mistakes.
10 ноября 2022 г., 16:14
— Минхо, — робко зовёт его Хан. — Кто мы друг другу? — Джисон глохнет под биение собственного сердца. В глубине души есть глупая надежда на ответ, который вряд ли может прозвучать. И он не моргает, смотрит на старшего уже заплывающим молебным взглядом и пальцы заламывает, чувствуя, как волнение накрывает его. Ком в горле давит до боли, и он рукавом утирает слезу, готовую сорваться с ресниц. Старается сделать вид, что просто трёт переносицу, даже не подозревая, как жалко выглядит эта игра одного актёра.
— Я бы хотел, чтобы мы были друзьями, — Джисон отводит взгляд и улыбается краешками губ, кивая. — Прости, если я допускаю ошибки и веду себя как-то неправильно.
— Ничего, ты стараешься, — кивает брюнет. — У меня завтра зачёт, так что доброй ночи, — не дожидаясь ответа, он выключает телефон.
Чего он, собственно, ждал? Внутри угасла ложная надежда; может Минхо бы сказал, что испытывает что-то к Джисону и поэтому ведёт себя с ним иначе, или, что Джисон для него человек, с которым ему комфортно. В итоге он оказался заперт во френдзоне и убедился в том, что не может никому нравиться. Терапевт уже говорила, что ему стоит для начала принять себя, иначе любые отношения станут для него способом услышать похвалу и потешить свою самооценку, застрявшую на дне прочнее Титаника. Он не должен зависеть от чужой похвалы.
вытянуть этот пиздец хотя бы на четвёрку). Из аудитории он вышел мокрым насквозь, хоть выжимай, а колени продолжали дрожать. Благо, на выходе из здания его уже ждал Сынмин и Крис, рядом с которыми тревога от защиты курсовой сошла на нет. Ким мягко приобнял младшего за плечо, чуть сжимая, и это показалось таким важным и успокаивающим жестом, что Джисон от переизбытка чувств (и таблеток) был готов заплакать.
— Предлагаю сходить в кафешку и отметить защиту нашего несчастного, — голос Криса звучит звонко, даже как-то раздражающе громко. Сынмин тому поддакивает, а Джисона никто и не спрашивает.
Удерживаемый обоими парнями под локти, Джисон осознаёт себя уже в какой-то кафешке, которую парни выбрали не просто так. Ничего примечательного внутри не было, дизайн минималистиный и немного мрачный, но Хану нравится, он бы даже забегал сюда просто так, если бы это не было так далеко от универа.
Под гадкие смешки друзей Джисон наконец понял, почему они шли долгих полчаса именно сюда, почему Джисон был вынужден терпеть дует Криса и Сынмина дольше десяти минут, и почему те продолжали игриво стрелять глазами в сторону барной стойки, где спиной к ним стоял старший Ли, дразнивший бариста своей довольной рожей. Парень, что явно был на полторы головы выше Минхо, с громким стуком поставил две чашки кофе на тёмную деревянную поверхность бара, и, как Джисон прочёл по его губам, попросил исчезнуть. У Минхо на губах продолжала играть самодовольная улыбка, пока он не увидел, кому именно нёс напитки. Его лицо в считанные секунды приняло серьёзный вид, а ухмылка медленно сползла с лица.
— Ваши напитки, — негромко проговаривает парень, собираясь сразу уйти, но Джисон осторожно ловит того за рукав рубашки. — Что такое?
— Я хочу сладкого, — натянуто улыбается юноша, чувствуя, насколько Минхо неловко. Джисон его понимает. Он бы тоже был не особо рад, если бы кто-то из знакомых явился к нему на работу (Хёнджин не в счёт, он заходил чаще всего не в его смены и только по делу), потому Хан считал срочной необходимостью сгладить углы.
— Джисон сегодня защитился, так что мы платим, — подаёт голос Крис, гордо смотря на младшего. Джисон фыркает, будучи не на шутку разочарованным поступком друзей.
— Хорошо, сейчас принесу, — даже не оборачиваясь на австралийца, выдыхает Ли. Он бросает короткую улыбку в сторону Джисона. — Поздравляю, Сон.
Джисон в ответ улыбается и, сразу после ухода старшего, наклоняется вперёд, сообщая друзьям, что те настоящие подонки, если думали, что эта идея просто десять из десяти. Ли осторожно оставляет кусок торта рядом с брюнетом и треплет того по волосам. Джисон, кажется, воздухом поперхнулся и словно побитый щенок поднял взгляд на старшего, стараясь игнорировать жар в области щёк.
— За счёт заведения, — мурлычет Хо и возвращается к бариста. Джисон готов сквозь землю провалиться прямо здесь и сейчас.
Крис и Сынмин очень быстро нашли горячую тему для разговора, в которую Джисон вникнуть так и не смог, поэтому, под шумок, отходит к бару, пристраиваясь рядом со скучающим Минхо, что решил никак не реагировать на присоединившегося к нему Хана. Юноша помялся, прочистил горло и тихо пролепетал:
— Я уговорил Криса записать нас, — ответа не последовало. Тишина начала буквально душить его. — Х-хён, ты сказал не лезть, но я хотел просто п-помо…
Минхо сдержанно выдыхает и набирает полные лёгкие воздуха, невооружённым глазом можно заметить, что старший пытается сдержаться, но медленно закипает под щенячьим взглядом Джисона. Хан чувствует, как вина пронзает его насквозь и, уже жалея о сделанном, он сжимает ладошки в кулаки, готовясь принять на себя весь удар от старшего, на выдохе произнёсшего то, что заставило Джисона распахнуть глаза в неприятном удивлении.
— Вот именно, — прошептал старший. Джисон готов поклясться, что ещё ни разу не видел, как сильно играют желваки на лице старшего. — Если тебя не просили лезть, значит лезть не надо. В этом нет ничего сложного. Или ты настолько тупой? — Джисон дрожит под рычание старшего, глупо моргая и с трудом сдерживая влагу в глазах. — Блять, почему ты лезешь, куда я тебя просил не лезть? Или твоё желание выделиться важнее, чем мои просьбы? — Минхо почти кричит на него шёпотом и Джисон поклясться готов, что тот готов прихлопнуть его на месте. — Уходи.
Поджав губы, Джисон глубоко вдыхает и, развернувшись на пятках, выходит на улицу. Следом за ним выходит Кристофер и тут же ловит юношу в объятия, вслушиваясь в тихие всхлипы и не решаясь оторвать того от груди. Ким присоединяется позже. Сведённые к переносице брови и расстроенный вид говорили сами за себя. Не сказав друг другу ни слова, парни двинулись в сторону дома.
Со временем успокоившись, Джисон грубым денимом своей джинсовки утирает слёзы, растирая красноту по всему лицу, и делает несколько глубоких вдохов. Он останавливает парней и просит их оставить его одного; Сынмин перебивает Бана ещё до того, как он что-то скажет, и предлагает тому пройтись, с пониманием относясь к просьбе младшего. Страшно оставлять его одного, и делает он это потому, что доверяет. Джисон будет Киму благодарен вечно.
Собрав ногами все лужи, Джисон морщится от промокших насквозь носков, и дома сразу закидывает те в стирку, а сам забирается в ванну. Белые стенки внезапно становятся барьером между ним и внешним миром, будто обволакивают и защищают. Короткие ногти цепляют старые рубцы, неосознанно надавливая и оставляя вмятины; он чувствует боль и продолжает делать это, нажимая всё сильнее и думая уже схватиться за что-нибудь поострее.
— Блять, — бормочет тот, прикрывая глаза и откидывая голову назад. Он с трудом дотягивается до раковины, цепляя картонную упаковку у самого края.
Разве он поступил неправильно? В его понимании, он поступил как настоящий друг и единственный мудак в этой ситуации — сам Ли. Это не Джисонова проблема, что кто-то не умеет принимать помощь, и он уверен, что винить себя не в чем абсолютно. Тем не менее, он всё же достаёт телефон из джинс и набирает несколько коротких сообщений, потому что контроль над собой ускользает от него, словно песок меж пальцев.
***
Вчерашний день прошёл как в тумане: утром учёба, сложный зачёт, работа до самого вечера, а дома его встретил не менее уставший Сынмин, что предложил не ломать голову над ужином и заказать пиццу. Они даже не стали убираться (что значит даже?), почти сразу разбежавшись по комнатам и завалившись спать. По плану, Джисон днём защищает курсовую, а после он должен сломя голову нестись на репетицию. У них осталось около двух недель до первого и самого важного фестиваля, по итогам которого они могли бы получить контракт со звукозаписывающией студией. Все был в курсе, что расчитывать на подобное не стоит, но это оставалось главным мотиватором идти дальше. Это было одной из причин, по которой с самого утра Джисон обхаживал Кристофера на каждом перерыве, пытаясь подкупить сладким, обещая оплачивать тому обеды в течение двух недель, лишь бы Бан согласился хотя бы попробовать записать парней и подарить им малейшую надежду на успешное будущее. Бан сломался в тот момент, когда Хан начал названивать ему по видео звонку и подставлять камеру в упор к своему лицу, издавая нечленораздельные звуки, похожие на «пожалуйста». Джисону было донельзя важно, чтобы у ребят всё получилось. Он убеждает себя в том, что делает это не из-за Минхо, а для Сынмина, которому будущее их группы не менее важно. Он спал и видел, как становится самым успешным барабанщиком и зарабатывает миллионы, даже не думая однажды оказаться в числе офисных планктонов. Он чувствовал, что такая судьба точно ему не подходит. Не его своенравному и прямолинейному характеру. Сынмина скорее уволят за неуместную шутку в сторону начальства. — Хорошо, я согласен, только перестань донимать, — вздыхает Бан, захлопывая тетрадь по ботанике и слабо ударяя ею Хана по голове. — И неделя обедов. — Это не дорого, учитывая, какую услугу ты окажешь нам, — улыбается Сон, потирая макушку. — Обрадую Минхо. — Я не расслышал, ты собрался обрадовать самого недовольного человека в мире? — Усевшись спиной к столу, присоединился Ким. — Ага, Чан запишет всю группу, и у вас появится пререкорд, а значит, всё может хорошо сложиться, — лыбится Хан. — Хотя я не уверен, он может мне за это шею свернуть. — И свернёт, — спокойно проговаривает Сынмин, разминая шею. — Он не любит, когда ему кто-то помогает, Сон-а. С чего-то он решил, что должен делать всё сам, а если кто-то ему помогает, то его гордость задета, и он ходит чернее тучи. — Но это не для него одного, в группе есть ещё четыре человека, которым это важно, — и на душе становится гадко, потому что в очередной раз инициатива ебёт инициатора. — Я всё равно хочу помочь. — Так, парни, решайте это без меня, я своё согласие дал, поэтому жду дату и время. До завтра, — закинув рюкзак на одно плечо, Бан мягко треплет парней по волосам и торопливо выходит из столовой. — Удачи на защите. Джисон и думать забыл об этой защите, надеясь, что он ту благополучно провитал в облаках, пока стоял в очереди за свежими круассанами. Со звонком на него свалился весь груз и волнения, он не был до конца уверен в своей работе и понятия не имел, как её защищать. «Вот макет, его сделал я. Я охуенен.» — всё понимание о предстоящей защите, что мог себе позволить Джисон. Ноги будто налились свинцом, и тело тащилось так медленно, что он начал бессовестно опаздывать, а в аудиторию вовсе зашёл под презрительный взгляд преподавателя. Не задалась учебная неделя ещё в начале первого курса, так и не задаётся уже вторую половину года. Его черёд настал ближе к концу пары, ладони пропотели насквозь, а сердце отбивало чечётку в груди. Джисон только начал своё приветствие, а во рту уже пересохло. Отчего такое волнение — неясно, выступать перед людьми он не боялся, скорее воспринимал это как некоторый «флекс перед аудиторией» и ловил от этого удовольствие, но нечитаемое лицо преподавателя заставляло чувствовать себя неловко и жалко, что Джисон просто ненавидел. Такую аудиторию расположить к себе оказалось слишком тяжело, когда сил на это попросту не было. Буквально вся защита состояла из неловких переминаний с ноги на ногу и вывезли все вопросы от преподавателя, на которые Джисон отвечал с особой охотой (***
Чан с Кимом решили пройтись обратно, потому как гулять особо негде, а заходить в какие-то заведения — не хотелось. На улице начинало теплеть и в воздухе уже во всю витала весна, аромат цветения и жизни. Сынмин уже во всю предвкушал снятие гипса, спал и видел, как может спокойно почесать руку, когда ему хочется, голову помыть самостоятельно и кучу других дел, с которыми обычно помогал Хан. Они уже подходили обратно к кофейне, искоса заглядывая внутрь через панорамные окна, и Сынмин даже не сдерживает лёгкого раздражения, тяжело выдыхая. — Хён! — Знакомый шепелявый голос позвал откуда-то со спины, заставляя обернуться. — Еле вас догнал. Лучше бы ты ногу сломал, — Ян тяжело дышит, сгибаясь и упираясь ладонями в колени. — О, ну спасибо, передам фортуне твой заказ, — цокает старший, под тихий смешок Криса, тут же привлёкшего внимание юноши. — Это Кристофер. Он как бы ботаник, но как бы музыкальный режиссёр, да? — Ким вопросительно уставился на Криса, что смущённо улыбался, показывая очаровательные ямочки. — Можно и так сказать. Я просто люблю работать с музыкой, — от волнения, блондин начинает заламывать пальцы, бегая взглядом по земле и даже не замечая, как в глазах мальчишки загораются тысячи маленьких огоньков. — Можно взять ваш номер? — Вопрос в лоб застигает Криса врасплох. Сынмин берёт всё в свои руки, забирая из рук младшего телефон и забивая номер австралийца в его телефон, пафосно развернув и вернув владельцу. — Спасибо, хён. Я напишу вам, Кристофер! У меня куча вопросов связанных с продюсированием, — лучезарно улыбнувшись, Ян резво машет парням на прощание и забегает в ту самую кофейню. Глупо переглянувшись, парни продолжили двигаться просто по прямой, обсуждая по большей степени учёбу. Сынмин, как человек работающий в учебной части, имел возможность раньше доносить информацию о предстоящих экзаменах своим друзьям, чем те охотно пользовались. Но тревога продолжала понемногу съедать Кима, как огонь в замедленной съёмке пожирает бумагу. Они даже не доходят до перехода, как телефон разрывается от сообщений, стремительно повышая уровень тревоги парня. — Крис, вызывай такси, нам надо домой, — резкая смена настроения заставила напрячься и австралийца, обеспокоенного просьбой друга. Они доезжают до дома в полной тишине. Сынмин кажется настолько напряжённым, что блондину попросту страшно лезть с расспросами. Достаточно того, что они сорвались домой, где совсем недавно оставили Джисона одного, и в голове куча пугающих картинок, от самых безобидных, до самых страшных, почти летальных. Сынмин толкает дверь плечом и сразу залетает в ванную комнату, сталкиваясь коленями с холодным кафелем и хватая младшего за щёки, обеспокоено осматривая сначала его лицо, а следом хватая за руки, осматривая со всех сторон. Джисон дышит через раз и смотрит на старшего из полуприкрытых глаз, обессиленно вверяя руки Киму. — Что ты выпил, Джисон? И сколько? — Блондин застревает в дверях, чувствуя, как дыхание спёрло, а руки начинают дрожать от нарастающей тревоги. Кристофер и подумать не мог, что однажды застанет Джисона таким: выдыхающим через раз воздух из лёгких, и в глазах будто нет жизни, она с каждым выдохом покидает тело, он будто медленно умирал. Парень срывается с места, похлопывая юношу по щекам и не давая тому уснуть. — Сколько ты выпил таблеток? — Судя по блистеру — десять, — стонет Сынмин. — Вызывай рвоту. Я не буду звонить в скорую, Крис, его заберут в дурку. — Понял, — резко отвечает тот, окатывая юношу холодной водой и вытаскивая из ванной. Только спустя час парням удалось выдохнуть с облегчением и уложить младшего в постель. Сынмин тяжело выдыхает и заваливается на диван, прикрывая глаза в то время, как Крис готовил для младшего сладкий чай. Когда диван недовольно скрипнул под чужим весом, Ким повернулся в сторону старшего, устало моргая, глядя тому в глаза. — Это из-за Минхо? — Не знаю, возможно. Поговорим с ним завтра, когда он выйдет от врача, — сжимая челюсть, бормочет Ким. — Закажем пиццу? Ничего не хочу готовить. — Да, — соглашается блондин. — Он ходит к врачу? — Да, к психотерапевту. То, что он сразу написал мне — это уже большой успех. Он терпит постоянно, не делится ничем, а потом выстреливает какой-то триггер и вот, что мы имеем, — Сынмин прижимает колени к груди и поворачивается к Крису, упираясь боком в диван. — Я боюсь, что однажды не успею. Он вытерпел от своей матери достаточно, и последней каплей стал тот день, когда я пришёл отдать ему конспекты, а нашёл в ванной… — Сынмин слегка запнулся, прикусив щёку изнутри. — Он пытался вскрыть вены, ещё и додумался вдоль, и я с тех пор просто боюсь думать, что однажды он своего добьётся. Эти его игры в безысходность меня пугают. — Ты говорил ему это? — Шатен мотает головой. И так понятно, что эти слова нужно говорить не Крису, а Джисону. Не имеет значения, что они и так знают, что дороги друг другу. Сынмин просто обязан сказать прямо, что боится Джисона потерять. — Скажи. Если он от безысходности идёт на такие меры, а ты — единственный его по-настоящему близкий человек, твой долг уберечь его от фатальной ошибки. Тем более, ты сам взял опеку над ним, Минни. Сынмин тихо промычал сам себе под нос, безмолвно принимая сказанные Кристофером слова, и отвлёкся на шорох в коридоре, подрываясь с дивана и вылавливая Джисона прямо в коридоре. Он словно слепой котёнок, наощупь двигался в сторону кухни и чуть дух не испустил, когда Ким схватил его здоровой рукой под локоть. — Куда намылился? — Полушёпотом интересуется тот, но всё равно идёт рядом. — Чай хочу сладкий, — еле слышно, что даже Сынмину пришлось наклониться ближе к говорящему. Чан забыл отнести его в комнату. — Ползи обратно в комнату, я принесу тебе чай, — похлопав юношу по спине, он возвращает его в спальню, контролирует, чтобы тот накрылся одеялом и возвращается к Крису, что успел заскучать в телефоне. — Чай захотел, — ответ на немой вопрос в глазах. — Поговорю с ним утром, может достучусь до его врача, и она примет его завтра. Чан лишь молча кивает, усталость не позволяет сделать большего, да и говорить тут нечего, это единственно очевидные действия, которые Ким может предпринять в сложившейся ситуации. Утром он даже встанет как можно раньше, чтобы не дать Джисону возможности воспользоваться своим статусом студента и сбежать на пары. Выловит прямо на кухне, и они молча посидят, не решаясь посмотреть друг на друга, потому что события прошедшего вечера буквально стоят, а точнее сидят, перед глазами: Джисону неимоверно стыдно за свой поступок перед старшим, а Сынмину всё ещё страшно. Ким решается нарушить тишину первым, прочищая горло и поднимая взгляд на заспанного и помятого Джисона, что вцепился в горячую кружку обеими руками и, испытывая жуткое чувство вины, разглядывал измученный жизнью пол. Хоть бы ковром прикрыли в кой-то веке. — Сон-а, — зовёт Ким, поджав губы. Он должен хотя бы спросить. — Скажи зачем? Ты действительно хотел… — Сынмин запнулся. — Умереть? — Брюнет вздрагивает, отмахиваясь и отрицательно машет головой. — Не хотел, хён! — И Сынмин поклясться готов, что жалеет о заданном вопросе, когда видит собравшуюся в глазах напротив влагу. — Я не хотел, просто, когда я пришёл домой, меня начало накрывать всем и сразу, — как же в такие моменты раздражает его спадающая прямо на глаза чёлка. — Я решил выпить те таблетки, что мне выписали на случай, если я опять не смогу справиться с эмоциями, но я в моменте забыл дозировку и… — И выпил почти целый блистер, — выдыхает Ким, под осторожные кивки младшего. — Как понял, что сделал, я сразу написал тебе, — зажевав губу, Хан поднимает свои щенячьи глаза на старшего и буквально ищет в глазах напротив понимания и поддержки. Ким не выдерживает. — Иди буди Криса, раз самый богатый, пусть закажет завтрак. А после мы пойдём к твоему врачу, она выбила для тебя целый час. — Спасибо, — шепчет брюнет, поджав губы и неловко улыбнувшись. — Иди, иначе останешься без завтрака, Сон-а.***
Джисон мысленно готовился к жёсткому выговору, только в моменты секундного просветления ему удавалось успокоить себя и вспомнить, что он не на директорском ковре, так ещё и деньги платит. Женщина в чёрном платье-футляре расслабленно устроилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и ненавязчиво сверкнула острым носком своих туфель. Джисон не решался поднять взгляд на неё, нервно теребя в руках низ своего худи. Тем не менее, женщина его не торопила, лишь сцепила руки в замок и выжидающе смотрела на юношу. Когда Джисон наконец прекращает нервничать на невербальном уровне, она решается нарушить тишину: — Джисон, что у тебя случилось? — Мягко интересуется та. Её голос — словно мёд на душу, сладкий, тягучий, и Джисона он сражал на повал моментально. — Твой брат звонил мне, будучи очень взволнованным. — Это случайность, я не хотел, — сразу оправдывается юноша, прикусывая щёку изнутри. — Я хотел помочь человеку, который мне нравится, и я помог, но он накричал на меня? — В глазах собиралась влага, и каждое слово словно ножом по сердцу и иглами в горло. — Я чувствовал себя виноватым, хотел побыть один, — лицо женщины оставалось спокойным: она чуть вздёрнула брови, и только во взгляде читалось беспокойство. — Я сначала просто плакал, а потом почувствовал, что меня вот-вот накроет тревогой, и решил выпить транквилизаторы. Пока паниковал, перестал считать сколько выпил и перестарался. Мой брат решил, что я пытался так покончить с собой, но я не хотел. — Ты чувствуешь себя виноватым? — Джисон робко кивает и утирает сорвавшуюся слезу с щеки. — Джисон-а, пожалуйста, попробуй себя простить. Ты действуешь в пределах своих возможностей, ты понял, что совершил ошибку и сразу обратился за помощью. Ты ни в чём не виноват, — ласково лепечет брюнетка. — Ты сказал, что тебе кто-то нравится. Кто она? — Он, — поправляет Хан и давит неловкую полуулыбку. — Он очень странный. Заботится по-своему, но такой вредный. Ещё, когда вредничает, губы дует очень смешно, они мягкие такие, и он больше на уточку похож, — слушательница чуть улыбнулась, тихо кашляя в кулак и возвращая Джисона к реальности. — В общем, ему нужна была помощь. У них не так много финансовых возможностей, и он не может позволить себе звукорежиссёра, а у меня друг занимается этим как любитель, поэтому я уговорил его за символическую сумму записать их. — Тяжело вздохнув и поймав зрительный контакт с врачом, он продолжил с большей уверенностью, снова теребя пальцами ткань. — Но он сказал, что меня об этом не просили, что я лезу не в своё дело, и я почувствовал себя виноватым в том, что попытался помочь? — Ты не хотел оставаться в стороне. Для тебя большую роль играет благополучие этого человека, и ты хотел снять с него эту ношу. На первый взгляд, я могу предположить, что этот человек не готов принимать помощь, потому что для него это будет означать, что он не справился. Это ведь тот юноша, с которым ты играешь? — Джисон мнётся, чувствуя, как щёки краснеют, и робко кивает. До ужаса странно признавать и говорить вслух о том, что кто-то тебе нравится. Джисон чувствует себя до ужаса уязвимым и слабым в такие моменты. — Возможно, он боится манипуляций. Твоя задача убедить его, что ты помогаешь ему для того, чтобы ему было спокойно, и ничего не ждёшь взамен. Но сначала, Джисон, вы должны поговорить. — Хорошо, — выдыхает тот, понурив голову. — Я не виноват в том, что произошло. И в передозировке тоже не виноват, а к Минхо мне стоит быть чуть внимательнее, прежде чем идти напролом. — Его зовут Минхо? — У Хана звёздочки в глазах и уверенный кивок в ответ. — Я не семейный психолог, но вам не помешает поговорить и услышать друг друга. Береги свой комфорт и не дай своей симпатии ослепить тебя. Ты — главный приоритет, Джисон. — Я помню, — прозвучало от части обиженно, будто Джисона застали с поличным. Женщина поднялась с кресла, постучав каблуками по полу и опустилась перед юношей на корточки, заглядывая тому прямо в глаза, лишая того возможности бегать взглядом из стороны в сторону. — Ты делаешь большую работу над собой. Ты перестал держать в себе эмоции и прекратил причинять себе боль, Джисон. Медленно, но верно, ты начинаешь проживать всё и пропускать чувства через себя. Наша с тобой задача — научить тебя всё это фильтровать. Если Минхо не готов принимать чужую помощь — это не твоя вина, чувство вины — это то исключение, что можно отнести к термину «неправильности». — Всё остальное мы не делим на правильно и неправильно? — Улыбается Хан, получая такую же улыбку в ответ. — Верно. У меня через десять минут следующий пациент, поэтому, Джисон, пожалуйста, пиши мне, если будешь чувствовать, что не справляешься. Ты сильный мальчик, но не должен быть сильным всегда, — женщина мягко обволокла Джисона объятиями и, не убирая нежную улыбку с лица, выпроводила из кабинета. Большая редкость, когда Джисон выходит из кабинета врача и не чувствует себя выжатой половой тряпкой, впитавшей в себя всё что можно и нельзя. Он будто повис где-то между двух крайностей своего состояния, стоит только ветру подуть, как он свалится в одну из пучин: депрессия или маниакальность — нужное подчеркнуть. Он обязательно добьётся от Минхо доверия, заставит его выслушать и не оставит выбора. Минхо нужно прижать к стенке и расставить все точки над «i», иначе Джисон так и захлебнётся в чувстве вины, а вся проделанная над собой работа окажется пустой тратой времени, можно будет смело откатываться к заводским настройкам. Сынмин крепко перехватывает задумчивого друга под руку и подстраивается под его шаг. — Как всё прошло? — Заводя юношу в ближайшую кофейню, интересуется Ким. Дав Джисону повариться в своих мыслях, он всё-таки не сдерживает любопытства. — Хорошо. Я ни в чём не виноват, а Минхо еблан, — сказал, как отрезал. — Давай домой возьмём чизкейки и посмотрим то идиотское шоу? — Про обмен домами? — Хан кивает. — Ужасно. Хорошо. — А ещё, я планирую размазать Минхо по стенке. Можно? — Ебашь. Я сам порой хочу ему вмазать, но он мне тогда вторую руку сломает, — гогочет Ким, нервно поглаживая себя по гипсу. — Через неделю уже сниму его, но ещё месяц надо будет разрабатывать руку. — Ну вот, не подрочишь даже, — бросив грустный взгляд на старшего, Джисон не сдерживает гадкой улыбки. — Помогать тебе не буду, проси своего бойфренда. Громко цокнув, Сынмин забирает свой кофе, всучив пакет с чизкейками юноше, и глубоко вдыхает уличный воздух, набирая полные лёгкие. Они неиронично сталкиваются с Чанбином, что был готов покрыть благим матом придурка, что посмел его толкнуть. Джисон пролепетал извинения и резко был пойман в крепкие объятия. Замерев на мгновение, в нос ударяет знакомый запах масляных красок, перемешанный с дорогим одеколоном. Тело расслабляется само собой. — Хан Джисон, требую, чтобы ты срочно вернулся к работе, — строго говорит Со. — Без тебя даже докопаться не до кого, только смазливый твой ходит постоянно, ждёт твоей смены. — Мог бы и домой наведаться, — встревает Ким, нарочито громко цокая. — А это…? — Мой старший брат, — резко поясняет Джисон, забирая у Сынмина кофе и внимательно наблюдает, как они оба изучающе долго смотрят друг на друга. Первым сдаётся Со. — Со Чанбин, — мужчина протягивает руку. Сынмин косится недоверчиво, всё-таки пожимая ту в ответ. — Джисон, жду на работе. До скорого. Хан поджимает уголки губ и коротко кивает, расслабленно выдыхая, когда шатен пропадает внутри кофейни. Несмотря на то, что Чанбин никогда не строил из себя начальника, Джисону отчего-то волнительно встречаться с ним вот так, на улице. Он не понимает, как нужно себя вести и каких формальностей придерживаться. — Красивый он, — фыркает Ким, прозвучав как-то до неожиданного обиженно. — Ага, жаль гетеро, — хихикает брюнет, покачивая головой. — Он? Чел, от него несёт гейством, — Джисон резко поворачивается к Киму, всем своим лицом выказывая своё недоумение. — Хани, у него на руке браслет из гей-клуба. — Ничего мне больше не говори…
