Часть 2
15 мая 2022 г., 20:20
Одна тысяча двести шестьдесят семь. Я перепроверила трижды, прежде чем доступный мне кусок стены потерял всякую привлекательность и утратил способность меня развлекать. Шелест страниц где-то позади макушки возвещал о том, что мой спаситель занят штудированием древних трактатов. Если все это время он, конечно, не был погружен в какой-нибудь занятный бульварный роман. В таком случае, я бы имела полное право развязать кровавую вендетту.
— Есть успехи? — спросила я, посчитав прошедшее время достаточным для того, чтобы его гениальный разум обнаружил зацепку.
— Распознавание крови. Довольно предсказуемо. Чары нацелены на обнаружение клановых признаков, чтобы адепты беспрепятственно могли пользоваться сакральным знанием. Но есть еще кое-что, личная подпись, если можно так выразиться. Для того, чтобы разрушить магию, необходимо как минимум знать, кто из Цимисхов ее наложил.
— О, — протянула я, стараясь ухватить взглядом хотя бы край плаща моего незримого собеседника. — Вот незадача. Я как раз убила того, кто по всей видимости был с ним знаком.
— Это действительно может стать проблемой, — согласился Беккет, и я различила в его интонациях скрытую улыбку. Вечно приподнятый уголок губ. — Я попробую узнать, что раскопал Скотт, прежде чем стал жертвенным ягненком для ритуала Шабаша. Увы, мой приятель залег на дно. Потребуется время, чтобы разыскать его среди множества тайных уголков этого города.
— Приятно осознавать, что в кой-то веки грязную работу должна выполнять не я.
— Это твой путь воина, дитя. Не каждому выпадает шанс сразу после перерождения попасть в самый разгар вечеринки.
— Я бы предпочла тихо отсидеться в углу, потягивая джин-тоник.
Гулкие шаги по старому паркету, затем приглушенные ворсом ковра. Беккет снова оказался в поле моего зрения, опустившись на корточки подле дивана. Пожалуй, слишком близко, я могла рассмотреть каждый извилистый лучик в радужке его глаз за стеклами затемненных очков.
— Тебе нужна кровь?
Я прислушалась к себе. Кормилась я совсем недавно, но, кажется события последних часов и в самом деле меня потрепали. Предательский шепоток где-то на краю сознания едва слышно увещевал о том, как прекрасно было бы выпустить на свободу зверя. Сбросить оковы, удерживающие исконную природу всех сородичей в рамках навязанных парадигм. Эти мысли принадлежали не мне.
— Пожалуй, нужна, — заключила я, отгоняя наваждение. — И эта штука определенно пытается со мной поговорить.
Беккет вскинул бровь, обернувшись на забытую на журнальном столике книгу.
— И что же она хочет тебе сказать?
— Что было бы весело расслабиться и устроить на улицах города славную резню.
— Узнаю подход Шабаша, — усмехнулся Беккет.
Он поднялся на ноги и отошел куда-то в недра своего жилища, но уже через минуту вернулся с пакетом медицинской крови. Я старалась избегать приема этой жидкости внутрь, с тех пор как узнала, каким образом ее принято добывать в Лос-Анджелесе. Но других вариантов не было. Решение оставить Хизер в капелле теперь не казалось таким уж разумным.
Прохладная ладонь коснулась моего затылка, приподнимая голову и фиксируя ее в удобном положении. Спустя несколько секунд я уже втягивала темно-алую жидкость через отдающий резиной клапан. Любые сожаления о разрушенных человеческих судьбах мгновенно вылетели из головы, как это всегда бывает, едва капля витэ попадает на язык.
— Продержишься тут пару часов, пока я разведаю несколько мест, где может скрываться мой пугливый друг?
Я промычала нечто утвердительное, нехотя выпуская клапан изо рта. Чужие пальцы отерли струйку крови с моего подбородка, и я с трудом удержалась от того, чтобы поймать ее ускользающие остатки языком. Для существ, настолько зависимых от смеси плазмы и кровяных клеток, сородичи слишком высокомерны в своем отношении к людям, с их многочисленными привязанностями. Едва почувствовав голод, мы уже не слишком отличаемся от смертного алкоголика или наркомана, толкающего последнее барахло из карманов, в надежде обменять его на дозу.
— Если в мое отсутствие произойдет что-нибудь непредвиденное… борись, дитя.
С тем же успехом он мог предложить мне прочитать молитву или продекламировать Джона Китса. О, если б вечным быть, как ты, звезда… Если кто-нибудь ворвется сюда с агрессивными намерениями, или если гримуару вздумается разродиться очередным проклятием, спасти меня сможет разве что божественное вмешательство. А бога среди обреченных вечно бродить по земле сородичей я еще не встречала.
Пока я ворочала в голове эти безрадостные мысли, дверной замок успел сухо щелкнуть, оставляя меня в одиночестве.
— Что ж, подруга, ты обозналась, — бодро объявила я, переводя взгляд на книгу. — Я не из вашего клана любителей мясных вечеринок. Может, просто отвяжешься от меня, пока все это не зашло слишком далеко?
Книга молчала, безучастная к моим ехидным подколкам. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к току крови, который перегоняло мертвое сердце. Я по-прежнему могла ей управлять, во всяком случае исполнение пары Тремерских фокусов увенчалось успехом. А что, если..? Помнится, стремный Цимисх в особняке на голливудских холмах почуял во мне родную кровь. Надо было распросить его подробнее о наших родственных связях, прежде чем пригвоздить к полу лезвием меча. Но я могла бы попробовать использовать эту особенность, чтобы как-то разговорить упрямый артефакт. И, да, я и в самом деле пытаюсь завести беседу с книгой. Алиса, это пудинг, пудинг, это Алиса. Я задумалась на мгновение, не приведет ли мой эксперимент в отсутствие Беккета к очередным катастрофическим последствиям. Но заняться мне было решительно нечем. Колесо луны не успело проделать еще и половины пути по подсвеченному городскими огнями небу, так что в запасе у меня было несколько часов. Я сконцентрировалась и выпустила из онемевших пальцев каплю витэ, направив ее прямо в уродливую рожу на обложке. Книга впитала ее почти мгновенно, словно переместив в какой-то недоступный мне параллельный мир. На желтоватом черепе не осталось ни следа. По загривку пробежала мелкая дрожь, а в сознании, будто эхом забытого сна расцвел немой вопрос. Кажется, я сумела ее заинтересовать.
— Если хочешь еще, тебе придется со мной поговорить, — сообщила я, вычленяя ту часть разума, что больше мне не принадлежала.
Это было не сложно. Слепая зона в потоке мыслей, исполненная клубящейся тьмой и не высказанным обещанием.
— Кто твой хозяин? — решила я нырнуть с места в карьер.
Но вместо ответа чернильный полог завесы приподнялся, и нечто потянуло меня за кулисы беспроглядного мрака, будто зацепив незримым крюком. Мгновенный рывок, пустота в животе и сорвавшееся дыхание. Когда ощущение падения замедлилось, я открыла глаза и с неподдельной радостью обнаружила, что ладонь, машинально взметнувшаяся, чтобы поправить очки, подчинилась заданному импульсу. Я снова могла двигаться. Вот только находилась я не в уютной мансарде, а в длинном коридоре, стены которого были обтянуты тем, что я определенно уже видела в особняке на Кингсвей, 609, и о чем с большим удовольствием предпочла бы забыть. Но в отличие от того проклятого дома, представшее передо мной помещение выглядело гораздо — гораздо более древним. Своды коридора смыкались на чем-то вроде исполинского хребта, а ребра-колонны расходились от него через равные промежутки и упирались в омерзительно мягкий пол. Двинувшись по коридору вперед, я старалась даже не смотреть, куда ступаю, предпочитая оставаться в неведении, если вдруг моя подошва коснется того, что ранее было чьим-то лицом. В сочащихся сукровицей стенах время от времени встречались двери, и я пропустила пять или шесть штук, прежде чем заставила себя коснуться одной из дверных ручек. Которая по злой иронии местного архитектора представляла собой торчащую из обтянутого кожей полотна скрюченную человеческую кисть. Да, я пила человеческую кровь, впиваясь зубами в порой не слишком свежие шеи. Но на такое я определенно не подписывалась.
За дверью обнаружился кабинет, который выглядел бы даже уютно, если бы каждый предмет интерьера не представлял собой все то же месиво из плоти и костей, спрессованное по форме мебели. В центре комнаты спиной ко мне застыла фигура в красном саване, склонившаяся над письменным столом. Я замерла, приготовившись к схватке, но мое внезапное вторжение как будто бы осталось не замеченным.
— Доброй ночи, — как можно более вежливо произнесла я, делая еще один неуверенный шаг.
Никакой реакции не последовало. Фигура разогнулась, капюшон качнулся, открывая моему взору край бугристой скулы и странно скошенный подбородок. И уже знакомую книгу, зажатую в когтистых ладонях. Я принялась обходить хозяина комнаты по широкой дуге, пытаясь заглянуть в наполовину скрытое тканью лицо. И снова провалилась во тьму. Спустя мгновение я вынырнула в знакомую реальность, по-прежнему обездвиженная, лежащая на диване сумрачной мансарды. Что ж, это определенно был прогресс. Луна переместилась к правому краю небосвода и устроилась на гребне виднеющегося вдали холма, возвещая меня о том, что до рассвета оставалось не больше часа. Похоже, мои галлюцинации съедали немало реального времени. Нужно будет иметь это в виду. И пора бы Беккету уже вернуться, если конечно он не хочет обнаружить на своем винтажном кожаном диване мои обугленные останки. Реставрация явно влетит в кругленькую сумму.
Словно в ответ на мои мысли в дверном замке заворочался ключ. Беккет прошел в середину комнаты, стряхивая с плаща мелкую водяную морось.
— Как дела? — буднично осведомился он, уже привычно опускаясь рядом с диваном, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Очень мило.
— Я вступила в контакт с книгой, — сообщила я. — Напоила ее своей кровью, и она показала мне видение. Из прошлого, судя по всему.
Беккет глянул на меня укоризненно, но комментировать мою сумасбродную выходку не стал.
— Кажется, я видела хозяина.
— И как он выглядел?
— Уродливо, — заключила я после короткого раздумья. — Я не слишком много успела увидеть. Возможно, в следующий раз мне повезет больше.
— Это может быть опасно. Вы и так уже связаны, а подпитывать магический артефакт собственной кровью — это верный путь увязнуть еще сильнее.
— Возможно, другого выхода просто не останется. Ты нашел своего друга?
— Пока нет, — Беккет покачал головой. — Но я обнаружил зацепку. Следующей ночью разведаю еще пару мест.
Он поднялся, опустил жалюзи на окнах и задернул тяжелые портьеры. Я чувствовала приближение рассвета, ощущала, как подкрадывается к горизонту солнечный шар, придавливая меня к диванным подушкам и наливая веки свинцом.
— Что-то не так? — сонно осведомилась я, наблюдая, как Беккет рассеянно оглядывает комнату.
— Боюсь, это убежище не располагает достаточным количеством спальных мест. Я, мягко говоря, нечасто принимаю гостей.
— О, — протянула я смущенно. — Я могу спать на полу. Правда, в моем текущем положении мне вообще все равно.
Он не ответил, только снова покинул доступный моему обзору участок комнаты. Зашуршала ткань, и по звуку я определила, что кожаный плащ отправился на вешалку. Некоторое время сумрачную тишину нарушали только мерные шаги и сработавшая автомобильная сигнализация где-то далеко под нами. Затем меня аккуратно отодвинули к мягкой спинке, и диванные подушки просели под весом еще одного тела. Я еле сдерживала так и рвущиеся с языка комментарии, чтобы не разрушить деликатную хрупкость момента. Это определенно было лучше, чем спать на полу. Я разглядывала едва различимый в темноте профиль, пока его обладатель, внезапно опомнившись, в очередной раз не стянул с меня очки. Мне остались только звуки. Шум крови в ушах, затухающая уличная жизнь. И прохлада плеча, затянутого в шелк рубашки, на котором покоилась моя голова. В этот момент я бы многое отдала за возможность сопротивляться силе солнечного влияния, выторговала бы у раскаленного шара еще несколько минут бодрствования в обмен на какие угодно богатства. Ну цепкие лапы сна неумолимо утянули меня во тьму.
