gypsophila.

Господи, да пошло оно всё к херам.       Бромочет Хан и закрывает программу, в которой из собственных соплей и палок пытался сообразить проект к предстоящей зачётной неделе. Он натягивает одну из самых тёплых худи и неохотно выбирается в магазин, шастая среди прилавков. Он рыщет глазами на предмет чего-то, что заставит его желудок хоть немного заскулить от голода, но тщетно.       Выбор пал на пачку чипсов и обычного рамёна, а уже возле кассы он решает захватить банку колы, вместо энергетика. Первый шаг к здоровому образу жизни, не считая того, что впоследствии он этой колой будет запивать таблетки, выписанные врачом.       Готовиться в ночь он теперь не может, ему запретили не спать, поэтому вся нагрузка падает на него утром, либо же вечером, как сейчас. И будь проклят этот вечер. Он снова чувствует кожей этот проницательный, холодный взгляд. — Хуёвый выбор, — усмехается синеволосый, смотря на покупки Хана. — Хуёвый выбор — это помогать тебе и Киму, а чипсы с сыром — охуенный выбор. Преследуешь меня? — Не рычи, белка, — улыбается Ли, шурша пакетом. — Я скорее буду преследовать бездомного кота, чем тебя, — цокает он. — Меня Сынмин позвал. — Ну вот и иди к Сынмину молча, что ты ко мне присосался, — бормочет Хан. Минхо вздыхает тяжело и молча следует за младшим в сторону дома.       Брюнет пропускает старшего первым, а сам пытается как можно быстрее проскользнуть в гостиную, натянуть свои громоздкие наушники и вернуться к своему проекту. Происходящее вокруг при наличии музыки его не трогало абсолютно. Даже старшие, занявшие кухню, его мало волновали, пока оттуда не донёсся запах гари.       Джисон скидывает всё рядом и заходит на кухню, отмахиваясь от неприятного аромата. Надо извиниться перед сандаловыми палочками Кима. — Я не могу заниматься, пока вы тут воняете, — парни без слов смотрят на брюнета, разводя руками. Тремя на двоих. Минхо нервно хихикает, размахивая полотенцем над сгоревшем, видимо, тортом. — Блять. — Ага, — мычит Ким, поджимая уголки губ и согласно кивая, с сожалением смотря на их творение.       Джисон засучивает рукава худи по локоть, выкидывает уголь, что парни называли выпечкой и достаёт все продукты обратно. Минхо подключается почти сразу, под руководством Хана делая заготовку для коржа, пока Хан готовил начинку. Сынмин просто был красивым и беспомощным.       Засунув противень в печь, Джисон любезно попросил парней засечь сорок минут и, недовольно ворча, отправился отмывать руки от теста в ванную, ибо не выдержит слушать смех Минхо. Ещё и над максимально идиотскими и плоскими шутками парней. Он думал, что это его чувство юмора имеет третью группу инвалидности. Как же он ошибался. — Не знал, что ты умеешь печь, — Минхо не на шутку пугает Джисона, расплескавшего воду вокруг. — Не знал, что ты бываешь не мудаком. — Не обольщайся, — хмыкает Ли, брызгая в парня водой. — На твой-то счёт? Чувак, тебе бы лицо попроще делать иногда, чтобы люди обольщались, — хмурится брюнет, фыркая и выключая воду. — Какой колючий, ауч, — усмехается Ли, и Джисон впервые чувствует, как сильно он хотел бы ему просто вмазать по самодовольной роже.       Джисон просто устал от этих эмоциональных качель: сегодня Ли добрый, завтра холодный, и играть в это у него нет ресурса. Он уверен, что причины тому есть, но как же тяжело в них разбираться. Не его это ящик с бельём, не ему в нём копаться. — Джисон, я цепляюсь к тебе, потому что работаю на результат, а не потому что ты меня раздражаешь, окей? — Минхо смотрит на него в упор, отчего даже мурашки по спине бегут. Какие же у него огромные глаза. — А я устал, что цепляются только ко мне, хотя Чонин засыпает прямо во время репетиций, Хёнджин лажает чаще меня, но крайний всё равно я, — Джисон трёт глаза, понимая, как по-детски он звучит. — Иди на кухню.       Они расходятся как в море корабли. Каждый в своих мыслях, но если точнее, Джисон ни о чём не думал, говорил, что на языке вертелось, и вообще благословлял выписанные ему таблетки, потому что ему плевать вообще на всё. Он плюхается обратно на диван, скрещивая ноги в позе лотоса, и умещает между колен ноутбук, так оказывается даже удобнее.       Проект затягивает, потому что закончить хочется как можно раньше и не тянуть до дедлайна, как было обычно. Он даже не отвлекается на принесённый Кимом кусок торта, что, по сути, Джисон приготовил сам. Ему не нравится, что руку к этому приложил ещё и Ли; ребёнок внутри Хана обижен слишком сильно, чтобы прекратить вредничать.

***

      Хан врывается в студию одним из первых, Хёнджин уже распевался, нарезая круги по комнате. Хван расцветает, замечая Джисона в дверях, и тут же утягивает в тёплые объятия, втягивая запах ханового одеколона. Освежителя воздуха с ароматом морского бриза, лимитированная коллекция. — Разлепитесь, пельмени, — сияя своей улыбкой, Феликс пропускает следом за собой стремительно чернеющего, словно туча, Ли. — Чонин сейчас подойдёт, так что давайте сразу начнём? Джисон, ты как? — Феликс устраивается на подлокотнике, мягко сжимая плечо Хана, и смотрит так взволновано, что брюнету даже становится неловко. — Я в порядке, — улыбка получается совсем натянутой.       Коротко взглянув на Минхо, Джисон почувствовал себя неоправданно виноватым. В чём? Сам не знает. Но смотреть на рассерженного Ли просто отвратительно и не потому, что это выглядит пугающе, скорее в том, что он знает, как выглядит довольный жизнью Минхо, знает, как у того в глазах могут звёзды сиять, и как его губы расплываются в кошачьей улыбке.       Хан усаживается за установку, пару раз ударяя по барабанам и косится на Минхо, поджавшего губы и понурившего голову. Хёнджин что-то шутит, замечая сонного Яна в дверях, и все заливаются хохотом. Чонин шутливо бросает что-то в ответ. Джисон шутку пропустил мимо, но рассмеялся со всеми, рефлекторно смотря на синеволосого, что и бровью не повёл. Улыбка сама собой сползает с лица. — Три, четыре, — басит Ликс, вступая вместе с Минхо.       В голове крутится мысль, что Феликс Минхо подходит идеально: он терпеливый и настолько добрый, что не обидит даже мухи. Они будто Солнце и Луна в реальной жизни, и Минхо становится таким покладистым, когда рядом Фел. Вероятно, это имел в виду Сынмин, когда говорил про особое отношение к любимым людям.       Кошки на душе неприятно заскребли. Хёнджин дружелюбен со всеми, всегда такой тактильный, и Джисон уже не так уверен в том, что он для него особенный.        А вот Ли по-особенному сегодня игнорирует Хана. Они сыграли одну и ту же песню раз пять, и тот ни разу к нему не прицепился. Говорил со всеми кратко и по делу, полностью доверяя эту репетицию Феликсу. Для джисоновых ушей была та ещё услада слушать ласковые замечания блондина и тёплые просьбы сыграть ещё раз.       Когда говорил Минхо — у брюнета тряслись поджилки, и хотелось спрятаться в землю с головой; он звучал так холодно и отстранённо, Джисону почему-то казалось, что это он виноват в таком поведении Минхо. Звучит как бред. — На сегодня всё, котята, — лепечет Ли под шумок. — Хорошая работа, Хани.       Джисон чувствует, как его предплечья мягко коснулись, и он словно напуганный зверёк: стряхивает чёлку с глаз и округляет глаза. Его похвалили? В груди что-то сжалось от осознания, а на лице расползлась смущённая улыбка. — Не против, если я провожу тебя до дома? — Обрамляя нежное лицо Хвана, чёлка изящно выпадает из-за уха. Джисон давится воздухом. — Почему я должен быть против? — Хан, сам того не замечая, придаёт разговору игривый тон. — Ох, ну может злой дракон Ким против, чтобы его принцессу сопровождали, — подыгрывает Хван. Со стороны слышится раздражённый вопль. — Ой, не ревнуй, Йена. — Не флиртуйте перед моим носом, мне не нравится запашок ваших феромонов, — на одном дыхании выговаривает Ян, держась от парней подальше. — Флиртуйте в другом месте, — Минхо раздражается моментально, заставляя Джисона вздрогнуть и поджать губы. Чувство вины слегка кольнуло его, заставив усомниться в том, что ему действительно всё равно.       Хан не понимает, почему чувствует себя престыженным и почему смотрит на старшего, когда смеётся, будто это играет какую-то роль. Поток мыслей склоняет его к тому, что причина в том, что Минхо будто бы его игнорировал, а значит чувство вины его разбирает по кусочкам из-за недавно сказанных слов.       Благо, стоит голове приземлиться на подушки, как все мысли с хлопком затягиваются в точку и исчезают. Он снова пуст, закидывается колёсами, и рука даже не поднимается за рисование. Из него выжаты все запасы энергии. Он думает слишком много, всё ещё ждёт чужого одобрения. Устал от общения, от звуков и от тишины он тоже устал. И каждый раз его добивает мысль о том, что все его эмоции — не его. Навязанные обществом, чтобы выглядеть нормально, как все, и не получать обеспокоенных взглядов в свою сторону. — Джисон, твои эмоции — лучшее, что я видел, — Ким обхватывает щёки парня тёплыми ладошками, пока в чужих глазах скапливаются слёзы. — Как ты можешь думать, что твои эмоции не твои. — Блять, — шипит брюнет, а сам без стука врывается к Киму в комнату, заваливаясь на его постель без слов.       Ким вскидывает здоровую руку, сводя брови к переносице, и опускает ту парню на сведённые лопатки, похлопывая. Он не задаёт вопросов, только запускает пальцы в чужие волосы, перебирая и успокаивая. Когда тот наконец-то отрывается от подушек и переворачивается на спину, вздыхая. — Что случилось? — Пропуская между подушечек пальцев прядки, Ким продолжает залипать в телефон. — Я сам, — смеётся Хан, — устал, я просто устал от всего. — Можешь останешься завтра дома? У одного нашего знакомого вечеринка, и мы все будем там, так что отдохнёшь от мира. — Джисон встрепенулся, забираясь головой на плечо шатену. — Я хочу пойти. Одному мне только хуже, хëн, — согласно промычав, Ким натягивает одеяло на Хана, приобнимая рукой и позволяя тому поспать сегодня с ним. Иногда можно. — Ладно, может я просто хочу напиться. — Я даже не собираюсь тебя останавливать, — вздыхает шатен, укладываясь рядом. — Только таблетки завтра не пей. Ну, ты сам знаешь. — Джисон лениво мычит, зарываясь в подушку. Вся эта авантюра чревата неприятными последствиями, с которыми ещё потом разбираться. Отвратительно. Пока он придумывал, как будет всё это решать — сон накрыл его с головой.

***

Денди парни, Джисон может пойти завтра с нами?

Солнце конечно!!! чёрт, теперь я даже хочу на эту вечеринку

Айен ты как будто не хотел спишь и видишь эту вечеринку

Солнце неправда. теперь буду спать и видеть мне кажется, Джисону с нами не комфортно

Хван ну вот, теперь я буду так возбуждён

Денди у тебя просто сперматоксикоз, найди себе уже кого-нибудь

Хван эй!!! не унижай меня при всех мне нравится кое-кто

Минхо ещё один спам, и на вечеринку вы все поползёте. надоели.

      Минхо откидывает телефон в сторону и глубоко вздыхает. Хочется разом найти источник раздражения и избавиться от него, чтобы раз и навсегда словить блаженный дзен, но Ли раздражается с полуоборота и ненавидит это всё ещё больше.       Феликс, видимо прочитав последнее сообщение, заваливается к темноволосому в постель, ложась поперёк его живота и вытягивая свои лапки вверх. — На что злишься, прелесть? — Мяукает блондин, получая в ответ тихое фырканье. Какой же Минхо цундере. — Не люблю спам, — ворчит Ли. — Да? И это не потому, что Хёнджину нравится Джисон? — Ворочается Феликс, заставляя Минхо выдохнуть сквозь зубы. — С чего ты взял, что он ему нравится? — Это так очевидно, Минхо, но ты за своей вредностью совсем ничего не замечаешь, — блондин тычет подушечкой пальца между бровей парня, намекая, чтобы тот расслабился. — Если бы ты меньше строил из себя плохого парня, то заметил бы много интересного. — Например? — Не без интереса спрашивает старший. — У Чонина появилась девушка, а Джисон смотрит на тебя побитым щенком, потому что ты его игнорируешь. Ему важно твоё одобрение, а ты мальчика не замечаешь, — Феликс дует губы, становясь похожим на цыплёнка. Тёмная макушка опадает на подушки, и по комнате раздаётся недовольный вздох. — Он тает, когда его хвалят, Хо. А ещё, если ты прекратишь вредничать, тебе самому дышать станет легче. Попробуй узнать Хани ближе. — Ладно, только слезь с меня, — пихается Ли, принимая условия брата. — Заладили со своим Джисоном. — Потому что он классный. Редкий персонаж в наши дни, — поправляя пижаму, белокурый парнишка улыбается довольно и шаркает тапочками в сторону своей комнаты. — Доброй ночи.       Он и без Феликса знает, что Джисон классный. Его привычки, старательное лицо во время репетиций и звонкий смех — выделяют его из серой массы. Уж точно не его идиотские худи и ободранные колени, от которых Минхо уже тошно было, а желание схватиться за иглу с ниткой — иногда становилось невыносимым.       Может младший и прав, ему стоит дать Хану шанс. Есть ли в этом смысл, если до предстоящего фестиваля остался буквально месяц, а он боится к нему привязаться, потому что отпускать будет неприятно, а может даже больно. Наедине с собой сложнее. Феликса прогонять не стоило, может он бы помог ему ещё в чём-нибудь разобраться, задал бы парочку правильных вопросов и направил поток его мыслей в нужном направлении.       Отпускать людей слишком тяжело, он знает это слишком хорошо, чтобы врать самому себе. — К чёрту, ещё не факт, что я привяжусь, — обиженно бормочет Ли, заворачиваясь в кокон из одеяла.       Феликс же улыбается сам себе довольно, потому что понимает. Понимает даже больше, чем сам Минхо. Его старший всегда был очень вредным, но наивным до чёртиков. Наивность его доверие к людям и погубила. Это было каким-то избитым клише, когда на твоё сердце спорят, влюбляют в себя и после говорят смотря прямо в глаза: я тебя не люблю. Минхо так старательно делал вид, что он в порядке, что не заметил, как эта маска обросла новым амплуа недоверчивого и грубого мальчишки, старающегося оттолкнуть от себя любого, кто проявит к нему внимание или хоть немного ему понравится. Он максимально оградил себя от любви и отдавал её всю бездомным котам, младшему брату и музыке.       Хван всегда поражался тому, насколько глубокие и болезненные тексты пишет Минхо, искренне не понимая, в какой момент старший оказался так разбит. Ирония была в том, что Минхо продолжал натыкаться на осколки собственного сердца, и выливалось это всё в музыку. И в Джисоне он внезапно увидел такого же побитого жизнью мальчишку, чей способ защиты окружающим казался более привлекательным, нежели его, откровенно отталкивающий всех и вся. Отсюда всё и брало своё начало. Минхо хотел так же. Чтобы люди улыбались рядом, а не дрожали, словно осеняя листва. Самым херовым в этой ситуации было то, что чтобы научиться этому у Хана — придётся сначала ему открыться. Готов он к этому? Нет. Будет он к этому готов? Тоже нет. Сделает ли он это? А хуй с ним, поехали.