд, это можно говорить не вслух! – взвыл тот, хватая подушку и пряча в ней лицо. – Ой, я забыл… Ну А-а-ал… – Атфтань. – А-а-ал, ну прости-и… – Господи… – Рассел, вновь отвернувшийся к окну, давился душащим его смехом. И это ему утром неловко было смотреть, как эти двое целуются? – А оказывается, у нас с Флетчером много общего: мы оба влюблены в принцесс… – Эд, ты просто идиот, совершенно невыносимый, – Альфонс выпустил подушку и меланхолично уставился на брата. – Идиот, не спорю, зато твой личный, – легко согласился тот, целуя младшего в щёку. – Сам же такого выбрал, тебя никто не заставлял! – А я тоже не спорю! И не жалуюсь! Просто возмущаюсь! – фыркнул тот в ответ, улыбаясь уголками губ. «Имею, между прочим, полное право!» «А я-то думал, ты меня любишь…» «Люблю, Эд, обожаю, иногда до такой степени, что мне хочется тебя не то укусить, не то придушить». «Это взаимно, радость моя». – Что за шум, а драки нет? – в палату, грозно сведя брови, вошёл Мустанг. – Почему это Флетчер пролетел мимо меня с лицом краснее варёной свёклы и что тут вообще происходит? Стальной, Воздушный, вы живые? – А-а как же, живые, – фыркнул Ал, дружелюбно улыбаясь Рою. – А Флетчер… – А Флетчер просто влюбился по самые помидоры и отказывается это признавать… как и Рассел, – хмыкнул Эд, широко зевая. – Эд, блять! – Вот как? Меня не было полчаса, и за это время такие новости? – хохотнул фюрер, усаживаясь на кровать Элриков и с весёлым любопытством оглядывая вновь покрасневшего Рассела и хихикающих Эда и Ала. – Вас ни на минуту оставить нельзя… – Ой да ну вас… Как там майор? – Прекрасно, на самом деле, только вот потребовала с меня жареной клубники с селёдкой, когда приеду… – Это больше похоже на Эда! – Эй, я до такого не докатывался, и вообще я рыбу недолюбливаю! И вообще, где обещанный завтрак, я на кой чёрт в такую рань проснулся да ещё и Ала разбудил? – Да, и между прочим, что на завтрак? – Альфонс с интересом приподнял брови, переводя взгляд с Мустанга на Рассела и обратно. Старший Трингам дёрнул уголком губ. – Завтрак минут через пять принесут. Только вот разнообразие у них тут явно хромает. Поэтому будет то же, что и вчера… – Что, серьёзно? – Эдвард в ужасе резко сел на кровати. – Какой кошмар! – Кошмар? – Альфонс с недоумением обернулся к нему. – Почему это кошмар? А что было вчера? Эд чуть ли не в отчаянии всплеснул руками. – Тебе не понравится! Кошмар потому, что ты останешься голодным! – Ты же не хочешь сказать, что это… – Ал испуганно отшатнулся от него. – Именно, братец, это она – манная каша с комочками! – Да за что-о! – младший Элрик взвыл, трагически закатывая глаза, и упал прямо в объятия старшего. – Я умру от голода… Я же ещё так молод, мне только двадцать! – Альфонс, ты так не любишь манную кашу? – у Мустанга в глазах плясали искорки смеха. – Терпеть ненавидит! – ответил за него Эд, успокаивающе гладя брата по плечам. – В детстве он только её и ел – до лет двух! Видать, перекормили – в два года как отрезало, и теперь Ал её видеть не может… – Да потому что до этого она была жидкая и нормальная, а в тот раз дали густую и с комочками! Фу, гадость такая! – Альфонс передёрнул плечами и уткнулся носом в живот Эдварда. – Я лучше буду голодать, чем такое есть! – Ну бра-атец, тебе же нужно есть, от тебя и так один скелет остался… – Ну и пусть скелет, Флетчеру достанется ещё один экземпляр, а я манку есть не стану! Рассел и Рой переглянулись, трясясь от беззвучного смеха. Элрики, конечно, оба сейчас корчили из себя невесть что – Эдвард с нарочитым отчаянием уговаривал Альфонса, Альфонс с драматичной упёртостью отказывался – но это было тем смешнее, чем громче они ругались. – Не буду! – Придётся! – Нет! – Да! – Ты меня не заставишь! – Заставлю! – Меня тошнит от этой вашей манки! – Да я знаю, но у тебя есть выбор? – Да, я выбираю голодную смерть! – Я тебе не позволю! – А тебя не спрашивают! – А ну цыц, успокоились! – вмешался, наконец, Мустанг и когда Эд и Ал сердито покосились на него (чего, мол, влезаешь?), кивнул на непрозрачный пакет, который принёс с собой. – Как вы думаете, что это? Эдвард и Альфонс переглянулись. Эд удивлённо пожал плечами, Ал вздёрнул одну бровь. – Эм… боимся даже предположить… а что? – А то, что я нелюбовь Альфонса к манке помню с прошлого марта, а про нелюбовь Эдварда к молоку весь Аместрис знает, а голодать вам двоим мы позволить не можем, поэтому… Воздушный, ты, наверное, не будешь против овсянки с вишней? И там ещё творог есть, тоже вполне ничего, насколько я… – Рой, – Ал сел, патетически прижав руки к груди и огромными глазами тем самым взглядом из Ренессанса, который всегда доводил Эда до полуобморочного от восторга состояния, уставился в лицо Мустангу, – вы просто… просто святой! Вы мне жизнь возвращаете! – Ой-ой, прямо уж, – ревниво проворчал Эдвард, пока Рой со смущённым смешком разбирал пакет и отдавал Альфонсу две коробочки с едой. – А мне? Что мне? – А тебе, Стальной, по-хорошему молока надо за вредность… – Только попробуйте!.. – … но так как ты на правах больного, то я, так уж и быть, отдам тебе твой шоколад и апельсины, – закончил фюрер, протягивая Эдварду небольшой пакетик. Тот осёкся на полуслове и ошарашенно заморгал. – Я… э-э-э… это что, мне? Серьёзно апельсины и шоколад? – А кому ж ещё? Ты один тут настолько на этом двинутый! – Мустанг с удовольствием наблюдал, как Эд, не ожидавший такой роскоши от него, медленно заливается краской. – Эй! То есть… но… я хотел сказать… – Эдвард совсем смешался. Это что же, придётся поблагодарить самого Роя Мустанга? Ему, Эдварду Элрику?.. – Бватец, ты бы хоть фпафибо фказал, в самом деле, – Ал с набитым ртом толкнул Эда локтем в бок с ехидным хихиканьем. – Ну-у, я… Я… Спасибо, в общем! – выпалил Эд с таким видом, словно он совершал прыжок с крыши Штаба, а не благодарил своего почти «отца» за обычную заботу, и с чистой теперь совестью выхватил из рук истерично посмеивающегося под нос Мустанга пакет. – О-о-о, мой любимый, воздушный! Ал подавился овсянкой, и Рассел, хохоча, хлопнул его по спине. – Эд, поосторожнее!.. – А что такого? Между прочим, Ал тоже мой любимый Воздушный, так что ничего странного в этом нет! – Безусловно, только смотри не доведи брата до инфаркта, а то Флетчера тут нет пока что, – Рой кусал губы, сдерживая смех, пока Ал прятал бордовое от смущения лицо (сегодня «дети» что-то всё утро краснели) в подушку. – Рассел, это вот тебе, а это Флетчеру! – Чего? Мне? – старший Трингам изумлённо уставился на ещё два небольших пакета, которые Мустанг протянул ему. – А мне-то за какие заслуги? Я не больной вроде… – И что? Разве это обязательное условие? Я что, о вас двоих тоже позаботиться не могу? – Да нет, но просто… это неожиданно, спасибо большое, – Рассел смущённо заулыбался, принимая пакеты. – Да ладно, киви и груши? Где вы их только нашли? И… о, пирожные, брат будет в восторге! – Ну я рад, что тебе понравилось. А где я их нашёл – военная стратегическая тайна, – Рой прислонился спиной к стене, с довольным видом окидывая взглядом всех троих. Для полноты картины не хватало только Флетчера, но тот сейчас, видимо, занимался более важным делом, и Мустанг не был на него в обиде. И без того была идиллия. Ему доставило огромное – он даже удивился этому чувству – удовольствие носиться по всему Южному городу в поисках вкусностей для «молодёжи»: в конце концов, ни для одного из фруктов был сейчас не сезон, правильный шоколад продавался только на одном конце города, а дефицитные пирожные – их иногда завозили в Централ, и тогда начиналась форменная охота – только на другом. Отцовский инстинкт вылезал порой самым неожиданным образом, но Рой уже махнул на всё рукой и перестал его стесняться. А что в этом такого?

***

– Эд… – А? – Мне бы это… – Чего? – В душ надо. И голову вымыть, – Альфонс, сведя брови на переносице, провёл пальцами по подбородку. – Ой, и побриться… Эдвард озадаченно покосился на него и ни с того ни с сего густо покраснел, вспомнив почти аналогичную зеркальную сцену прошлогодней давности. Флетчер, поднявший глаза от книги – надо было чем-то занять себя, а вечно болтать – утомлять и себя, и ещё не окрепших Элриков – не стоило, – удивлённо переглянулся со своим старшим братом, негромко беседовавшим с Мустангом. – А что, зарос что ли? – фыркнул Эдвард, пытаясь справиться со смущением и краснея от этого ещё больше под всё более недоумёнными взглядами друзей. – Ну вроде того. А сам что, не заметил что ли? – Альфонс улыбнулся ему, наклоняя голову. Ему нравилось, когда Эд смущался. И он даже знал, с чего это он. Ему тоже был очень даже памятен тот день. – Заметил, но… «Тебе бы тоже побриться не мешало». «Это ещё с чего?» «Да ты колючий, как дикобраз!» «Ну и что с того?» «Я тебя целовать не буду, ты царапаешься!» «Зато я тебя буду!» «Эд!» Элрики одновременно прыснули от смеха. – О, опять болтают мысленно, ты на них посмотри, – хмыкнул Рассел, качая головой. – Нет бы вслух, может, нам тоже посмеяться охота… – А кстати говоря: нам бы с тобой тоже не помешало себя в порядок привести, братец, – Флетчер, отложив книгу на тумбочку, тоже с серьёзным видом коснулся пальцами подбородка. – Однозначно, блин. – Ну тут соглашусь, – Рассел вздохнул, скрещивая на груди руки. – Тогда пусть сначала Эд с Алом сходят, тем более что там не очень много места и Алу нужна помощь – Эд, справишься? – Конечно справлюсь, вы меня за кого держите? Я себя превосходно чувствую! – Да ни за кого, просто я пережива… – И зачем вам всем так часто бриться? – Мустанг пожал плечами. – Не видно же совсем. Это я если три дня бриться не буду, стану похожим на грабителя с большой дороги, а вы четверо… – Мы ведь вам говорили в Милосе, – Эд потянулся и зевнул, – вот вы на разбойника будете похожи. А мы – извините, как выразился тогда Ал, на пятиклассников с гормональным сбоем. – Прекрасное сравнение, мне нравится, – коротко рассмеялся Флетчер. – А главное – жизненное, – согласился с ним Рассел. – Я тоже так подумал, когда говорил, – Альфонс улыбнулся. – Вот именно поэтому нам надо либо бриться постоянно с частотой не меньше как раз в два дня, либо не выходить на улицу месяц и доводить себя до «стадии Хоэнхайма»… Комнату огласил громкий пятикратно усиленный хохот. – Вы серьёзно назвали это в честь своего отца? – отсмеявшись, поинтересовался Мустанг. – Ну да, а что такого? – Эд, вытирая заслезившиеся от смеха глаза, развёл руками. – Лично я не многих блондинов знаю, которые бы отращивали себе бороду, а это – самый наглядный пример! – Что верно то верно с наглядностью, – Рассел, всё ещё широко улыбаясь, покачал головой. – Я тоже, честно признаться, никого особо вспомнить не могу, а портрет вашего отца чуть ли не в каждом учебнике алхимии есть. – Ну вот… так что у меня нет никакого желания месяц избегать людей, поэтому лучше я воспользуюсь бритвой, – Альфонс свесил ноги с кровати. – Это просто проклятие людей со светлыми волосами – вот вам и вся тайна. – Не то, чтобы прямо уж проклятие, но проблем местами добавляет, – вздохнул Флетчер, наблюдая за тем, как Ал с сосредоточенным видом пытается найти тапки наощупь. – Между прочим, Ал, у тебя ещё немного дрожат пальцы. Это нормально и скоро пройдёт, но я бы тебе не советовал самостоятельно брать бритву в руки. – Ну что ж, придётся просить Эда, у него опыт есть уже. Да, Эд? – Ал обернулся к старшему. – Да-а, такое забудешь, – улыбнулся тот, садясь рядом с младшим и взъерошивая ему волосы. – Правда, тогда было совсем весело. – А что было? Не припоминаю этой истории, – Рассел ногой подвинул Эду его сланцы. – Да мы и не рассказывали. Дело было в Милосе, после первой битвы, во время которой мы с Алом мост подорвали… – Чокнутые идиоты, – под нос пробормотал фюрер. – Я всё слышу! Да, так вот, после этого надо было, естественно, в душ сходить, потому что сами понимаете, в каком мы виде были. А мы с Алом на тот момент уже, получается, три дня не брились, и выглядели, естественно, не лучшим образом. Ну, искупались, думаем, надо побриться… а бритвы-то в чемоданах, а чемоданы у Майера, а Майер козёл несусветный! Ал, Рассел и Флетчер прыснули от смеха. Мустанг с усмешкой покачал головой. – Ну и вот… и мы только лезвия нашли там у них в свободном доступе. Преобразовывать – значит, расходовать металл, поэтому… естественно, рисковать мы не стали. И это был очень и очень специфичный опыт, потому что брить другого человека, даже если это твой собственный младший брат, до чёртиков странно. Вернее, особенно если это твой собственный младший брат… – Или старший – тоже весело, – ввернул Альфонс, наконец-то попавший ногами в тапочки и намеревающийся встать на ноги. Рассел и Флетчер переглянулись и одновременно фыркнули. – Ну да, пожалуй. – Да, я о том и… Ай, чёрт! – Ал! Всё-таки у Эда была превосходная реакция, поэтому он успел подхватить Ала на руки прежде, чем тот успел себе что-то повредить. – Ты меня так не пугай, – Эдвард нахмурился, перехватывая брата поудобнее. – Прости, – Альфонс опустил глаза, неловко пожимая плечами. – Я не думал, что меня ноги не держат до такой степени. Флетчер поджал губы, вспоминая что-то. А ведь если подумать… – Ал, а ты… ты вообще на ноги вставал? Эд, сядь пока. – Вообще да, – сообщил ему Альфонс, машинально обнимая Эда, севшего с ним на кровать, за плечи. – Но как это – десять метров туда, десять обратно за весь день – вот и всё. А последние два дня там, – он болезненно поморщился, и Эдвард инстинктивно теснее прижал его к себе, – я не вставал вовсе… да и не мог, наверное, при всём желании. – Оно и неудивительно – у тебя под локтями и коленями такие глубокие и тёмные синяки, что можно только порадоваться, что ты вообще руки и ноги чувствуешь, – младший Трингам сцепил пальцы, исподлобья взглянув на Эда. – Эд, скажи… верёвки сильно были затянуты? Эдвард даже дёрнулся. Жуткие воспоминания. Он соображал тогда плохо, просто на автомате понял, что нужно немедленно освободить брата. – Я не помню точно… но да, – Ал прижался щекой к его плечу, и старший Элрик дёрнул уголком губ. – Они настолько глубоко впивались в тело, что я боялся задеть Ала, пока буду их разрезать. «Вот же ублюдок,» – мысленно выругался Мустанг. «Сволочь,» – мрачно подумал Рассел. – В таком случае, к сожалению, неудивительно, Ал, что ты не смог устоять на ногах, – Флетчер тяжело вздохнул. – Атрофия мышц, никуда от неё не деться… придётся заново учиться ходить. – Ну вот, – обречённо вздохнул тот, прикрывая глаза. – Долго это займёт? – Да с неделю и будет, не думаю, что больше… «Эд, у тебя же тоже тогда неделя ушла, да?» «Ну да, около того…» – Ну и ладно, в таком случае, ближайшую неделю я могу с чистой совестью носить тебя на руках! – вдруг вполне оптимистично объявил Эдвард. Альфонс закатил глаза, беззлобно фыркая. – Тебя это так радует? – Меня не радует тот факт, что ты не можешь стоять на ногах. Но радует тот, что я могу о тебе заботиться и у тебя нет права возмущаться по этому поводу! – Я когда-нибудь возмущался на твою заботу? – Нет – но ворчал, когда я тебя поднимал на руки. Мол, поставь, я тяжёлый, надорвёшься… А какой ты тяжёлый, когда ты чуть ли не легче меня при твоём-то росте, да к тому же я бы с удовольствием тебя целыми днями так носил? – Э-эд… – Так, голубки, идите-ка уже в душ, а то вы ещё полдня препираться будете! – усмехнулся Рассел. – Чего-кто? – возмущённо до глубины души уставился на него Эдвард – впрочем, под смех покрасневшего Альфонса. – А что, я не прав, не голубки? Вы думаете, только вы двое нас в краску вгонять можете? – Ах ты… – Так, всё, правда что, идите уже! – Флетчер замахал на них руками, кусая губы, чтобы не рассмеяться. – Эд, ты точно справишься в таком случае? – Конечно! Даже не сомневайся! Ал со мной справился, когда я вообще голову толком поднять не мог, а я не справлюсь с ним что ли? – Братик, у меня тогда не было огнестрельного ранения под сердцем! – Неважно, ты был вымотан на такой же уровень, так что всё, молчи, Принцесса! – Да ну хватит уже! – Почему это мы раньше никак не могли заметить, насколько они идеальная влюблённая парочка? – шёпотом спросил Флетчер у Рассела, когда Эд, перекинув сумку через плечо и продолжая пререкаться с младшим братом, которого держал на руках, направился к двери. – Я тоже недоумеваю, – так же тихо ответил ему тот, беззвучно посмеиваясь под нос.