gypsophila.

      Эмоциональные карусели по утрам, как правило, не работали, а лёгкая апатия сопровождала Джисона с завидной регулярностью. Приготовив себе кофе, Хан делает попытку (спойлер: неудачную) привести себя в порядок, приглаживая растрёпанные волосы и споласкивая опухшее лицо водой. Этого было достаточно, чтобы создать утреннюю иллюзию продуктивности и некоторого подобия рутины.       Даже погода на улице ощущалась такой же пустой: штиль, небо затянутое облаками, не оставляющими солнечным лучам ни малейшего шанса, и даже любимая доска не радовала. Поэтому Джисон поехал на автобусе, включив в громоздких наушниках любимый трек Arctic Monkeys и уперевшись лбом в стекло; он почти заснул и пропустил остановку.       И день тянулся предательски долго: ни одной действительно интересной пары в расписании не оказалось, а в кафетерии у него прямо перед носом урвали его любимый последний эклер, о котором он думал, если не с самого утра, то после второй пары точно. Будучи в максимально расстроенных чувствах, Джисон резко выходит из очереди, сталкиваясь с миниатюрной девушкой, чьи глаза резко округляются в испуге. Она смотрит на ханову грудь и, последовав её примеру, он опускает взгляд на свою чёрную худи, украшенную огромным пятном от кофе. — Простите! — Девушка суетливо полезла в сумку, доставая влажные салфетки и передавая те парню в руки. — Сам виноват, расслабься, — безэмоционально бормочет брюнет, вытаскивая пару салфеток и отдавая пачку обратно, молча обходит взволнованную девушку, протирая на ходу кофейное пятно и приземляясь к друзьям за стол. Злость слабо теплилась в груди, вставая комом поперёк горла, но на что именно тут злиться — он не понимает. С трудом, но ситуацию он отпускает, будто та как верёвка — сама норовила уйти от его рук. — День хуйня. — Заключает Хан. Даже не врёт. — Почему? — Молниеносно реагирует Бан, отрываясь от ноутбука. Даже в обед работает. Невыносимо. — Эклер не достался, кофе на меня пролили, пары скучные. Пустой какой-то день, нечем себе даже настроение поднять. — Хан бережно складывает использованные салфетки в несколько раз и откладывает на край стола. — Угнетает меня эта пустота. — Угнетает его пустота, ты посмотри, — ворчит Ким, пытающийся линейкой пролезть под гипс, потому что чесалось всё неимоверно, он готов был уже волосы на себе рвать, это всё больше походило на пытку. — Меня вот угнетает то, что я не могу почесать себе руку. Будем сидеть такие втроём, угнетённые. — Кстати о твоём… — Чан озадаченно оглядывает то модное безобразие, что Сынмин обозначил как причину своего угнетения на сегодня. — Гипсе. Как ты планируешь играть? Что сказали одногруппники? — Не знаю, — Ким блаженно стонет, наконец-то доставая до источника зуда линейкой. — Не говорил ещё с ними, сегодня после работы принесу себя с рождественской открыткой. А лучше выпрыгну из торта. — Дешёвая получается девица им достанется, так ещё и с плоской задницей, — гадко хихикает Хан, откидываясь на спинку стула. Чан давится воздухом, когда как Сынмин просто замер с нечитаемым выражением лица. — Молчу. Нормальный у тебя бампер там. — Это ужасно, Хан, — пристыдил младшего Бан. — Ты же играл на барабанах в старшей школе? — Джисон чувствует, как по спине пробежали мурашки, заставившие немного поёжиться. Не хотел бы он вспоминать тот период. — Тебя может заменить Сон. — Почему я?! — Голос младшего дрогнул. Он тупит взгляд в стол и прикусывает щёку изнутри, пока ещё чего-нибудь не выпалил. Очередная вспышка агрессии. — Не хочу я нигде играть, забудьте вообще, что я когда-то это делал. — Реально, так себе план, — поддерживает Ким. И Джисон даже не знает, рад он или должен оскорбиться сейчас. Противоречивые чувства однажды его доведут до белого колена. — У нас через пару месяцев должно быть важное выступление, на кону контракт со звукозаписывающей студией. Это слишком ответственно.       Джисон знает этот приём: поделиться тем, насколько это ему важно, чтобы надавить на чувство вины Хана, и тот сдался, соглашаясь помочь. Только Джисон совершенно не желал снова садиться за инструмент. Это было для него тем немногим, что вызывало в нём чувство стыда, горечи и сожаления, и всё одновременно. Он только принял свою ориентацию, осознав свои чувства к парню из старших классов, признание которому стало для него глупой ошибкой. Это случилось сразу после школьного концерта. Стоя за кулисами и стуча зубами друг об друга от нервов, при его виде — сердце сбивалось с ритма. Джисон мямлил неразборчиво, заламывая пальцы и тишина, повисшая после — лучше бы она звенела дальше в ушах. Лучше бы он просто молчал. — Ты что, из этих? — Скривился юноша. — Боже, да кому ты вообще понравишься, Хан? — Нескрываемая неприязнь на чужом лице ранила глубже, чем он ожидал, взвешивая все «за» и «против».       И Джисон почему-то поверил, что понравиться он никому не мог. Это стало преследовать его везде.       Сынмин быстро перевёл тему в другое русло, зная предысторию и свою причастность к этой невесёлой истории, начал рассказывать, как один из его одногруппников забыл на онлайн паре отключить микрофон и в течение четырёх минут крыл матом препода, у которого ещё должен сдавать экзамен. Джисон лишь выдавил из себя подобие улыбки и усмехнулся, ну, потому что парень внатуре неудачник. Джисон тоже неудачник. Он это всё из солидарности.       Телефон в переднем кармане худи резко завибрировал, буквально спасая парня от очередного спора двух музыкантов о том, в какой тональности лучше бы звучал зародыш нового трека Кристофера.

От кого: микро хён сегодня на смене будешь один, не разнеси магазин

вы я твой магазин люблю больше, чем тебя

от кого: микро хён меня ты вообще не любишь. не забудь закрыть магазин

      Джисона эта новость вдохновила, он обожал работать один, в своём темпе и без лишних наблюдателей, а с недавних пор ему доверили ещё и руководство над музыкальным сопровождением чужого шоппинга, когда Хану удалось убедить Со, что он достоин. Ему действительно приходилось старшему это доказывать, медленно, но верно, включая по одному треку перед закрытием магазина.       Мысленно, он уже находился в магазине. Был у него такой навык — теряться во времени. Даже не обратив внимания, как последняя пара подошла к концу, он очутился в магазине, забирающим ключи у Со и уже подключающим свой телефон в колонкам.       Из колонок нерешительно раздалось всем известное гитарное вступление одного из самых популярных треков My Chemical Romance, и Джисон резко мотнул головой в такт, выкручивая громкость. Тихо подпевая себе под нос, он усаживается среди стеллажей, принимаясь разбирать очередную поставку акриловых красок. С кисточками всё было проще: он мог перемещаться по магазину, активно пританцовывая и получая от своей работы огромное удовольствие, пока под затихший трек не раздались тихие, нечастые хлопки. Гость, которого Джисон в тайне ожидал, улыбался своей фирменной, нежной улыбкой, пока Хан заливается краской, забывая моргать, и чувствует себя словно застуканный за дрочкой школьник. Что естественно, то не безобразно — как любил говорить Ким. — Я снова с красками, — держа одной рукой аж пять тюбиков, он коротко махнул ею, в доказательство. — А, да, сейчас, — юноша быстро ретировался к кассе, неуклюже задевая одну из неразобранных коробок, и тихо ругается, резким движением ноги задвигая коробку ближе к стеллажам. — С вас пятьдесят тысяч вон, — передавая аккуратный бумажный пакет юноше, Джисон старался избегать его взгляда, всё ещё чувствуя себя неловко. На фоне как назло заиграло то, чего в плейлисте быть не должно было. — Ты хорошо танцуешь, — парень изучающе скользнёт взглядом по фартуку юноши, произнося как бы на пробу: — Джисон. — Спасибо? Это смущает, — Хан не решается спросить имя парня, в полной мере ощущая свою социальную неловкость. — Заходите к нам…– Улыбается Хан, прерываемый дверными колокольчиками. Ну, нет, какого чёрта? Реально чертила. — Ты помер тут что ли? — Синяя макушка при искусственном освещении вовсе отливала чёрным, Джисон готов поклясться, что температура в помещении упала градусов на семь точно, иначе почему кожа покрылась мурашками. — Снова ты. — Заходите к нам ещё, — холодно отвечает брюнет, отдавая блондину чек и пропадая среди стеллажей снова, спиной прижимаясь к одному из них и делая несколько глубоких вдохов. Внутри всё скрутилось и сжалось так резко, что Джисон ничего и понять не успел, и почему он так среагировал на парня, да и думать об этом особо не хотел, пока под ногами болтались полные коробки кистей из белки и пони. — Помяни чёрта.        Почему на весь Сеул именно эти двое оказались знакомы? Почему Джисону так невероятно везёт на красивых парней, у которых обязательно есть стервозный дружок с максимально недружелюбным лицом, одним своим лицом способный отпугнуть любого (в их с Сынмином дуэте эту роль выполняли сразу двое, об этом Хан тоже успел подумать).       Но гордость Хана приятно приласкало то, что Хёнджин вернулся, как и обещал. Не важно, что ему снова понадобилась краска, не важно, что его могло на смене и не оказаться, вообще всё неважно, когда Джисону удалось хотя бы пару минут лицезреть что-то прекрасное. Он чувствует прилив уверенности, намереваясь сегодня попробовать нарисовать его портрет и отдать тот при следующей встрече. Он уверен, что для рисующего человека это будет особенно приятным подарком.       Разобрав все поставки, что на него «по-дружески» свесил Со, Джисон наконец оказался на улице, набирая полные лёгкие воздуха, приятно холодящего изнутри. Он прикрывает глаза, щёлкая замком, и с привычным чувством пустоты, выдвигается в сторону дома, как обычно надевая свои громоздкие наушники и включая музыку как можно громче, чтобы ничего вокруг не было слышно. Он так любил отбивать ритм любимых песен, представляя себя за барабанной установкой, что принял для себя решение, о котором пожалеет с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента. Какие бы тяжёлые ассоциации не всплывали, он любит музыку.       Дорога на удивление совсем не отняла сил, скорее наоборот, неожиданно приподняла настроение. Даже сандаловые вонючки Сынмина не действовали на нервы, хотя в теории обещали наоборот расслаблять. Хан вообще не понимал, что там Сынмин курит временами, раз способен оставаться настолько спокойным. — Я дома, — оповещает вернувшийся домой юноша, скидывая кеды в углу и, по негласной традиции, чешет между ушами требующую ласки кошку. — Хён? — Я живой, — Ким бормочет спросонья, потирая заспанные глаза. — Устал сегодня? — В его вопросе чувствовались забота и волнение, за которые Джисон чувствовал небольшой укол вины. Вот так просто, без оснований. Потому что не надо о нём волноваться. — Нет, — поджав губы так, что его щёки чуть округлились, Хан плюхается на диван, всем корпусом наваливаясь на плечо друга. — Я согласен, — Сынмин сводит брови к переносице, скривив полную непонимания гримасу, и косится на младшего. — Свадьба без колец? — Они пихаются локтями, сдерживая смех, пока Сынмин не переходит на серьёзный тон. — На что ты согласен? — Заменить тебя в группе, если придётся, — затихает тот, пожёвывая нижнюю губу. Сынмин выдыхает. — Я поговорю с Минхо, — вздыхает шатен, откидывая голову на спинку дивана и прикрывая глаза. Старший устал от постоянных проблем не меньше Джисона, и оба они не понимают, почему всё обязательно должно быть так сложно. — Предлагаю завтра выпить, потому что у меня стресс. Ещё и твоё творчество на гипсе меня позорит, — поджимает губы тот. — Нарисовать член — худшее твоё решение. — Считаю, что это апогей моего творчества, как «Последний день Помпеи», — гадко хихикает Джи, с нескрываемым теплом и благодарностью глядя на старшего, всё-таки заменившего ему семью. — Может спать? Я заебался. — Иди в ванную первым, — мычит старший, отмахиваясь от младшего, чтобы тот скорее избавил его от своей довольной морды, разглядывающей собственное творчество на руке Кима. Удивительно, как они с детства ещё друг друга не попытались прикончить, хотя Сынмин не прочь временами ему свернуть шею.       Не став спорить, он достаточно резво перемещается в ванную, зависая там под горячей водой. Избегая зеркал, Джисон резко отворачивается от умывальника, повязывает полотенце на бёдрах и плетётся в свою комнату. Уходовые процедуры сегодня выглядят как сон, раньше четырёх утра и тканевая маска, убирающая усталость с лица. Ему бы принять целую ванну с этой жижей, которой пропитана эта ткань.       Сынмин заглядывает к нему, когда веки уже начинают смыкаться, и обещает завтра зайти к нему на работу, чтобы они вместе поговорили с Минхо, потому что королём вредности всё-таки был именно Ли. Джисон бормочет в ответ и просит закрыть дверь, иначе нашлёт на Кима проклятия, которые будут необратимы.       На утро Джисон чувствовал себя чуть бодрее. Вероятной причиной тому был не сработавший будильник. Хан нацепил первую попавшуюся под руки рубашку в жёлто-чёрную клетку, а шнурки завязывал, уже стоя на остановке. Киму как всегда ко второй, и он досматривал, как Хан надеялся, уже десятый свой кошмар, и разбудить вовремя его было некому. Опоздания вызывали в Джисоне просто ураган негативных эмоций, делая его генератором раздражения, что даже все пенсионерки расселись от него подальше.       Его это даже как-то по-дурацки обрадовало. Натянув наушники, он выбирает плейлист, собранный приложением, чтобы играло что-то, чему он не сможет подпевать; не то настроение, чтобы знать заранее каждый бит и заученный текст.       Влетев за пять минут до начала пары, Джисон практически садится на удивлённого Кристофера и сидит с нечитаемым лицом, уставившись на доску. Все кажутся такими дискомфортными, и только от Бана веет теплом. Будь он цветом, Джисон бы определил его как оранжевый. — Ты сегодня поздняя пташка, — тот почему-то шепчет на ухо, одной рукой обхватывая талию юноши, а в другой продолжает скролить ленту твиттера. — Проспал, — Хан елозит, устраиваясь поудобнее. — Лучше бы я весь день проспал, тут так уныло. — О, ну прости, мы не в цирковом училище, — дразнится Бан, спихивая чужую задницу со своих колен. — Какие планы после пар? — План один — не сдохнуть, — поджав уголки губ, Джисон небрежно выкидывает на стол несколько тетрадей, разрисованных уже знакомой мордашкой Питера. Под осуждающий взгляд старшего, Хан немного сконфузился, продолжая, — работа, а потом Сынмин поведёт меня на ковёр к устрашающему Ли Минхо. — Так ты согласился? — Заинтересованно спросил Бан. Брюнет коротко кивнул, поправляя наушники на шее. — Чёрт, это круто. Надо придумать фанчир, буду твоим главным фанатом,— приблизившись к парню почти вплотную, захихикал Крис. — Боже, не смей позорить меня, — хнычет Хан, выставляя руки перед парнем. — Я планирую быть там как мышь. — Ты всё равно натворишь дел, Джисон, — Хан урчит довольно и кивает, потому что старший выбрал язык фактов. — К чему был вопрос, — опомнился Бан, — может сходим на выходных на выставку? Там весенняя тема, да и сакура отцветёт скоро. — Джисон флорой и фауной заинтересован не был от слова совсем, но представлял любовь старшего к растениями и не мог отказать. Не имеет значения, просидит он дома свои выходные или проторчит среди розовых пейзажей, под счастливые визги хёна. Джисон кивает, и следом их прерывает вошедший преподаватель, спасший его от смущающих благодарностей блондина.

***

      Признаться честно, даже на парах не было так душно, как сегодня в магазине. Девушка около получаса спорила с ним, что два одинаковых, даже по нумерации, оттенка красок разных фирм — разительно отражаются друг от друга, вынудив Джисона опробовать их на бумаге, чтобы спустя ещё десять минут, она сдалась и купила обе. — Ещё бы не купила, — фыркает Хан, — каждая из них стоит как вся моя зарплата, — Чанбин косится на работника, выгибая бровь, но всё равно кивает согласно, сам не раз сталкивался с подобными особами. — Ты погоди, к тебе ещё не приходили искать карандаш твёрдости 4НБ, — Джисон охнул, хватаясь за грудь, ещё и давится воздухом. — Я час доказывал, что такого не существует, Джисон. Час. — Ужасно, — Хан даже похлопал старшего по плечу в знак поддержки, пока Чанбин не скинул его ладонь, отмахиваясь. — Какой ты вредный, хён. — Со ухмыльнулся коротко и перевёл взгляд на только вошедшего юношу, Джисон обернулся следом. — О, Сынмин. — Твой друг? — Интересуется Со, разглядывая мальчишку, на удивление, с мягкими чертами лица. Брюнет кивает и улыбается довольно, поджимая уголки губ и скидывая с себя фартук. — Завтра до закрытия. — Как скажешь, маленький хён, — отдав честь, Джисон выбирается с Сынмином на улицу. — Ты чего такой счастливый? — Хмурится Ким, с прищуром оглядывая друга. — Эмоциональный подъём. — Эти твои эмоциональные качели, Джисон, меня беспокоят, — честно бормочет шатен. — Хён, ничего критичного, — быстро успокаивает того младший. — Если станет плохо — я скажу, ты знаешь. И вообще, сейчас мне твой Минхо качели устроит, — нервно хихикает Хан, скрещивая руки на груди, стараясь защититься от фантомного холода, возникающего от одной только мысли о Ли. Он вообще всю эту затею считал провальной.       Чем ближе они подходили к репетиционной базе, тем больше Джисону хотелось капризничать и начать уговаривать Сынмина повернуть обратно, потому что он совсем забыл подумать о том, как будет знакомиться с толпой абсолютно незнакомых ему людей и пока шёл — уже представил как уровень волнения пробьёт всевозможные границы. Он вообще большой любитель себя накрутить в последний момент.       Внутрь Ким проходит первым, зная, что Джисон прячется у него за спиной и, кажется, не дышит. На удивление, все кидают ему небрежное приветствие и только один мальчишка, будто целованный солнцем, подлетает к нему, начиная разглядывать свежий гипс и хватает Кима за лицо, сжимая его щёки. — Как так?! — Искренне негодует тот. — Долгая история, — бубнит тот, с трудом отцепляя от себя юношу, на пол головы точно ниже самого Сынмина. — Слушай, где Минхо? Надо поговорить по поводу этого, — Сынмин дёргает загипсованной рукой, — и этого, — отступив в сторону, он выставил Джисона всем на обозрение. Тот неловко помахал рукой и скользнул взглядом по присутствующим, останавливаясь на высоком белокуром парне, что неотрывно смотрел на него в ответ. — Я не заходил всего один день, и ты решил сам меня найти? — Улыбается своей нежной улыбкой, приподнимая брови в удивлении. Все присутствующие непонимающе переглянулись. — Если у меня с математикой всё хорошо, и я правильно сложил два плюс два — это твоя временная замена? — Ага, по совместительству моя головная боль, — Джисон резко пихает друга в бок. Незачем позорить его ещё больше, он успеет ещё сделать это сам. — Это Джисон, а это Хёнджин, — наконец Джисон узнал имя парня, который одним своим видом был способен поднять ему настроение. — В углу спит Чонин, а этот цыплёнок — Феликс. Так где Минхо? — Зачем я тебе? И этот здесь зачем? — Брезгливо поморщившись, Ли останавливается прямо в дверном проёме, подпирая его плечом. Джисон давится воздухом, чувствуя как внутри снова всё сжалось неприятно, ухая вниз, и машинально цепляется пальцами за рукав Хёнджина, пока Ли скептически скользит по ним взглядом.