In mediis malis

      И вот я здесь. Наверное, эта не та фраза, с которой принято начинать собственную историю, если бы мне вздумалось кому-то ее рассказать. Но снова и снова прокручивая в голове события последних месяцев, я всякий раз возвращаюсь к этому нехитрому заключению. Да, я здесь. В своих апартаментах в капелле Тремеров. На полу, возле довольно роскошной двуспальной кровати. В полной жопе.        Я размышляю, могла ли моя жизнь повернуться по-другому. Размышляю, могла ли я выбрать иной путь, или все было предрешено еще с малых лет, когда из всех возможных невинных детских хобби бог слепого случая одарил меня любовью к чтению и излишним любопытством. У меня есть время, чтобы подумать об этом. И нет решительно никакой возможности заняться чем-нибудь другим.     ***       Я еще раз перечитала короткое письмо, задумавшись на мгновение, стоит ли рассказывать о своих находках в катакомбах под библиотекой. Беккет не упоминал, что моими трофеями могут стать меч и книга, значит, я не обязана их отдавать. Но, в конце концов, безумная прорицательница на пляже Санта-Моники сказала, что ему можно доверять. Наверное, это будет… честно? Я пытаюсь быть хорошей. Справедливой. Пытаюсь завести друзей и, ну ладно, мне действительно интересен этот сородич. Было бы славно поболтать с кем-нибудь, кто не пытается меня надуть или втянуть в запутанные политические игры. Я добавила еще одну строчку и нажала на кнопку отправки, устало откинувшись на спинку стула. Книга лежала на краю стола, и даже на расстоянии я чувствовала исходивший от нее холод. Но с другой стороны, холод — это все, что я ощущала с тех пор как случайная интрижка с профессором вылилась в катастрофу, навсегда поделившую мою жизнь на до и после. Одним ледяным комком в груди больше, не такая уж большая плата за возможность утолить любопытство. Тишину комнаты нарушало лишь слабое гудение ноутбука и мирное посапывание моей протеже. Хизер клубочком свернулась на кровати и, судя по всему, наблюдала сейчас весьма приятные сны.       Почти сразу после инцидента в госпитале я поняла, что совершила глупость, но прогнать упырицу уже не хватило духа. Где-то под бесполезным теперь сердцем отдавалась фантомная боль об утраченном сире — тупая, ноющая и непобедимая, как в пораженном кариесом зубе. И если уж я до сих пор тосковала, пребывая в расцвете вампирской силы, какая мука ожидала упыря при расставании — одной Геенне известно. Поэтому Хизер осталась при мне, и перебралась в любезно предоставленную за улаживание некоторых деликатных вопросов квартиру в капелле. Ну да, мы спали в одной кровати — Хизер теснилась на краю, как щенок, и даже спустя много дней продолжала дрожать от восторга, когда я случайно касалась ее рукой.       Итак, книга. Или правильнее будет сказать, на редкость стремно выглядящий фолиант, затянутый в человеческую — ну а чью же еще? — кожу. С неестественно деформированным черепом на обложке, растянувшим истлевшие губы в призывном оскале. Мне показалось, или ошметки плоти шевельнулись? Я коснулась кончиками пальцев плотного среза страниц. Спозла на пол, уткнувшись лопатками в каркас кровати и утянув увесистый том за собой. Она хочет, чтобы я ее открыла. То есть, буквально, она шепчет, или я слышу этот голос только в своем воображении? Был только один способ выяснить наверняка. Я приподняла обложку, успев заметить вязь незнакомых символов на пожелтевшей странице. И провалилась во тьму. ***       Ну да, а куда же еще. В вонючий промозглый мрак сырых подвалов. Пустоту внутри саркофага, покоившегося глубоко в земле. Дыру на месте давно не бьющегося сердца. В глубокую смачную лужу дерьма. Когда водоворот из хаотичных образов, вспышек ярко-алого на черном, криков и стенаний, выпустил меня в реальный мир, я поняла, что не могу пошевелиться. Закрытая книга покоилась на моих коленях, прожигая их могильным холодом.       — Хизер, — осторожно протянула я, только чтобы обнаружить, что с онемевших губ не слетело ни звука.       Ясно, придется хорошенько напрячься.       — Хизер!       Кажется, получилось. Скрипнула кровать и я услышала шорох покрывала за своей спиной.       — Хозяйка?       — Я здесь.       Каждое слово давалось с трудом. Увы, попытки привести в движение мышцы при помощи моей беспрецедентной силы воли не увенчались успехом. Я выбила у книги возможность говорить, но не право шевелиться. Просто прекрасно.       — Хизер, — как можно более спокойно выдавила я, заметив искорку зарождающейся паники в зеленых глазах. Упырица опустилась на колени подле моего парализованного тела и потянулась к книге. — Не трогай!       Это сработало. Она отдернула руку, будто обжегшись, и резко откинулась на пятки.       — Я не могу двигаться, — сообщила я, лихорадочно соображая, что мне делать дальше. — Будь добра, зайди в мою почту и отправь письмо последнему адресату.       Хизер послушно уселась за ноутбук и подняла на меня вопросительный взгляд.       — Кстати, о книге, — принялась я диктовать. — Она меня ошеломила. Буквально. — Ну же, соберись. Обойдемся как-нибудь без неуместных шуток. — Я заглянула внутрь и теперь валяюсь парализованной на полу своих апартаментов. Мне нужна помощь.       Мерный стук клавиш убаюкивал. Быть может, заснуть прямо сейчас — это не такая уж плохая идея. А проснувшись, обнаружить, что все это просто очередной кошмар. Один из многих, населявших мой мир грез в посмертии. Нет. Это не мои мысли. Хитрая уловка, ты, инфернальная кожаная тварь. Но я умнее. Ты всего лишь книга. Я ем таких, как ты, на завтрак.       — Отправила, — сообщила Хизер, вырывая меня из паутины спутанных мыслей. — Что теперь?       — Теперь мы будем ждать. ***       И вот я здесь. Жду, пока Беккет соизволит проверить почту и принять решение относительно вмешательства в мою незавидную судьбу. Хизер меряет шагами комнату, время от времени одаривая меня обеспокоенными взглядами. А я мысленно перебираю всех своих недавних знакомых, скрупулезно препарируя хитросплетения наших отношений. Просчитываю варианты. Вычисляю, кто сможет спасти мою задницу, если карта Беккета не сыграет.       Достопочтенный князь. Он же напыщенный истерик Лакруа. Когда прошел трепет неоната перед мощным вентру, когда я начала кое-что понимать о том, как устроена вампирская вертикаль, когда мою задницу едва не подстрелили в первый раз, а за ним второй и третий — в ответ на очередное безвозмездное поручение я бесхитростно попробовала послать принца в жопу. Чисто из любопытства, как скоро после такого оборвется моя карьера в службе подай-принеси-отсоси. Но она даже не дрогнула. Только блуждая где-то в недрах особняка Граута, я осознала, что чертов вентру пролез в мой разум и устроил там все, как ему надо. А бабла за то дело я так и не получила. Так что вряд ли он соизволит опуститься до решения моей маленькой проблемы. А если и да, то наверняка обратит всю эту ситуацию себе на пользу. А я снова останусь в должниках. Ну уж нет.       Найнс Родригез. Славный малый, с горячим сердцем и обостренным чувством справедливости. Но он залег на дно, да и вряд ли смог бы помочь, даже если бы захотел. Сомневаюсь, что среди кучки оборванцев анархов найдется специалист по древним магическим трактатам. Разве что Джек мог знать нужных людей, но где ж его искать? Джек всегда появляется, где и когда ему вздумается.       Мой загадочный друг по переписке? Но он, увы, предпочитает сдержанные монологи в духе Гарри Каспарова и на ответные мейлы не откликается.        Следующий на очереди многоуважаемый регент. Пожалуй, я могла бы обратиться к Штраусу. Откровенно говоря, это было бы разумным решением, которое отчего-то сразу не пришло мне на ум. Ну ладно, пришло, но я запихала его куда подальше. Потому что вылазка в библиотеку — это вроде как наш с Беккетом секрет, и если он не оценит широкий жест доверия, я навсегда разочаруюсь в каждом долбанном вампире от самого побережья до мексиканской границы.        Звук пришедшего сообщения всколыхнул в груди огонек надежды.       — Скоро буду, — зачитала Хизер, и я облегченно выдохнула. Как скоро действие проклятия — а в том, что это какие-то хитрые защитные чары, я уже не сомневалась — остановит механизмы, приводящие в движение мои внутренние органы? Речевой аппарат? Пока что я не чувствовала существенных изменений с момента, как очнулась на полу. И я все еще могла осязать — забавно, если выпутаюсь из этой переделки, то мне определенно стоит пропылесосить ковер.       — Кто такой этот Беккет? — ревниво осведомилась Хизер.       Хороший вопрос. Новый друг? Наниматель? Рыцарь в сверкающих доспехах, мчащийся мне на выручку?       — Историк, — заключила я. — Сородич. И он, ну… разбирается в странных книгах. Надеюсь.       Снизу послышались голоса. Спустя несколько минут дверь комнаты отворилась, впуская Беккета в сопровождении регента. Ну да, было опрометчиво с моей стороны надеяться, что кому-то удастся проскользнуть в капеллу незамеченным.       — Что случилось, дитя?       Я многозначительно скользнула взглядом по своему обездвиженному туловищу.       — Я пыталась прочесть книгу и, кажется, поймала какое-то проклятие.       Беккет опустился на корточки рядом со мной и склонил голову набок, придирчиво рассматривая фолиант.       — Осторожнее, — предупредила я. — Возможно, она все еще опасна.       Но Беккет спокойно протянул руку, взял книгу аккуратно, будто даже ласково. Провел ладонью по обложке и… ого.        — Кажется, — медленно проговорила я. — Мы теперь связаны. С этой штукой. Попробуй коснуться ее еще раз.       Гангрел удивленно приподнял бровь, но послушался. Скользнул подушечками пальцев по срезу страниц.       — Определенно, — заключила я. — Я почувствовала твое прикосновение. Ты уж будь с ней поласковее.       Он нахмурился, взвешивая том в руке.       — Творение Цимисхов, — задумчиво произнес он, оборачиваясь к Штраусу, который оставался вне поля моего зрения.       — Прошу тебя не упоминать их в этих стенах.       — Слова не имеют власти, — возразил Беккет. — А вот артефакты — да. Книга признала ее, потому что она Тремер, но не впустила без, по всей видимости, необходимого ритуала. Пароля. Включила защитный механизм. Что любопытнее, узы, которые она установила… не уверен, каких последствий будет стоить их разрыв.       — Ты имеешь в виду, что простое уничтожение книги не решит проблему? — осведомился Штраус.       — Смотря, что именно понимать под проблемой. Разорвет ли это узы? Думаю да. Убьет ли это дитя? Весьма вероятно.       Просто очаровательно. Было бы славно, если бы они прекратили обсуждать это так, будто меня нет в этой комнате.       — Мы можем как-нибудь разорвать связь, оставив меня в живых? — жизнерадостно поинтересовалась я, чувствуя, как со дна желудка к горлу подкатывает холодный ком. Интересно, если я сейчас заблюю тут все кровью, это сильно нарушит этикет?       — Я бы мог попытаться, — произнес Беккет после небольшой паузы. — Думаю, в моей библиотеке найдутся кое-какие упоминания о подобной магии. Но потребуется время. И в конечном счете, придется провести некий ритуал освобождения…       — Не здесь, — прервал его Штраус. — Я не могу пойти против регламента и допустить проведение подобных обрядов в капелле.       Какое гостеприимство, господин регент. Я учту это, если придется в очередной раз убирать мусор за Тремерами по твоей указке.       — Хорошо, — согласился Беккет. — Я предоставлю для нее убежище, на время. В конце концов, будет лучше для дела, если она будет находиться под моим присмотром, вместе с книгой. Могу я надеяться, что все это останется между нами?       — Дела Тремеров останутся делами Тремеров.       Беккет кивнул и, не успела я осмыслить новый поворот судьбы, подхватил меня на руки, как негабаритный груз.       — Эй, я иду с вами! — Хизер вскинулась, воинственно преградив нам путь.       — Не думаю, что это разумно.       — Все в порядке, детка. Я скоро вернусь. А пока будь хорошей девочкой, и жди меня дома.       Моя голова неловко болталась где-то в районе его плеча. Очки сползли на лоб, грозясь вот-вот соскользнуть на пол. Беккет аккуратно стянул их и пристроил у себя в кармане.       — Поедем на собаках? — неловко пошутила я, когда мы вышли из капеллы в подсвеченную неоновыми вывесками ночь. А правда, было бы интересно хоть раз в жизни прокатиться верхом на метаморфе.       Но Беккет только усмехнулся и махнул рукой, подзывая такси. Минутой позже он довольно бесцеремонно сгрузил меня на заднее сидение, забравшись следом.       — Куда едем?       Кажется, я уже видела этот затылок. Легко запомнить водителя, разъезжающего по ночному городу в темных очках. Может, у вампиров есть своя личная служба извоза? Типа, упырь-экспресс. К тому же, он как-то подозрительно спокойно отнесся к тому, что к нему в машину запихнули дамочку в отключке. Поразительно низкий уровень гражданской ответственности, мистер таксист.       Беккет назвал какой-то адрес, и мы покатили по извилистым улицам Даунтауна, наполненным бликами огней и низкими басами, доносившимися из баров. Я отстраненно пялилась в окно, но доступный мне кусок неба не оставлял возможности хоть сколько-нибудь точно отследить маршрут. Впрочем, это и не потребовалось, довольно скоро мы остановились у старого, но вполне приличного на вид здания, и меня снова потащили по череде коридоров и лестниц. Я успела насчитать пять этажей, прежде чем оказалась в просторной мансардной квартире, на диване, прямо напротив полукруглого окна в пол. Вид был, что надо. Оставалось надеяться, что Беккет не забудет задернуть шторы, если ему понадобится куда-то отлучиться.       — Почему ты согласился мне помочь? — спросила я, вслушиваясь в шорохи от его передвижений за высокой спинкой дивана.       — Я у тебя в долгу. Ты помогла спасти моего друга и, хоть я и не предвидел возможности того, что ты пострадаешь от магии древнего артефакта, я все равно чувствую некую ответственность за произошедшее. К тому же, я питаю… личный научный интерес ко всему, что связано с Цимисхами.       — Ты сказал, что книга впустила меня, потому что я Тремер. Но как это связано?       — Твой клан имеет долгую историю. Расспроси Максимиллиана о вашем происхождении, когда все это закончится. А пока считай, что магия притягивает магов.       Проще говоря, не суй нос, куда не просят, птенец. Этот совет пригодился бы мне несколько часов назад. Правда, не уверена, что я бы ему последовала. Я почувствовала движение около своего лица и удовлетворенно моргнула, когда очки вернулись на их законное место. Теперь я могла получше рассмотреть книжные шкафы, занимавшие всю смежную с окном стену.       — Это твое убежище?       — Одно из. Мое временное пристанище в Лос-Анджелесе.       — Значит, ты не из наших краев?       — Я человек мира, — усмехнулся Беккет, усаживаясь на корточки рядом с диваном и внимательно оглядывая мое беспомощное туловище. В сознании промелькнуло неуместное желание прикрыться. Теперь я в полной мере ощутила себя лежащей на прозекторском столе. Когда он переключил внимание на книгу, стало немного легче, но когда снова принялся вертеть ее в руках… ох.       — В чем вообще смысл этих уз? Если автор книги не хотел, чтобы ее читали посторонние, проклятие должно было просто убить меня не месте.       — Думаю, это просто меры предосторожности. Книга признала в тебе свою, поэтому оглушила до дальнейших распоряжений хозяина.       — Он может быть все еще жив?       — Маловероятно, иначе он бы уже явился за своей собственностью. Или уничтожил бы тебя на расстоянии. Цимисхи повелевают плотью и костями, ты могла бы расщепиться на атомы, или превратиться в уродливую марионетку в руках таинственного кукловода.       — Что ж, похоже мне невероятно повезло, — усмехнулась я, переводя взгляд на покрытый трещинами потолок.       — Мир сородичей полнится опасными тайнами, дитя. До сих пор тебе и вправду удавалось выходить сухой из воды, учитывая количество передряг, в которые ты попадала.        — Ты следил за мной, — констатировала я. Силуэты во тьме, навязчивый холодок по спине от чужого взгляда, появлявшийся в самые неожиданные моменты. Теперь все это обретало новый смысл.       — Я наблюдал. Твое рождение в театре произвело фурор и встряхнуло застоявшийся воздух. Забавно, как все это совпало с появлением саркофага и безумием, поселившимся в ночи.       — Лакруа будет в восторге, если я не явлюсь к нему с отчетом в самое ближайшее время.       — Увы, ему придется запастись терпением. Он сам загнал себя в безвыходную ситуацию, положившись в своих планах на одного единственного новообращенного. Но здесь он тебя не найдет.       — А ты не слишком ладишь с Камарильей, верно?       — Я принимаю правила игры, — устало ответил Беккет. — И стараюсь соблюдать нормы той среды, в которой обретаюсь. В чужой монастырь не ходят со своим уставом.       Мы погрузились в молчание, каждый задумавшись о своем. Одно я знала точно, если я снова обрету способность двигаться, то первым делом постараюсь закончить все дела с местным князем и свалить из этого города куда подальше. Туда, где никто не сможет меня достать. Никаких больше поручений от любого сородича, встретившегося на пути. Я скопила достаточно деньжат, чтобы начать тихую неприметную жизнь в подвале какой-нибудь библиотеки. И я, черт возьми, заслужила это право.       — Я должен кое-что проверить, — произнес Беккет, отвлекая меня от сладостных мечтаний. — Первым делом нужно выяснить, насколько глубока установившаяся связь. Это поможет определить предел допустимых манипуляций.       Что ж, я ожидала чего-то подобного. Поэтому почти не удивилась, когда в его руках оказался нож для писем. Не позволила ни одному мускулу дрогнуть на своем лице.       — Говори мне обо всем, что почувствуешь.       Лезвие невесомо коснулось обложки. Очертило вязь узоров и уродливую маску оскаленного черепа. По телу пробежала легкая дрожь, будто прохладный ветерок скользнул по обнаженной коже.        — Пока терпимо, — сообщила я. Если бы он только направил острие чуть левее. А еще лучше, если бы холод лезвия сменился касанием длинных пальцев. Это очередной побочный эффект проклятия, или я правда нахожу всю эту ситуацию ужасно эротичной?       Острие ножа зависло над срезом страниц, пробежалось по ним с характерным шорохом, пустив по моему телу очередной пронзительный импульс. И скользнуло внутрь, между двумя пластами желтоватой бумаги. Я вскрикнула, ошалело уставившись на Беккета, который замер и вскинул на меня взволнованный взгляд.        — Это было больно?       — Не совсем, — отозвалась я, справившись с нахлынувшими ощущениями. — Это, как бы сказать, было похоже на проникновение.       — О, — в глазах за стеклами темных очков зажглась искра понимания. — Неожиданный эффект.        — Похоже, ей такое нравится, — заключила я, переводя взгляд на книгу.       — Вряд ли у нее есть сознание.       — А у меня есть, — возразила я. — Черт, не думала, что мертвая плоть способна на такое без допинга в виде крови. Не мог бы ты, пожалуйста, достать эту штуку?       — Выходит, в твоей ситуации есть свои плюсы, — усмехнулся Беккет, вынимая лезвие. Я была к этому готова, но все равно зажмурилась, сдерживая стон. — Последняя проверка. Полагаю, это все-таки будет больно.       Я выдала какой-то невразумительный звук, выражающий согласие. Нож снова завис над обложкой и на пару миллиметров вошел в мягкую кожу у самого корешка.       — Это, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы, — и вправду было больно.       — Что ж, — заключил Беккет, откладывая фолиант и поднимаясь на ноги. — Значит, мы точно отметаем вариант с ее уничтожением. Мне нужно свериться с книгами, чтобы составить план дальнейших действий. Отдохни пока, и скажи, если что-нибудь понадобится.       Я уставилась в окно, занявшись подсчитыванием кирпичей в кладке здания напротив.