gypsophila.

      Чонин ловит себя на мысли, что очень сильно устал, когда забирает на раздаче чей-то холодный морс и уже даже не против сделать пару глотков, либо же плюнуть в напиток, чтобы просто разбавить серые будни маленькой шалостью. Лёгкие нотки инфантилизма могли бы значительно скрасить его будни. Потому что уже совершенно всё равно и хочется простого, человеческого отдохнуть. Каждый день одно и то же: учёба, работа и разговоры с Миён до глубокой ночи, пока та не уйдёт на пары. Восьмичасовой сон звучит как ещё одно чудо света, потому что Ян такого не знает, не пробовал, но очень хотел бы; его синяки под глазами давно не маскирует даже плотный консилер, и Ян использует их, как часть своего образа.       Дома он обязательно заварит себе крепкий чай, навалит туда сахара и не будет спать, пока Миён будет рассказывать о своих планах на день, которые его не колышат совершенно. Это негласно стало его обязанностью: слушать, поддерживать и согласно мычать в ответ, чтобы в голосе девушки слышать улыбку, ведь парень так заинтересован в её жизни. Один единственный спойлер: он заинтересован в отдыхе.       Чонин ойкает тихо, хватаясь за затылок, когда мимо проходящий Минхо даёт ему лёгкий подзатыльник, намекая, чтобы Ян вернулся к работе. Брюнет ворчит себе под нос, потирая голову, и морщит нос, косясь на старшего, забирающего с раздачи оставшиеся блюда. — В следующий раз просто скажи словами, не надо бить мою светлую голову, — обиженно бормочет тот, заново завязывая свой фартук и затягивая пояс потуже, тем самым выделив стройную талию. Минхо усмехается и треплет юношу по волосам. — Я последняя надежда твоей группы на жизнь. — Это воспитательный процесс. — И это ты говоришь мне о воспитании, — обиженно бросает младший, хватая поднос с напитками, и возвращается в зал.       Работа была вторым по счёту занятием, что спасало от дурных мыслей, не смотря на всю пресность происходящего. Он глубоко уходил в процесс и не думал о том, что дома его ждут домашние задания, которых накопилось слишком много, недописанная музыка, которую без определённых знаний писать было крайне тяжело, но Чонин получал огромное удовольствие, когда что-то из этого всё-таки выходило. У него получалось даже не беспокоиться о Миён, отношения с которой становились в тягость с каждым днём всё больше. Им было нечего обсуждать, потому что всё уже и так оговорено, не о чем рассказывать, потому что они знали друг о друге всё, а просмотры фильмов на расстоянии — ни о чём. Чонин даже не вникал в суть фильма, с головой уходя в музыку, пока краем уха вырывал какие-то слова из диалогов персонажей, чтобы потом хотя бы сделать вид, что ему было интересно. Миён всё знала и понимала, но виду не подавала, скидывая всё на то, что это такой этап в их отношениях, совершенно игнорируя то, что слишком рано они к нему перешли.       Запара проходит нервно, но быстро. Они с Минхо любили работать в паре, потому что могли понять друг друга без слов и никогда не орали друг на друга, как было у Чонина с другой напарницей. Та очень уж любила выходить на эмоции, а Чонин, со своей усталостью, мог только пожать плечами и закатить глаза, на манер своего хёна.       В перерыве старший наконец подходит к младшему, опираясь на его плечо, и вздёргивая подбородок. — Да нормально всё, — без слов понимает брюнет. — Устал просто. — Тебе бы парочку выходных взять, — перекатываясь на барную стойку, Минхо опирается на ту локтями и прижимается спиной, закидывая голову назад. Сам устал с самого утра носиться. — Ну, либо выспаться. — Выспаться? Что это такое? — Ян нервно дёргает бровью. — Я бы спал целыми днями, но Миён, — Минхо сводит брови к переносице в недоумении. — Девушка моя. Мы с ней можем говорить только когда я прихожу домой, а она собирается на учёбу, и то, она встаёт на несколько часов раньше. Так что спать я буду в следующей жизни. — Непонимание во взгляде парня становится ещё ярче. — Разница во времени. — Чонин-а, — похлопав юношу по плечу, Ли прикусывает щёку изнутри, подбирая слова. Что бы на его месте сказал Феликс? Он бы, наверное, решил данную проблему вместо Чонина и даже не вспотел. Старший Ли таким мастерством не обладал, лишь пребывал в стремлении стать тем, кто способен моментально находить нужные слова, чтобы человек чувствовал облегчение. Судя по Чонину, тот был готов к максимальному разочарованию. — Ты хорошо справляешься. Ты стараешься не зря, — Минхо улыбается натянуто от неловкости, поджав уголки губ, и чувствует себя до отвратительного неловко. — Ты кто такой и куда дел моего хёна? — Корчится Ян, отступая от синеволосого подальше. — Действительно, как я мог. Очень не жаль, что ты устал. Я пойду наслаждаться отдыхом, потому что моя смена закончилась, — звонко усмехнувшись, Ли стягивает свой фартук и закидывает в бэк, на ходу накидывая чёрную джинсовку.       Громко цокнув, Чонин возвращается к работе. Слова старшего хоть и были до боли примитивными, скорее вызывая раздражённый смешок на столь жалкую попытку поддержки, и тем не менее, Чонину просто легче от того, что Минхо не всё равно. Тот обычно не лез ни к кому из них, сваливая эту работу на заботливого и внимательного Феликса, сам выполняя скорее роль кнута, нежели пряника. Всё-таки, в Минхо что-то переменилось, будто ему наконец надоело выступать антагонистом на фоне своего солнечного брата.       Как ни странно, легенда гласит, что, если думать о Минхо слишком много — он материализуется рядом с тобой и сделает некую пакость. Чонин проверил это на себе и своей заднице, почувствовав ею смачный такой шлепок и звонко взвизгнув, чем привлёк к себе немало внимания и тут же втянул голову, поджимая губы и косясь на довольного старшего, помахивающего ему своим телефоном. Ян искренне надеется, что он забрал не толькозабытый телефон, но и остатки потерянной совести в целлофановом пакете.       Телефон в руке настойчиво завибрирует, привлекая к себе внимание Хо, что весь такой воодушевлённый, в хорошем настроении (ведь сделал пакость себе в радость), прогулочным шагом направлялся к месту встречи с Джисоном.

От кого: Хлебушек 16:47 Ли Минхо, не смей трогать мою задницу! От кого: Хёнджин 16:47 О нет, объявляю свою задницу неприкосновенной. Не люблю, когда меня трогают мужчины в возрасте От кого: Минхо 16:48 Неприкосновенностью обладает только задница Феликса Остальным рекомендую не выёбываться От кого: Феликс 16: 49 god damn, Минхо, взрослый конь уже… От кого: Минхо 16:49 Твоя неприкосновенность под вопросом От кого: Феликс 16:49 Удачи парни, справляйтесь с ним сами

      Довольный исходом, Минхо останавливается у перекрёстка, оглядываясь и не замечая поблизости никого, кто выглядел бы максимально неловко и глупо, напоминая хомячка. Прикрыв глаза, он позволяет себе немного размять шею и неконтролируемо закатывает глаза, замечая вдалеке свою темноволосую бестию в сопровождении кучерявого блондина. Своё раздражение он просто не мог контролировать. Спасали только слова младшего о том, что Джисон — не его собственность. Юноша может и будет иметь несколько друзей, и это никогда не уменьшит важность кого-то из них в его жизни. Он делает глубокий вдох и разом выдыхает, сжимая и разжимая ладони, немного помогает успокоиться.

Не. Ревнуй.

      Почти моментально Минхо улавливает настроение Джисона, которое слишком резко отличалось от его собеседника, что так воодушевлённо нёс какую-то чушь (дисклеймер: Минхо в принципе всё, что делал Крис, казалось чушью). Джисон выглядел заплаканным и уставшим, хотя напрягало больше то, что Ли впервые застал его абсолютно незаинтересованным в диалоге.       Чтобы Джисон и не хотел разговаривать? Что-то случилось, но выбивать он это не будет. Дождётся, когда брюнет решит сам ему рассказать о том, что у него произошло. Минх слишком страшно лезть Хану в душу. — Здравствуй, Минхо, — блондин чуть улыбается, из вежливости. Минхо отвечает тем же, не проронив ни слова. — Дай знать, когда будешь дома, не заставляй меня дёргать Сынмина. — Ага, — кивает Хан и лениво машет Чану на прощание; Минхо чувствует тяжёлую ладонь на своём плече, оборачиваясь и холодно смотря Бану в глаза. — У него тяжёлый день, — кивнув в ответ, он скидывает чужую руку со своего плеча и про себя долго ещё будет раздражённо негодовать. Как коту — ему не нравятся чужие прикосновения. — Прояви терпимость, — Минхо и так терпит достаточно, не столько переступая через себя, скорее прыгая, словно через скакалку, серьёзно задумываясь о том, чтобы записаться на соревнования, вдруг за первое место дают денежный приз.       Они идут молча. Джисон слегка отстаёт, без какого-либо энтузиазма волоча ноги и разглядывая плитку под ними, а Минхо готов уже схватить того под локоть, лишь бы он прекратил изображать умирающего лебедя и двигался чуть резвее. Но нет, он проявлял терпимость. На Бана злился, за его замечания, но всё равно делал так, как тот попросил, ведь это напрямую казалось Джисона. Странно признавать, что состояние юноши для него стоит не на последнем месте и он действительно им обеспокоен. Джисон вредный, порой шумный и грубит слишком много, что не спасает даже шуточный тон. Джисон в целом тот ещё клоун, что побуждает в Минхо лёгкий инфантилизм и рядом с брюнетом он будто бы становится чуть свободнее.       К нужному месту они подошли достаточно быстро, учитывая скорость младшего, и Ли аккуратно кладёт ладонь тому на макушку, останавливая и разворачивая в сторону стеклянных дверей.       Хан даже не успевает прочитать вывеску и отдалённо понять куда его завели, при этом все негодования комом застревают в горле. Понимание приходит уже внутри, когда об ногу трётся нечто пушистое и ласковое. Джисон опускает взгляд на серого котёнка и тут же оседает на корточки, давая тому потереться об его ладонь. Уголки губ невольно приподнимаются вверх, и весь этот день уже не кажется таким отвратительным. Получается, что серость — не всегда плохо, особенно, если это серый комочек счастья.       Гордый собой, Ли прячет улыбку в сгибе локтя, делая вид, что закашлялся, и отворачивается к девушке администратору, оплачивая ближайший час их пребывания в кафе.       Единогласно выбрав столик в углу, им приносят по чашке кофе, с подтаявшими в них зефирными лапками. Джисон так не проронил ни слова, целиком сконцентрировавшись на новом пушистом друге, что никак не хотел оставлять Хана. — Твой друг сказал, что у тебя был тяжёлый день, — прочистив горло, нарушает тишину между ними старший. — Не лучший день, да, — кивает брюнет. С Минхо отчего-то совершенно не хочется делиться своими слабостями, неудачами и прочим. У Джисона какая-то идиотская идея-фикс — показывать себя только с лучших сторон и выглядеть максимально беспечно. Только старший всё равно выжидающе смотрит и ждёт. Сдаюсь. — Я привыкаю к таблеткам и могу заплакать из-за любой фигни. Сегодня сдавал проект и разревелся перед всей аудиторией. Хочу умереть от стыда. — Но ты сдал? — Хан кивает. — Ну и хуй с ним тогда, плакать — нормально. Феликс тоже рыдает постоянно, и никто его за это не стыдит. — Юноша прикусывает щёку изнутри, опуская взгляд на котёнка, лишь бы не смотреть на Минхо.       Легко говорить, когда по жизни тебя почти ничто не колышет, а как быть, когда ты сам себе способен вытрепать все нервы и даже глазом не моргнуть? Джисон молчал слишком долго, отчего старший продолжил: — Это просто тяжёлый день, белка. Один из многих. Когда я устаю от всего и всех, то прихожу сюда тискать котов. В этом моё успокоение, так что тебе стоит попробовать найти что-то, что будет позволять тебе отдохнуть от себя. — Например? — Давно ты в последний раз просто так катался по городу? — Джисон задумался на пару мгновений и согласно кивнул. Он вечно куда-то спешил и довольно давно лишил себя такого удовольствия. — Рисовал давно в последний раз? — Кивок. — Ты грузишь себя, совершенно забывая об отдыхе, Сон, — откинувшись на спинку диванчика, Ли неспешно прошёлся взглядом по заведению, останавливаясь на Джисоне. — Так что не забывай про отдых. — Я хочу сладкого, — выпаливает Хан, в упор уставившись на парня. — Моя душа требует сладкого, чтобы я отдохнул. — Умело переводит тему юноша.       Минхо лишь тяжело вздыхает, поднимаясь с места и пропадая на время. Юноша успевает забеспокоиться, что он его просто довёл уже до ручки и поэтому можно по тихой грусти собираться. То ли гордость, то ли примитивная вредность не позволили ему покинуть насиженное место. Скорее, это была всё-таки неловкость, которую Джисон в упор не признавал. И не зря, ведь старший вернулся с круассанами, пакет с которыми тут же поставил перед младшим. — Что? Мне не привыкать подкармливать голодающих, — фыркает тот, будто в его действиях нет ничего особенного. — Да ничего, просто не в твоём это стиле, — первый круассан уплетается в считанные секунды, Хан даже не думал, что окажется настолько голодным. Просто удивительно, что одна единственная чашка горького растворимого не смогла вытянуть весь день. — Но спасибо. Может не такой ты мудак, Ли Минхо. — Я сейчас заберу булки и будешь есть салфетки, — цокает старший и уже тянется к пакету, как Хан жадно прижимает тот к себе, отворачиваясь и всеми силами пытаясь обезопасить свою еду на ментальном уровне. Минхо не сдерживает тихого смешка и, если честно, впервые обращает внимание на то, какой же всё-таки Джисон до грустного тощий. Удивительно, что ветром не сдувает, либо же мысли в его голове настолько тяжёлые, что приземляют его ветреную временами натуру. Это не то, во что Ли хотел бы углубляться на данном этапе. — Надо выдвигаться. — Убирая пристроившийся сбоку рыжий обогреватель, он подкидывает на колени Хана его куртку и выходит на улицу первым.       Резкий порыв ветра встречает их на улице, заставляя кутаться в куртки и прятать руки подмышками, лишь бы не отмёрзли. Минхо умудряется даже с таким ветром закурить, и Хан ловит себя на том, что смесь вишни и табака перестала казаться такой противной и тошнотворной. С чужих губ медленно сходят клубы дыма, поднимаясь в воздух и растворяясь. Уголки хановых губ чуть дрогнули в полуулыбке. Он точно так же растворяется в своих мыслях.       День тяжёлый для обоих, просто Минхо держится лучше, а может от того и курит постоянно — травит свой негатив никотином. Джисону, возможно, даже слегка стыдно, что он тут сопли распускает, а с другой стороны, за что ему должно быть стыдно? Стыдно всё же за то, что он ловит себя на мысли о том, что Минхо ему нравится.       Первым делом Джисон сбрасывает куртку и заваливается на диван, устраивая голову у Феликса на коленях, и смотрит тому в глаза, тяжело вздыхая, не проронив ни слова давая понять, что день у него просто отвратительный. Младший Ли безмолвно запускает пальцы в его волосы и продолжает внимательно слушать пересказ Хёнджина одной из серий недавно просмотренного аниме. Хан невольно включился в разговор, вместе с Яном, что изредка что-то вбрасывал сквозь сон. — В общем, серия закончилась его смертью, но я думаю, что там будет ещё сотня способов его воскресить, — заключает Хван. — Да ну нет, — подскакивает Хан, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Это слишком шаблонно. — Так они на гениальность и не претендуют, — усмиряет того Ли. — Минхо? Ты чего в дверях стоишь? — Парень вздрагивает, вскидывая брови и мотает головой, отмахиваясь от вопроса брата.       Стоило зайти в студию, как Минхо моментально почувствовал, насколько атмосфера в этом месте изменилась. Ребята и раньше были достаточно дружны между собой, но сейчас это ощущалось сильнее, будто бы мальчишка с гнездом на голове сблизил их между собой ещё больше, дав второе дыхание их дружбе. Он ничего для этого не делал, просто был с ними, и этого было достаточно, чтобы даже Чонин сквозь сон иногда подавал признаки жизни, что делал крайне редко. — Они воскресят его под конец, чтобы такие, как вы оба, охуели, — бормочет Ян, потирая глаза. — Давайте начнём? Я хочу домой пораньше пойти сегодня и поспать.       Домой хотели все, поэтому, расшевелившись, они взялись за инструменты, с которыми практически срослись за эти годы. Джисон чувствовал себя за установкой так, будто это место не его. Он предпочитал находиться по ту сторону баррикад и срывать голос в унисон с вокалистом, чтобы на следующий день сипеть еле как, и объясняться на выдуманном им же языке жестов.       Сегодня Джисон не лажал и даже получил от Минхо поощряющий его старания взгляд. Как будто Джисон и не выслушал сегодня монолог о том, как его помощь обесценили, грубо поставив мальчика на место. Осадок — есть, желания думать о нём — нет. Если он решится копаться в случившемся, то скорее всего закроется от старшего и начнёт избегать, пока этот осадок не растворится в беспамятстве, дав Хану возможность вести себя как ни в чём ни бывало.       Феликс, зажав на клавишах случайное трезвучие, заставляет всех дрогнуть. Выронив палочки, Джисон недовольно ворчит в сторону блондина и поджимает губы, подавляя в себе лёгкое раздражение. Ну не любит он резких звуков. Феликсово внимание это ворчание привлекло и, игриво улыбнувшись, он нависает над брюнетом, хлопая ресницами. — Пойдём к нам? Я испёк брауни, а хён не хочет их есть. Держит себя в форме непонятно для кого, — оба Ли синхронно закатывают глаза, громко цокая друг на друга. Все вокруг копошились, убирая оборудование и пуская тихие смешки в сторону братьев. — Ну так что? — Не могу. Я должен подготовить макет к защите, а у меня и половины не сделано, — жуёт губу Хан, теребя в руках палочки. Феликс грустно вздыхает, морща нос, но понимающе похлопывает юношу по плечу. — Спасибо, что позвал. — Кстати, я могу помочь с макетом, — собрав отросшие волосы в низкий хвост, подал голос Хван. Джисон чувствует, как в наглую пялится на парня и шумно сглатывает скопившуюся слюну. Лишь краем глаза он замечает, как Феликс уместил ладошку у старшего на груди, успокаивая. Пара карих глаз смотрела на Хёнджина так, что будь у их обладателя возможность, он убил бы его в ближайшей подворотне. — Ну так что? — Не знаю… — мнётся тот и, прежде чем дать окончательный ответ, понимает, что помощник ему не помешает, и уж совершенно не важно, кто это будет. Тем более, когда помощь предлагает парень, чья внешность смело может послужить вдохновением для любого художника и атмосфера вокруг которого всегда наполнена теплом. Хёнджин единственный, кто мог бы сегодня дать ему возможность отвлечься от пугающих мыслей.       Джисону его сон дороже, потому он уверенно соглашается. Хан старается на Минхо даже не смотреть, он кожей чувствует его прожигающий взгляд и уверен, что либо не переживёт это, либо начнёт старшего драконить, потому что ведёт себя как последний придурок в присутствии тех, кто ему нравится. — Ладно, погнали, — выдыхает тот, всё же косо поглядывая на старшего.       Плотно сжатые губы и играющие на свету желваки просто кричали о том, что старший медленно, но верно закипает. Феликс крепко сжимает его плечо и загораживает Хана собой, становясь неким барьером.       Прежде, чем Джисона цапнет чувство вины, он оправдывает себя тем, что Минхо мог и сам предложить помощь. Ожидаемо, тот плёлся позади всех, варясь в своих мыслях, и Джисону даже моментами хотелось замедлиться, сровняться со старшим и просто помолчать, на ментальном уровне давая понять, что он от него не отказывается, или что там ещё придумал этот параноик.       Дома, по обыкновению, их встречает рыжая морда, оставляя свой шерстяной след на чёрных хановых джинсах, с особым недоверием поглядывая на Хёнджина. Другая недоверчивая морда присоединилась чуть позже. — Мам, это мой друг Хёнджин, мы пришли делать домашку, целоваться не будем, — Ким на последнем скривился, тяжело вздыхая и мягко улыбаясь Хвану в качестве приветствия. — Только не шумите, окей? Я спать собираюсь, потому что заебался страшно, — согласно промычав, Джисон, схватив парня за рукав, затащил его в свою комнату. — Целоваться точно не будем? — Хихикает Хван, отчего у Джисона дёргается глаз. Он на пятках разворачивается к Хвану и нарочито громко цокает, закатывая глаза. — Всё, всё. Показывай свой макет.       Юноша абсолютно не надеялся, что они успеют сделать много, зная, насколько Хван болтливый, только напротив, они умудрились почти закончить его и уже лежали на полу, пялясь в потолок. Не сказать, что это было очень интересно, но резкая боль в спине не давала никому из них принять сидячее положение, а лёжа — они хрустели позвонками, лениво потягиваясь. — Хан-а, — брюнет тихо мычит в ответ, прикрывая глаза. — Я могу спросить совета? — Я так себе советчик, но ты можешь попробовать, — внутренне он готовится к худшему, надеясь на лучшее. Чувство неловкости достигало своего предела в такие моменты. — Мне нравится один парень, — внутри что-то проваливается вниз. — Но я не знаю, нравлюсь ли ему. Он со всеми ведёт себя одинаково, и я знаю, что у него куча проблем, но я не знаю, как сблизиться с ним и дать ему понять, что мне можно доверять, — Хёнджин глубоко вдыхает, резко выдыхая через рот. — Мне порой кажется, что мир его не заслужил, а я тем более, — Джисон опускает руки, роняя на пол маркеры, и тяжело вздыхает, до боли прикусывая щёку изнутри. — А кто решает, чего ты достоин, а чего нет? — Хан резко вскидывает голову, глядя в упор на Хёнджина. Его тон показался парню немного резким. — Если он нравится тебе, то либо скажи ему прямо, либо добивайся его. Достоин или нет, решает только он, но не ты. А теперь приклей уже эту ёбанную дверь, и мы закончим. — Да приклеил я, — завывает юноша и всё равно продолжает: — Я даже заигрываю со всеми подряд, пытаясь поймать его взгляд и прочитать в нём хоть что-нибудь, но он всегда какой-то…пустой? — Джисон вздрагивает. — Тебе пора домой, уже поздно, Джини, — Хёнджин вскидывает бровь, но робко кивает, поднимаясь на ноги.       Джисон провожает блондина и многократно извиняется напоследок, что так резко отправляет того домой. Слышать, что кто-то из их знакомых может быть в таком же состоянии, как и Хан — больно. В идеале, Джисон бы принял весь удар на себя, чтобы никто из его знакомых никогда и думать не смел, что с ними что-то не так. Мысли захлёстывают Джисона вместе со звуком закрывающейся двери. Себя стало неожиданно жаль, потому что хочется, чтобы о нём тоже так говорили, как Хёнджин о том парне, чтобы он был в глазах других людей невероятным не только в моменты внезапного повышения своей самооценки. Телефон в комнате разрывается от уведомлений, и Хан тысячекратно благодарен тому, кто может его сейчас отвлечь от самого себя. Эти самокопания сведут его однажды с ума. От кого: Минхо 23:46 Живой там?       Губы неожиданно трогает улыбка, Джисон пытается ту сдержать и безуспешно. От кого: Хан 23:48 Да. Мы закончили весь проект, и я там душу оставил по-моему От кого: Минхо 23:48 Созвонимся? По видео, мне надо кое-что показать.       Внутри нарастает волнение, завязываясь в тугой узел в районе живота и не даёт вдохнуть полной грудью. Терять нечего. Джисон решается, игнорируя свой страх, звонит первым, и Минхо берёт почти сразу, подскакивая с постели и неловко улыбается. Они пару секунд молчат и пересекаются взглядами, одновременно выдыхая. — Так что ты хотел мне показать? — Прочистив горло, интересуется юноша, разглаживая не существующие складки на одеяле. Минхо слишком домашний, с этой повязкой на голове и растянутой домашней футболке, открывающий вид на ключицы. В голове пусто и только феликсово «он держит себя в форме». — Секунду терпения, бельчонок, — бархатным тоном лепечет старший, поднимаясь с постели и пропадая из зоны видимости. Возвращается он почти сразу, улыбается хитро, щекоча нервы собеседника, который уже весь извёлся за эти полторы минуты. — Готов? — Джисон цокает, кивая. Минхо хмыкает, тянет время и внезапно показывает в кадре ещё запечатанную и не собранную доску. — Ты что, купил скейт? — Джисон трёт глаза свободной рукой и промаргивается, не сдерживая улыбки. — Теперь ты должен мне несколько часов своего времени, я покажу тебе, кто тут настоящий скейтер, — Ли зевает, и Джисон присоединяется следом. — Ты уже спишь с открытыми глазами. Пойдём спать, послезавтра увидимся. — Минхо, — робко зовёт его Хан. — Кто мы друг другу?