Callidus

      — Чимин, твою налево! Вылезай из этого еба… гребанного фонтана!              Сокджин надрывается уже раз, наверное, десятый, но его снова доблестно игнорируют. Чимин в мокрых насквозь джинсах и рубашке все так же продолжает с завидной активностью плескаться в самом большом фонтане Сеула.              — Да дай ребенку поиграть, что ты заладил, — бормочет сидящий рядом с Джином на лавочке Юнги, усиленно пытаясь делать вид, что занят чем-то важным в телефоне.              Хотя на самом деле просто втыкает в одну из иконок, периодически гоняя туда-сюда главное меню. Потому что помните, в чем этот самый «ребенок»?              Правильно. В мокрых. Насквозь. Шмотках.              Честно, Юнги даже в какой-то момент допустил мысль о том, чтобы забить и не пойти гулять вместе с друзьями сегодня, но вовремя одумался. Он, вроде как, не настолько труслив, и убегать прямо с порога от самого себя не собирается. По крайней мере, не так палевно точно.              У него было целых две пары на «подумать и решить, что делать с этой херней». И он даже не жалеет об отхваченных замечаниях за невнимательность, ибо занимавшие его голову мысли казались совсем (не)много важнее речи преподавателя.              Пак Чимин с легкостью и грацией с ноги пошатнул здравый смысл Юнги, ловко поймал упавшую откуда-то сверху корону и с невинной улыбкой заграбастал себе самое козырное и видное место в сознании.              Они виделись всего раз и провели вместе каких-то десять минут, а Юнги уже в начале следующей пары осознал, что был бы не против уделить Чимину львиную долю своего времени. А после нескольких часов общения в компании и шатания по городу он лишь еще больше убедился в том, что не ошибся в идентификации испытуемых чувств.              Чимин оказался не только чертовски красивым, а еще и веселым, общительным, обаятельным, привлекательным… И в голове Юнги, не сдержавшегося и снова посмотревшего на заливисто смеющегося Чимина, которого окатил нехилой волной воды широко улыбающийся и такой же мокрый Намджун, уже крутится еще сотня подобного рода прилагательных... Однако все они разбиваются о стену одного огромного «но».              У него — ебаная аллергия. А Пак Чимин — ебаный гибрид.              Ебаный гибрид в ебаных светлых джинсах, очень выгодно облепивших шикарные бедра и задницу, и в ебаной теперь уже полностью прозрачной белой рубашке, абсолютно не скрывающей изгибов подтянутого тела и ебаных татуировок.              Превосходно выполненных семи фаз луны вдоль всего позвоночника.              Серьезно, с такими темпами Юнги останется без нервной системы еще раньше, чем предполагал до этого.              — …Юнги, я к кому обращаюсь?              Из очередного транса выводит возмущенный голос Сокджина.              — Что? — пару раз моргнув, поворачивается к другу Юнги.              — Я говорю, пойди вытащи этих придурков из фонтана и пошли уже домой! — негодует Джин, прижав львиные уши к голове и скрестив на груди руки. — Шесть вечера, а мне еще до квартиры отсюда два часа добираться и завтра рано утром на встречу ехать!              — А почему ты не пытаешься докричаться до Намджуна? — заблокировав телефон и положив его в рюкзак, оставленный возле лавочки вместе с вещами этих двоих, Юнги со вздохом встает. — Вдруг больше бы толку было.              — Ты сейчас серьезно? — брови Кима взлетают вверх. — Ты хоть раз пробовал взглянуть на Намджуна, а не постоянно подвисать на Чимине?              Он прям настолько очевиден?              — Так вот попробуй, — хмыкает Сокджин, когда спустя десяток секунд так и не получает ответа.              Юнги только с тихим вздохом снова поворачивается к фонтану. Но Нама там не обнаруживает. Зато без труда находит глазами согнувшегося от смеха Чимина и столпившуюся в паре шагов от него активно брызгающуюся малышню.              А они вдвоем неплохо спелись…              — Эй, Намджун! Ты там живой? — с улыбкой кричит Юнги, быстрым шагом подходя к фонтану, и останавливается возле каменного бортика, опираясь на него руками. Друзья в нескольких метрах от края, так что расстояние плюс-минус безопасное, так сказать.              — Почти! — звучит в ответ отчаянное, а малышня, услышав постороннего, со смехом убегает играть в другую часть фонтана, оставляя сидящего на корточках по грудь в воде и закрывающего лицо руками Намджуна в покое.              Только разогнувшийся и более-менее свободно вдохнувший Чимин снова сгибается пополам в новом приступе смеха.              — Чего ржешь, это ты их натравил на меня! — шуточно возмущается Нам, поднимаясь, и резко, из-под низу и со вкусом окатывает друга водой.              Да так, что звонкий смех тут же захлебывается, а Чимин поспешно отплевывается и фырчит от попавшей в рот и нос жидкости, ручьями стекающей с черных прядей и неприятно заливающей лицо.              — Ах ты ж!.. — шипит злым котом Чимин, в доли секунды вскидывает голову, замахивается руками для ответочки, берет разгон, едва приподнимает уголки губ в ухмылке…              И со всей дури направляет образовавшуюся волну брызг на Юнги.              Блять.              Все, что тот успевает сделать — это зажмуриться в ожидании стать таким же мокрым, как и эти двое. Но, к его огромному облегчению, цели достигает лишь малая часть брызг, оставляющая несколько мокрых пятен на футболке и орошающая парочкой капель лицо.              И Юнги уже глубоко вдыхает и распахивает глаза, готовясь высказать все свое негодование из-за чуть не ставшего от неожиданности сердца... Однако слова застревают еще где-то в легких — прямо напротив, слишком достаточно близко для того, чтобы его сердце все-таки остановилось, переливаются хитрющими искрами желтые радужки.              Затем на запястьях чувствуется удивительно цепкая для мокрых рук хватка… И через несколько мгновений Юнги оказывается практически беспрепятственно со звучным плеском втянут в фонтан.              Как же хорошо, что он оставил телефон и остальные свои хоть немного ценные вещи возле лавочки…              — Ты… с ума сошел, что ли? — отплевываясь от воды и промаргиваясь, охрипшим голосом возмущается Юнги, пытаясь подняться на ноги с четверенек. Но безуспешно. Чимин продолжает удерживать его кисти, прижимая ладонями ко дну фонтана.              — Вовсе нет, — тихо смеется в опасной близости от чужих губ, а у наконец-то нормально открывшего глаза Юнги перехватывает дыхание.              Он почти что нависает над чуть откинувшимся назад на руки Чимином, а на его полных губах играет донельзя довольная ухмылка.              По всей видимости, не он один попал под влияние «этой херни».              — Отпусти, — просит так же тихо Юнги.              — Зачем?              — Я не люблю воду.              — А я люблю.              — Ты неправильный кот.              — Возможно.              — У меня в прямом смысле на тебя аллергия.              — Я знаю.              — Так какого хрена? — пробует снова вырваться.              — Ты мне нравишься, — Чимин все же отпускает руки Юнги, не переставая сверлить взглядом черные глаза напротив.              — Я не слепой, — цыкает, поднимаясь на ноги, и зачесывает назад мокрые волосы. Прекрасно, теперь ему так домой переться…              — Я тоже, — с хмыканьем склоняет голову вбок, наблюдая за тем, как Юнги оглядывается в поисках Намджуна. — И этого просто так не оставлю.              — Спасибо, что проинформировал, — тот вновь цыкает, замечая Нама уже рядом с Джином, и быстрым шагом, насколько позволяет вода, направляется к ним.              То, что они в одной лодке, определенно что-то значит, только вот огромное «но» между ними никуда не делось. Допустимая суточная доза его таблеток не покроет все время, что он будет находиться с Чимином, а будет он с ним очень часто, если решит как-то сдвигать с нулевой точки их отношения.              Есть и еще одна сторона проблемы — длительный близкий контакт с источником аллергенов без принятия таблеток чреват тяжелыми последствиями. И дело не только в том, что Юнги будет чувствовать себя словно жестко простывший.              Он четко помнит тот день, когда у него диагностировали аллергию — его пятнадцатый день рождения начался с поездки на скорой из-за серьезного отека гортани, развившегося за ночь.              У него был кот, белый британец Ян-Ян. Может, поэтому он и назвал вчерашнего пушистика Мин-Мин?.. В любом случае, в их семью он попал еще котенком, когда Юнги было пять. Он вырос вместе с ним и стал любимцем абсолютно всех членов семьи.              А потом за неделю до пятнадцатилетия Юнги заболел. Он думал, что это обычная простуда, да и врач, к которому на второй день отвела его мама, сказал то же самое. Осмотрел его, покивал чему-то своему, прописал спрей от насморка и какие-то таблетки от простуды и назначил следующий визит через десять дней.              Но шло время, а ни спрей, ни таблетки не помогали — состояние не улучшалось. Юнги справедливо рассудил, что нужно, наверное, еще подождать, и, прижимая к груди просто обожающего спать с ним Ян-Яна, уснул, предвкушая завтра — празднование его дня рождения.              Утро началось с абсолютного непонимания и дикого страха — он задыхался. Судорожно хватал ртом воздух в попытках сделать какой-никакой вдох и начинал натурально паниковать, когда в комнату очень вовремя зашел отец с намерением огласить об утреннем подъеме.              После выписки Юнги из больницы им пришлось переехать, потому что даже после очень генеральной уборки, визита клининговой компании и химчистки всей мебели в доме он все равно продолжал люто чихать. Ян-Яна они чуть ли не со слезами на глазах отдали маминой сестре, и больше котов, по понятным причинам, не заводили.              Конечно, года спустя его реакция стала чуть менее бурной, и таблетки подходящие он подобрал, однако снова испытывать судьбу у него нет никакого желания.              Но и задушить на корню свою симпатию он тоже не может — что-то внутри яро сопротивляется этому. И не то чтобы ему сильно хочется…              Ему вообще не хочется.              А если еще и Чимин начнет что-то предпринимать со своей стороны…              Сука, что же ему со всем этим делать?       

🐈‍⬛

      — Намджун, а ты уверен, что хочешь вот именно сейчас устроить уборку в квартире?              Юнги с сомнением оглядывает гостиную друга, пройдя за ним из прихожей. Все шкафы открыты настежь, шмотки свалены на пол, всякие бутылочки и мелочевка в небольших ящиках рассредоточены по всему периметру, а посреди комнаты гордо восседает и умывает лапой морду Мин-Мин.              — Ну во-первых, я начал еще до твоего прихода, — возражает Нам, возвращаясь к прерванному занятию — перебиранию стопки тетрадей и блокнотов на журнальном столике. — Во-вторых, Джин вчера мне поставил ультиматум — якобы если я хочу держать в своей квартире Мин-Мина, то для этого в доме должен быть идеальный порядок, и все необходимое, и еще что-то, и еще что-то… Кароче я не уверен, но убраться надо, — отмахивается от громко мяукнувшего на это кота. — Раз уж ты здесь, не поможешь по старой дружбе, м? — и смотрит на Юнги так умоляюще, что тот качает головой от понимания того, в какую кашу он сейчас влезет.              — Господи, вот чувствовал же по пути к тебе, что влипну в какую-то херню… — вздыхает и зарывается пальцами в волосы. — Сменную одежду найдешь?              — Да, конечно, спасибо тебе огромное! — радостным болванчиком кивает Джун и принимается рыться в одном из ворохов одежды, ища что-то домашнее и наводя этим только больший беспорядок. Юнги снова вздыхает.              Намджун относится к такому интересному типу людей, как «мудрый разгильдяй». Он неряшлив, местами растерян, иногда забывчив, в некоторых вопросах невнимателен, но когда дело доходит до жизненных ситуаций — он первый, к кому Юнги идет за советом. Да и в учебе, несмотря на проскакивающие прогулы, он очень даже преуспевает, так что доебаться по поводу какого-то сложного или объемного задания между ними давно уже не считается зазорным.              Помыв руки и заодно переодевшись в брошенные ему Намджуном шмотки, Юнги возвращается в гостиную и наконец-то пробирается сквозь завалы вещей к цели своего прихода.              Мин-Мин сразу же семенит ему навстречу с радостно задранным вверх хвостом и мурчащим мявком. Ну и как тут держаться подальше от этой прелести?..              Улыбка сама лезет на лицо, когда Юнги приседает на корточки рядом с котом и ласково чешет его между ушами, ощущая пальцами вибрацию от урчания.              — Что, скучал по мне? — шепчет очень тихо, но его слышат и утвердительно мяукают в ответ. — Как там поиски хозяина, продвинулись хоть немного? — спрашивает уже громче, адресуя вопрос копошащемуся возле столика Намджуну, и загребает только активней мурлычущего Мин-Мина на руки.              — Пока нет, — Ким не отрывается от перебирания блокнотов даже тогда, когда Юнги садится возле него на диван, устраивая пушистика у себя на коленях. — Я разместил посты в нескольких сообществах с пропавшими и найденными животными и связался с группой сеульских волонтеров, но ответа ни от кого еще не получил.              — Ясно… — тянет задумчиво. — А что, если у нас так и не получится найти хозяина?              — Не знаю, Юнги, — Намджун пожимает плечами и наконец поворачивается к другу. — Он в любом случае будет у меня недели две как минимум, мне кажется. А там поживем — увидим.              Юнги лишь кивает и следующие несколько минут просто наслаждается обществом Мин-Мина и тишиной, нарушаемой мелодичным мурлыканием и редкими шорохами страниц блокнотов. А затем с едва слышным вздохом пересаживает вопросительно мяукнувшего кота на диван и встает, настраиваясь на уборку.              Три часа за работой проходят незаметно и быстро, даже очень. Они сложили в порядок все вещи в гостиной, прихожей и коридоре, протерли от пыли горизонтальные и не очень поверхности и даже пропылесосили, выбили, выстирали и вывесили на балкон сохнуть ковры. Вдвоем и правда в разы быстрее, только вот у Юнги уже вся жопа в мыле (впрочем, как и у Намджуна), а им еще надо везде полы вымыть. Хорошо, что кухню и ванную вчера «забронировал» Джин, а Нам полностью взял на себя спальню — ему было слишком неудобно просить помочь и там, в сердце его обители.              — Мне нужен душ, — сокрушенно выдыхает Юнги, падая на диван — небольшой перерыв перед последним рывком ему совсем не помешает. Мин-Мин тут же шустро запрыгивает на его колени.              — Как закончим, я найду тебе полотенце, — улыбается упавший рядом такой же заебанный Намджун. — Кстати, пока не забыл, — почему-то серьезнеет. — Все хотел спросить… Что у тебя с Чимином?              Юнги приподнимает брови.              — А что у меня может быть с Чимином? — делает вид, что не понимает, опуская взгляд на тычущегося в его ладонь носом кота.              — Ну мне показалось, что он тебе понравился, — пожимает плечами. — Возможно, мне только показалось, не знаю.              — Нет, не показалось, — вздыхает Юнги, гладя гибкую спину пушистика.              — И в фонтан он тебя затащил тоже не просто так, полагаю.              — Скорее всего, — кивает, не поднимая глаз.              — И?              — Что «и?», Намджун? — в голос пробирается раздражение. — Что у меня может быть с Чимином, м? Я не могу даже находиться с ним рядом без принятия таблеток, о чем… Апчхи! — Юнги неожиданно для самого себя резко чихает, прерываясь на полуслове, и одними губами матерится себе под нос, шмыгая. — О чем еще может идти речь? — заканчивает мысль, промаргиваясь от подступивших слез, и мягко спихивает с колен Мин-Мина. Черт бы побрал эту аллергию.              — И ты ничего не будешь с этим делать? — догоняет его в прихожей возле рюкзака голос Намджуна. Юнги на это цыкает, доставая из переднего отделения таблетки и бутылку воды, и возвращается в гостиную.              — А что я могу? — садится обратно на диван и закидывает лекарство в рот, запивая водой. — У меня два варианта: или загреметь в больницу из-за передоза, или загреметь в больницу из-за обострения. Какой из них лучше? — хмыкает, продолжая гладить вернувшегося на его колени кота. — А то мне что-то ни один не нравится.              — М-да, варианты не очень, согласен… — тянет Ким. — И ты… не хочешь хотя бы попытаться что-то предпринять? Сходить посоветоваться к врачу, например.              — Хочу, но… Блять, — нервно зарывается пальцами в светлые пряди. — Я думал о походе к своему аллергологу, только вот ничего нового он мне не скажет. Последний раз я ездил к нему на обследование буквально месяц назад, и все осталось по-старому.              — А если попросить его подобрать тебе другие противоаллергические? — спустя несколько секунд раздумий предлагает Намджун. — Ты уже несколько лет пьешь одни и те же, может, тебе подойдет что-то поновее и подейственнее.              — Не знаю, мне каждый раз говорили, что смена препарата негативно отразится на организме, что лучше этого не делать, и еще целая лекция по этому поводу, — Юнги ведет плечами. Он бы давно попытался подобрать что-то другое, но прям большой потребности не было, а несколько слабых попыток пресекались.              — А к другому специалисту ты пробовал обратиться?              — Нет, не пробовал, — отрезает Юнги, наконец-то поднимая взгляд на друга и переставая гладить внимательно наблюдающего за ними Мин-Мина. Настойчивость Намджуна начинает совсем чуть-чуть напрягать. — Откуда такая настырность?              — Просто дружеское стремление помочь, — Нам как ни в чем не бывало пожимает плечами, но по его глазам видно, что тот немного тушуется. Юнги с подозрением прищуривается.              — Это ты за один день настолько спелся с Чимином, что решил уломать меня с ним встречаться? — в тоне слышится явное раздражение, что даже кот принимается лизать его пальцы, будто пытается успокоить.              Бесит не так поведение Намджуна, как то, что он говорит правильные вещи, до которых Юнги сам почему-то не додумался. Теперь он, походу, будет тормозить не только при виде Чимина, а и при мыслях о нем. Нужно с этим что-то делать.              — Да блять! — Ким эмоционально взмахивает руками на претензию в чужом голосе. — Вот если вы понравились друг другу, а у тебя имеются мешающие вам обстоятельства — какого хрена я не могу попытаться помочь их решить? Почему ты воспринимаешь это в штыки?              — Да потому что я на самого себя злюсь! — Юнги пересаживает Мин-Мина на столик и резко встает с дивана, глубоко вздыхая. — Давай пока закроем эту тему, ладно? — разворачивается к другу и примирительно чуть улыбается.              — Сразу бы сказал, что не хочешь об этом говорить, — беззлобно бурчит Нам, поднимаясь следом. — Давай уже помоем эти ебаные полы, сгоняем в душ и наконец нормально посидим.              — Ахуенная идея, — хмыкает Юнги и оглядывается. — Где у тебя там швабра, ведро?..              — Ведра нету, я его сломал на днях, — неловко чешет макушку. — Но есть тазик, он на кухне.              — Понял, я за водой, — со смешком разворачивается на пятках и уходит в нужную комнату.              Вышеупомянутый тазик находится чуть ли не на самом видном месте — под обеденным столом возле окна. Кое-как уместив его в раковину, Юнги открывает кран и задумчиво хмурится, наблюдая за набирающейся водой.              Ему действительно надо было еще сразу после переезда в Сеул найти себе аллерголога по месту, чтобы не кататься каждый раз на осмотр в свой городок, а сейчас для этого как раз появились весомые обстоятельства. Его нынешний врач уже в возрасте, старой закалки, поэтому, скорее всего, и не хотел заморачиваться с новыми рецептами и подбором лекарств. Из раздела «Работает — не трогай».              Нужно будет завтра заняться поиском. Сегодня он уже вряд ли будет что-то делать, и писать реферат змею в том числе — на часах над микроволновкой пять вечера, еще пока они закончат, пока в душ сходят, пока посидят… Но Юнги не жалеет о том, как провел и еще проведет этот день. Он вообще очень мало о чем жалеет в жизни, особенно когда дело касается мелочей.              Поток мыслей прерывает плеск выливающейся из переполненного таза воды, заставляющий поспешно закрыть кран. Что-то он сильно задумался… Встряхнув головой, Юнги сливает лишнюю воду, оставляя приблизительно три четверти, разворачивается к выходу из кухни и делает первый шаг, но вдруг запинается о что-то мягкое и опасно наклоняется, теряя равновесие.              Ему требуется полсекунды на преодоление замешательства — и у него все же получается чудом остаться на ногах. Однако без последствий не обходится — вода в тазике всколыхивается, поднимается волной, и добрая половина с характерным звуком выплескивается на пол.              Хотя, если судить по громкому возмущенному шипению, пострадал не только пол.              Не проходит и пары мгновений, как Мин-Мин со вздернутым трубой мокрющим хвостом вылетает из кухни, оставляя после себя след из капель.              Юнги только хлопает глазами, пытаясь осознать всю ситуацию, и смотрит на прибежавшего на шум удивленного Намджуна.              — Кажется, я облил Мин-Мина, — первое, что выдает Юнги, собравшись с мыслями. — Надо… его поймать и как минимум вытереть, а то он может замерзнуть и заболеть, — не хватало, чтобы еще из-за него простыл этот пушистик.              — Хорошо, я все сделаю, — кивает Нам. — Ты тут сам справишься?              — Думаю да, — кивает в ответ Юнги, и Ким выходит из кухни, направляясь на поиски Мин-Мина.              Остаток вечера проходит спокойно и без происшествий. Через минут пятнадцать после ситуации на кухне Намджун возвращается и говорит о том, что нашел кота, вытер его, укутал в несколько полотенец, перенес все необходимое и закрыл пока в спальне, чтобы тот много не лазил и хоть чуть-чуть отогрелся.              Полы они вымыли, душ приняли и с чистой совестью расположились на диване в гостиной, расставив на журнальном столике несколько тарелок с закусками и шесть банок пива, все-таки купленных вчера предусмотрительным Намом «чисто на всякий случай». В процессе их разговора выяснилось, что «конченный трудоголик», как обозвал друга любя Юнги, за последнюю ночь почти закончил домашку по философии, чем нешуточно удивил. Он, конечно, знает, что Намджуна часто прет в темное время суток на продуктивность, но нахуярить такую кучу текста всего за одну ночь…              Собирается уходить Юнги только около одиннадцати, чувствуя себя приятно уставшим после дня и сонно-разморенным выпитым алкоголем. Попрощаться с Мин-Мином Ким в свою спальню не пускает, аргументируя тем, что «не надо тревожить спящего кота». Да и вообще, у него там бардак, так что смотреть на эту всю красоту не очень желательно, даже если Юнги — его лучший друг. Зато якобы в знак извинений он сбрасывает в личку штук пятнадцать ссылок на, по его словам, пиздатые сайты, с помощью которых этот противный реферат чуть ли не сам шустро склепается. Так что Юнги остается более-менее удовлетворенным и наконец-то покидает квартиру, спускаясь к ждущему его у дома такси.