Callidus

      — Ты неважно выглядишь, — с налетом переживания в голосе подмечает Намджун, смотря на пытающегося собраться с силами и наконец-то встать с дивана Чимина.              Тот в ответ только жмурится и, едва поднявшись на локтях, почти сразу же со стоном падает обратно.              Он начал чувствовать себя не очень хорошо еще в субботу вечером, после того как по неосторожности подлез под ноги Юнги и оказался щедро облитым из тазика. На нем тогда ни одной шерстинки сухой не осталось, серьезно. Хорошо, что Нам оперативно сработал и укутал его, потому что обратиться у него получилось лишь через полчаса, когда вернулся полный контроль над дрожащими от холода мышцами. В человеческой форме у него нет проблем с терморегуляцией, но в кошачьей он уязвим к перепадам температуры хоть и не так, как сами коты, однако достаточно, дабы это прочувствовать.              Хотя может быть, что у его организма просто проявилась слегка запоздалая реакция на пятничное купание в фонтане, например. Чимин, на самом деле, точно не знает, почему его ломит и немного лихорадит — раньше обычного плескания в воде в любой форме ему было недостаточно, чтобы заболеть. Стареет, что ли?..              — Тебя ждать или ты останешься дома? — снова тревожит чужое спокойствие вернувшийся через несколько минут в гостиную Ким.              Они с Намджуном и вправду подружились. Быстро нашли общий язык, сошлись в нескольких интересах — и понеслось. Не обошлось здесь и без такого важного «общего интереса», как Юнги. Нам был всеми руками и ногами «за» обустройство личной жизни друга и ничего не имел против того, что парой тому станет Чимин. По мнению Джуна, Юнги раньше всегда «везло» с партнерами, но в этот раз он нутром чувствует, что с Чимином ему наконец повезет по-настоящему.              Именно поэтому он соглашается активно помогать и разрешает на неопределенный срок поселиться в своей квартире.              Конечно, изначально, в день знакомства, они говорили о том, что Мин-Мин не сильно задержится у всех на слуху и на следующий же день будет забран хозяином, но после встречи в кафетерии планы поменялись.              Именно поэтому Чимин в утро понедельника лежит на застеленном постельным диване в гостиной Намджуна и слабо мычит на заданный вопрос.              — Да, сейчас, дай мне минутку, — со вздохом трет лицо и тупит взгляд в потолок.              Он ведь не может упустить все, едва начав, верно?       

🐈‍⬛

      Первое, что кажется Юнги немного подозрительным еще с самого утра — возле ворот университета его встречает полное отсутствие друзей. Ни Намджуна с Джином, ни Чимина не наблюдается все пятнадцать минут, что оставались до начала первой пары. И никакого предупреждающего звонка или сообщения. Впрочем, это же Намджун — опять забыл, скорее всего.              Появляется тот спустя минут двадцать первой пары, пробираясь вдоль заднего ряда в лекционке и приземляясь возле предусмотрительно севшего там Юнги.              — Все нормально? — интересуется, оторвавшись от конспекта, и вопросительно смотрит на запыхавшегося друга.              — Да, просто проспал немного, ничего страшного, — Намджун легко отмахивается и достает тетради, готовясь записывать.              Юнги усмехается и качает головой, возвращая взгляд на преподавательницу. Он даже не удивлен.              Вторая подозрительная вещь — поведение Чимина. После того диалога в фонтане Юнги думал, что с ним будут в открытую заигрывать и чуть ли не домогаться, но очень сильно ошибся. На перерыве в кафетерии Чимин кажется каким-то непривычно спокойным и задумчивым. Возможно, даже немного заторможенным, судя по тому, что он натурально подвис на секунд пять перед тем, как поставить принесенный кофе на их столик.              И Юнги это не нравится. Странное волнение не дает ему спокойно общаться с друзьями, когда Чимин почти не участвует в разговоре и лишь изредка едва заметно улыбается, украдкой наблюдая за ним своими словно потускневшими тигриными глазами. Может, у него что-то случилось?..              Еще Юнги без особого труда замечает все брошенные на него взгляды. И прекрасно осознает, что возникшее внутри беспокойство отличается от дружеского. Ощущается по-другому. И упорно просится наружу.              Настолько упорно, что совладать с ним при всем желании не получается — Юнги плюет на все и, воспользовавшись увлеченностью друг другом парочки Кимов, затаскивает Чимина под лестницу на первом этаже.              Стоит ли говорить о том, что последний выглядел удивленным подобным выпадом?              — Что такое, Юнги? — Чимин непонимающе хлопает глазами, даже не пытаясь вырвать руку из осторожной, но крепкой хватки прохладных тонких пальцев.              — Это я у тебя хотел спросить, — Юнги окидывает гибрида внимательным взглядом, тоже не спеша отпускать изящное запястье. — Ты как-то не очень выглядишь, что-то случилось?              На долю секунды Юнги кажется, что в желтых радужках вспыхивают искры, и он уже ожидает какого-то подвоха, но Чимин лишь вздыхает и качает головой.              — Простыл немного, наверное, — отвечает вполголоса, встречаясь взглядом с черными глазами. — Волнуешься?              — А что, не должен? — приподнимает бровь, внутренне облегченно выдыхая от того, что не произошло ничего серьезного.              — Я думал, что ты меня или динамить, или при любом подозрительном жесте отфутболивать будешь, — Чимин заинтересованно склоняет голову вбок. — А не затаскивать в укромные местечка под лестницей.              Юнги вздыхает.              — Слушай, давай пока остановимся на том, что я просто проявляю свое беспокойство о тебе, хорошо? — отпускает наконец теплое запястье и уже собирается отойти, но не тут-то было.              Чимин одним аккуратным движением подается вперед и уверенно переплетает их пальцы, заключая Юнги в ловушку из замешательства и собственных заметавшихся мыслей.              Часть из них требует немедленно вырвать руку и свалить к хренам. Другие же — просят не раздраконивать себя ложными надеждами и пусть не так бурно, как в первом случае, но разорвать волнующее прикосновение и тихо-мирно уйти возвращаться в адекватное состояние. Но третий голос, за ниточки которого умело дергает один беспардонно поселившийся в голове гибрид, почему-то звучит интереснее и убедительнее всех.              И этого становится достаточно для принятия такого маленького, но важного решения.              Среди всех предложенных вариантов Юнги первый и не последний раз позволяет себе выбрать самый приятный. Посылает надоедливые мысли к черту — и крепче сжимает теплую ладонь в своей, растворяясь в ощущениях и с концами теряясь в заискрившихся смесью радости и нежности глазах.              Какое волшебное чувство…              — А что это мы тут делаем, уважаемые?              И какое же резкое возвращение с небес на землю.              Низкий вкрадчивый голос заставляет инстинктивно дернуться, поворачиваясь на звук, и быстро отойти от Чимина, обрывая оседающий покалываниями на коже контакт. Вот черт, и почему так невовремя-то?..              — Понятия не имею, что здесь делаете вы, — подчеркнуто вежливо произносит первым Чимин, скрещивая руки на груди и в упор смотря на разглядывающего их странно мутноватыми глазами Тэхёна. — Но вот мы были совсем немно-ого заняты. Понимаете? — милейшая улыбка граничит с усмешкой, когда брови преподавателя в удивлении взлетают вверх.              Впрочем, брови Юнги ведут себя так же.              — Чимин! — шипит он, одергивая того за полы рубашки и выходя вперед. — Извините, хён, он не имел в виду ничего дурного! — Юнги не трус, но вот проблем с философом ему не хочется от слова совсем. А от прозвучавшего аккурат после его слов звонка вероятность их возникновения возрастает в разы. Ой чует его пятая точка, отхватят они сейчас… — Мы уже идем на пару, извините еще раз!              Взяв возмущенно-удивленного Чимина за руку, Юнги тянет его к спасению, пытаясь как можно дальше обойти Тэхёна, однако и это ему не удается.              — Стоять.              Все. Приплыли.              Господи, лучше бы он на них кричал, чем вот так, одним жестким тоном заставлял остановиться.              — Вас я видел на прошлой неделе на философии, уважаемый, — с улыбочкой прищуривается, смотря на Юнги. Конечно, блять, его запомнили, он ведь сидел перед Чонгуком. — Так что рекомендую вам очень и очень основательно подготовиться к сдаче реферата, — хуй он его сдаст теперь… — А вот вы, Чимин, если я правильно расслышал шипение вашего «друга», — улыбается еще шире, до виднеющихся длинных клыков. — Вас я жду сегодня в три в моей аудитории, ваш спутник расскажет, как туда пройти. Хорошего дня! — и с видом только отобедавшего удава разворачивается на пятках и бодро поднимается по лестнице.              По той самой, под которой сокрушенно вздыхает один уже вряд ли имеющий возможность закрыть философию человек и один усиленно пытающийся успокоиться закипающий гибрид.              — Что это за змей подколодный к нам только что доебался? — шипит Чимин недовольным котом, сильнее сжимая пальцы Юнги, без задней мысли взявшего его за руку в попытке по-быстрому смыться.              — Ким Тэхён, наш философ, — снова вздыхает Юнги, направляясь к выходу из корпуса и таща за собой Чимина. Раз уж ему так жестко испортили настроение, и на пару они все равно опоздали — грех не воспользоваться подвернувшимся случаем. — Противное ебанутое создание, которое теперь наверняка завалит меня к чертям.              — Вот блять… — виновато тянут, равняясь с Юнги на выходе. — Я… Прости, я не хотел, чтобы у тебя были из-за меня проблемы, — и в извиняющемся жесте ненавязчиво гладят большим пальцем тыльную сторону ладони.              У Юнги от этого ласкового прикосновения мурашки табуном по спине бегают.              — Думаю, он в любом случае нашел бы, к чему докопаться, так что… — сглатывает, собираясь с мыслями, когда они усаживаются друг напротив друга за ближайшим столом с лавочками во дворе. — Слушай, Чимин… Тебе, скорее всего, не понравится то, что я скажу… Но давай вот это, — Юнги кивает на их до сих пор переплетенные пальцы. Нежелание расставаться с греющим кожу и что-то в груди ощущением теплой руки в своей вкупе с настроением ниже плинтуса после эмоционального скачка делают свое дело. — Останется только в сегодняшнем дне, окей?              Он ведь может позволить себе еще чуточку дать слабину и совсем немного покомфортиться одну пару, до следующего приема таблеток?.. Ничего страшного же не произойдет?..              — Что-то типа единоразовой акции? — с довольным блеском в глазах склоняет голову вбок Чимин.              — Именно, — Юнги ответно кивает, подпирая свободной рукой щеку, и едва сдерживает просящуюся на губы улыбку.       

🐈‍⬛

      Ну да, не произойдет. Абсолютно ничего страшного в том, что Юнги раскошелился на целый час наедине с Чимином. Да что вообще из-за этого может случиться?              И чем он, интересно, думал, когда они, держась за руки и смотря друг другу в глаза, взахлеб разговаривали буквально обо всем, что приходило в голову?              Ах, да. Он же не думал.              Зато думает сейчас, когда вертит между пальцами ручку, втыкая в пустую страницу тетради по истории университета. То, что практика по этому предмету чуть ли не такая же скучная, как лекция, признал даже Намджун, но легче от этого не становится.              Потому что он всю чертову пару никак не может выгнать из головы образ Чимина, как бы ни старался.              Его наполненные живым интересом тигриные глаза… Окрашенный яркими эмоциями высокий голос… Плавные движения красивых кистей, когда он что-то особенно увлеченно рассказывает… Мелькающая привычка зачесывать пальцами назад черные волосы… Отблески под солнечными лучами тонкой цепочки кулона, снова уходящего под белую длинную рубашку…              А это лишь часть того, за что вечно цеплялся взгляд Юнги. И это пиздец, ибо с каждой новой встречей он оказывается все ближе и ближе к пропасти, из которой уже точно не выберется.              И вот какого хрена Чимин сделал всего одно выверенное движение, а Юнги уже собственноручно и с удовольствием пинает себя к обрыву?              Но суть в том, что проблема же не в Чимине. Гибрид не может перестать быть гибридом, а вот с аллергией что-то попытаться сделать можно. Только здесь вырисовывается уже другая проблема — Юнги вчера добротно прочесывал интернет в поисках толковых аллергологов, и вроде даже нашел нескольких, но ближайшая свободная запись у всех врачей минимум через месяц. А с такими темпами развития событий он до приема тупо не доживет.              Ему срочно нужна помощь друга.              На этот раз звонок, извещающий об окончании последней пары, звучит действительно кстати, а не так, как парой часов ранее.              — Намджун, у меня к тебе срочное дело, — Юнги подцепляет непонимающего Кима за локоть и срывается с места, спеша побыстрее выйти из аудитории в более просторный коридор. — У твоих знакомых или родственников есть хоть какие-нибудь связи в больнице? Неважно какие, хоть с уборщицей в морге, любой вариант подойдет.              — Подожди, — Нам тормозит, заставляя и Юнги остановиться возле одного из окон, чтобы не мешать движению потока студентов. — Тебе зачем? Чего пожаришь-то?              — Потому что это вопрос жизни и смерти, и я сейчас вполне серьезно.              — Это как-то связано с тем, что тебя не было на прошлой паре? — понемногу начинает соображать Намджун.              — Не как-то, а напрямую, — Юнги тихо фыркает.              — То есть, ты хочешь сказать, что провел всю прошлую пару с Чимином?.. — приподнимает темные брови.              — Не хочу, но ты и сам прекрасно справился с этой задачей, — со вздохом поправляет упавшую на глаза светлую челку. — Так что мне просто позарез как можно быстрее нужен аллерголог, Намджун, а ближайшая свободная запись через месяц. Смекаешь?              — Я понял, — Ким кивает, задумчиво потирая подбородок. — Но… У меня никого такого нет, я бы тебе еще в субботу сказал, если бы был. У Джина тоже, я его спрашивал вчера. Черт… Сорян, чувак, но…              Закончить фразу он не успевает — речь прерывает старый попсовый трек, стоящий у Намджуна на входящие от Сокджина. Мелодия знакомая, заедающая и совершенно не во вкусе Юнги, так что он еще в первую неделю отношений этих двоих успел ее возненавидеть. Зато это любимая песня «львенка», так что…              — Сейчас, подожди минутку, — спешно говорит Нам и берет трубку. — Да, Джин-а?              Юнги кивает и с немного скучающим видом достает из кармана джинсов телефон. Знает он эту сокджинову «минутку» — если повезет, то она закончится через пять. Если нет — они могут в процессе звонка попрощаться и разойтись, так и не договорив. Проверено не один раз.              Часы показывают половину третьего. Чимин уже должен был выдвинуться в нужный корпус к змею. Черт, наверное, стоило бы кроме объяснения дороги еще и предупредить его о присутствии Чонгука… Насколько он слышал краем уха, что-то они не очень ладили тогда в пятницу…              — Спасибо тебе огромное, Джин-а, пока! — Намджун на подозрительно радостной ноте заканчивает разговор, а Юнги вопросительно смотрит на часы на экране телефона. Ух ты, надо же, прошло всего лишь две минуты. Хоть в книгу рекордов записывай. — У меня есть ахуенные новости, чувак!              — А ну, удиви меня, — выжидающе изгибает бровь.              — Удивлю по пути, у нас мало времени, — Нам машет рукой в приглашающем за собой жесте и бодрым шагом направляется к западному выходу из корпуса. Юнги спешит за ним, удобнее перехватывая лямку болтающегося на одном плече рюкзака. — У тебя через час назначено обследование у одного очень хорошего аллерголога.       

🐈‍⬛

             Чимин нетерпеливо переминается с ноги на ногу, подпирая плечом стену возле нужной аудитории. Если бы ему не надо было идти к этому Тэхёну, он бы сейчас, возможно, говорил с Юнги, провожая его домой или к остановке. Либо был уже на полпути к дому Намджуна, потому что завалиться на диван и уснуть хочется просто неимоверно — он чувствует, что у него снова поднялась температура. Может, она и не понижалась, но Чимину показалось, что во время разговора с Юнги ему было лучше. Скорее всего, ему только казалось так из-за фокусирования внимания на объекте своей сильной симпатии, а не на неприятных ощущениях, но все же.              Кстати, о симпатии. У Чимина были свои планы и варианты развития событий, воплощением в жизнь которых он собирался заняться в совсем скором времени, сегодня после пар, например, однако такое поведение Юнги действительно стало неожиданностью. Он не собирался как-то использовать свое состояние и специально давить на жалость — в любви и на войне все средства хороши, конечно, но именно такая модель поведения Чимину не по душе. Построенная на позитивных ощущениях связь ему импонирует в разы больше.              Только вот все обернулось так, что обстоятельства все равно сыграли свою роль даже без активных действий с его стороны.              А кто Пак Чимин такой, чтобы упускать подкинутую удачей возможность?              Именно поэтому неподдельное беспокойство в черных глазах обрадовало его почти так же сильно, как превосходящая все ожидания реакция на такую безобидную, в сравнении с фонтаном, провокацию. Юнги сам семимильными шагами двигает вперед их отношения всего лишь с легкого толчка. Если так и дальше пойдет, то Чимину и напрягаться сильно не надо будет, как они уже начнут полноценно встречаться. Ну не красота ли?              Почти вся пара в компании друг друга лишь наглядно подтвердила то, что Юнги готов на активные действия не меньше него. И все отговорки о «единоразовой акции» им не помешают — Чимин сделает все, чтобы произошедшее стало одним из этапов на их пути, а не конечной точкой.              И он не сдастся до того момента, пока не добьется согласия встречаться.              Или пока, не дай бог, не увидит заключение врача с мокрой печаткой о том, что Юнги никак не может улучшить свои «отношения» с аллергией. Тогда уже что бы он ни смог предпринять — все будет бессмысленным. Потому что Юнги, как и любой нормальный человек, узнавший о том, что не имеет возможности в достаточной степени нейтрализовать угрозу, предпочтет сохранить свое здоровье, а не вечно нарываться. А насильно причинять ему вред и становиться самой большой угрозой для жизни Чимин не хочет ни разу.              Однако вероятность такого исхода — крайне низкая, так что ничего не мешает ему надеяться на лучшее и делать то, что в его силах. Узнавать больше о Юнги, общаться, гулять, находиться рядом, подслушивать их с Намджуном разговоры, привлекать к себе внимание, заигрывать, провоцировать…              В общем, стоять посреди опустевшего коридора в ожидании какого-то левого хрена с горы — определенно не то, чем хочет заниматься сейчас Чимин.              О, вспомни солнце — вот и лучик. Хотя он бы лучше выразился немного по-другому.              Вспомни заразу — появится сразу. Причем не одна, а даже две.              В дальнем конце коридора из-за угла выруливает твердо чеканящий шаг Тэхён и следующий за ним хвостиком едва сдерживающий лыбу Чонгук. И что здесь забыл лис?              — Очень приятно снова увидеться с вами, Чимин, — вкрадчиво произносит Ким, звеня связкой ключей возле замка нужной аудитории. — Смотрите, Чонгук, вот именно здесь, — Чимину показалось, или змей сейчас буквально в шаге от того, чтобы сорваться?.. — Вам нужно было ждать меня после окончания последней пары, а не греть свой рыжий хвост и уши, пока я разговариваю с другими преподавателями.              — Вас чем-то не устраивает мой хвост, хён? — щурится Чонгук и скрещивает руки на груди, взмахивая оным.              Тэхён со вздохом прикрывает глаза, трет переносицу и поворачивается к Чону, попутно открывая настежь дверь аудитории.              — То есть из всей фразы вы зацепились только за это?              — А что, я не имею права подождать вас? У меня пара была буквально через две аудитории от места, где вы находились, — изучающе склоняет голову вбок.              — Я привык передвигаться по университету один, уважаемый, — отрезает Тэхён, впиваясь будто задернутыми бледно-голубой пленкой глазами в Чонгука. — А ваше навязчивое хождение следом раздражает, — на этот раз шипение в глубоком голосе Чимину точно не почудилось.              — Не кажется ли вам, хён, что вас слишком многое раздражает? — Чонгук хитрюще лыбится, внимательно прослеживая реакцию на такую невиданную дерзость.              Тэхён не заставляет себя ждать — из его змеиных глаз чуть ли искры не сыплются, пока одна рука крепче вцепляется в дверную ручку, а другая, с зажатой в пальцах серой папкой, нервно дергается, словно хочет съездить этой самой папкой кое-кому по лицу.              И почему Чимин чувствует себя сейчас откровенно лишним в обществе этих двоих?..              — Чимин, вы свободны на сегодня, — удивительно ровно говорит Тэхён, даже не смотря на третьего присутствующего в коридоре гибрида. — В следующий раз постарайтесь зажиматься с кем-то за минуту до пары хотя бы в чуть более отдаленном от деканата месте, — все же бросает секундный взгляд с пляшущими в вертикальных зрачках чертями на удивленного Чимина. И снова возвращает его на Чонгука. — А вы, уважаемый, пройдите-ка в аудиторию, — взмахивает папкой в указательно-пригласительном жесте, едва заметно зловеще усмехаясь самими уголками губ.              Чонгук же, сподобившись на приветственно-прощальный мимолетный кивок Чимину, и не пытается скрыть ухмылку, с гордо поднятой головой и довольно виляющим хвостом проходя в лекционку.              И как только до слуха доносятся первые звуки тяжелых из-за массивной обуви шагов по ступенькам — Тэхён в несколько резких движений заходит следом, хлопает дверью и со звонким щелчком закрывает аудиторию изнутри.              Чимин, конечно, не эксперт, и о Тэхёне, как и о Чонгуке, не знает ровным счетом ничего… Но если судить по почти осязаемому напряжению между ними, умноженному на прыть Чонгука, с которой он так настойчиво выводит из себя Тэхёна — то вариантов тут немного.              Они либо подерутся. Либо потрахаются.              И Чимин, с усмешкой отлепившись от стены и направляясь к выходу из корпуса, почему-то больше склоняется к последнему.              А Чонгук даже не думает сбавлять обороты, непринужденным движением руки бросая свой рюкзак на первую парту.              — И какое же наказание меня ждет, хён? — и нахально усаживается на учительский стол, закидывая ногу на ногу и расслабленно чуть откидываясь назад на руки.              Остановившемуся возле первого ряда Тэхёну кажется, что у него начинает дергаться глаз. Какого хрена именно этот дерзкий щенок за каких-то полчаса выбесил его так же, как откровенно конченный заведующий их кафедры за год?              Хотя если бы не чертова линька, он бы не так бурно реагировал на раздражители и этого Чонгука… Да, наверное, дело в этом. Промелькнувшая где-то на краю сознания мысль о том, что ходячая язва нервирующий лис весьма обаятельный в своей наглости, еще совершенно ничего не значит.              — Во-первых, слезьте со стола, — пытаясь держать себя в руках, подходит к вышеупомянутой мебели Тэхён. — Во-вторых, — бросает серую папку на свободную часть столешницы. — Я приготовил вам пять тестов на общие знания и еще семь по рассказанной мною теме, так что, будьте добры, займите место за первой партой и приготовьтесь.              Чонгук в ответ и бровью не ведет, изучающе разглядывая красивое лицо в полуметре от своего.              — Я неясно выразился? — так, спокойно, Тэхён, все хорошо… — Или вы хотите вместо недели отработок ходить на них месяц, Чон Чонгук?              Однако в коньячных глазах вместо ожидаемого возмущения отражается странное торжество.              — Знаете… — задумчиво наклоняет голову вбок Чонгук, подаваясь ближе к Тэхёну. — Это уже тянет на злоупотребление служебными полномочиями, господин Ким.              Ненавистное обращение, стопроцентно сказанное специально, срабатывает спусковым крючком.              — Слышишь, ты, мелочь рыжехвостая! — Тэхён резко хватает длинными пальцами воротник оверсайз футболки и притягивает ухмыляющегося Чонгука к себе. — Еще одна подобная фраза в мою сторону, — шипит в считанных сантиметрах от чужих губ, — и ты выйдешь отсюда с разукрашенным синяками лицом, ты меня понял?              — Тебя уволят за такую выходку, — ухмылка Чонгука становится только шире, а искрящие озорством глаза испытывающе прищуриваются. Он слишком любит ходить по грани, чтобы просто взять и прекратить дразнить такого привлекательного философа с таким сучим характером.              — Зато ты усвоишь урок и будешь держать свой острый язык за зубами, — выплевывает Тэхён, прожигая взглядом.              — Ошибаешься, — шепчет Чонгук едва слышно, показательно медленно приближаясь к изогнувшимся в оскале губам. — Держать язык за зубами я точно не собираюсь, — и в пару мгновений уничтожает последнее разделяющее их расстояние.              Тэхён впадает в подобие ступора и, кажется, перестает дышать прям посреди вдоха, когда чувствует настойчивые мягкие губы на своих. Такой наглости он точно не ожидал, но больше обескураживает то, что даже спустя несколько секунд он не находит у себя в голове ни одной протестующей мысли. Лишь обжигающее до этого раздражение горячей волной проходится по телу, вполне определенным чувством оседая внизу.              Так это поэтому Чонгук настолько сильно его бесил?..              Желающий вырваться смешок застревает у Тэхёна в горле, когда его нижнюю губу напористо лижут и несильно кусают, не отводя испытывающего взгляда.              Кое-кто не знает, что не он один здесь горазд играть со своей жертвой.              Длинные пальцы отпускают футболку и медленно, дразняще оглаживают торс через ткань, скользя ниже, пока их обладатель наконец-то двигает губами в ответ, наклоняя голову для удобства. Чонгук на это издает довольный урчащий звук и прикрывает глаза, закидывая руки на тэхёновы плечи и приглашающе раздвигая скрещенные до этого ноги.              Скажи кто-нибудь Чонгуку на прошлой неделе, что ему «посчастливится» запасть на своего преподавателя — он бы искренне посмеялся над этим человеком. Ну вот серьезно, на кого тут западать? На рассыпающихся на глазах дребезжащих стариков? Или на вечно усталых, среднего возраста семьянинов, спешащих после пар домой к детям? Или на тех немногих женщин и девушек, которых большинство считает привлекательными, но которые совершенно не во вкусе Чонгука, предпочитающего парней?              Но вот приходит нужный момент, он умудряется проебаться на первой же паре проклятой философии — и смеяться ему хочется уже над собой.              Потому что змей-искуситель в лице Ким Тэхёна в ту же ночь является Чонгуку в горячем мокром сне.              Пронзительный немигающий взгляд, хищная ухмылка, уверенные движения и фонящая за километр непоколебимость заставляют его фантазию создать настолько противоречивую, но такую будоражащую картину, что от одного воспоминания о ней внизу живота все тянет и тяжелеет, путая мысли.              Образ раскинувшегося под ним на этом самом столе усмехающегося Тэхёна въедается в сознание настолько, что Чонгук решает попробовать.              Попытаться добиться внимания, вывести из себя, ввести в заблуждение — а затем переиграть и уничтожить.              Первый пункт он выполнил еще до того, как запланировал, со вторым справился без особых усилий буквально минуту назад, а с третьим разбирается прямо сейчас, чувствуя, как его мстительно царапают длинными клыками.              Тэхён пристраивается ближе и опускает руки на крепкие бедра, целуя напористее и почти вгрызаясь в чужие губы. Возможно, чуть позже он пожалеет о происходящем, но определенно не сейчас, когда пальцы Чонгука с упоением зарываются в его волосы на затылке и притягивают еще ближе, заставляя чуть ли не лечь на него.              Малец взбесил его до такой степени, что накопившееся раздражение перетекает в страсть так стремительно и непринужденно, что кажется вполне естественным. Да и Чонгук очень даже недурен собой, если взглянуть на него не как на очередного студента, а как на молодого парня. Хитрые коньячные глаза, нос с небольшой горбинкой на кончике, в меру полные губы на красивом лице и скрытое свободной одеждой наверняка подтянутое тело в сочетании с дерзким самоуверенным характером — выглядит, пожалуй, вполне себе привлекательно.              В подтянутости чужого тела Тэхён убеждается уже через несколько секунд, когда поднимается руками от бедер к подолу длинной футболки и ловко ныряет под ткань. Плоский живот тут же напрягается от прохладного прикосновения, а Чонгук прерывисто выдыхает через нос, усмехаясь в поцелуй.              — У тебя руки холодные, — смеется тихо, отстранившись на сантиметров пять от силы, и играется с чужими волосами, массируя кожу головы.              — А чего ты, наивный, ожидал, когда полез целоваться с гибридом змеи? — Тэхён копирует усмешку, сжимая пальцами стройную талию, и резко тянет на себя вздрогнувшего от контраста температур Чонгука.              Тот на секунду пугается вероятности оказаться безжалостно стащенным со стола на пол и под низкий смешок вцепляется в Тэхёна всеми конечностями, словно коала.              — О, а куда же подевалась вся твоя смелость? — елейно комментирует тот прямо в ухо, обвивая одной рукой талию сидящего теперь на самом краю стола Чонгука.              — А кто тебе сказал, что она куда-то подевалась? — он не остается в долгу и, пользуясь их тесным положением, со вкусом двигает тазом, проезжаясь своим возбуждением по чужому.              Тэхён шипит и с глубоким вдохом проводит носом по приятно-терпко пахнущей шее. О том, что у него уже стоит всего лишь от мелких ласк и поцелуя, он старается не думать.              — Ты же понимаешь, что я тебя потом взашей выгоню? — теребит языком сережку-кольцо, свободной рукой поднимаясь к груди.              — Ничего, у меня еще целых четыре дня отработок в запасе, — Чонгук со смешком сглатывает, чуть не вздрагивая от пробежавших по спине мурашек. — Как-нибудь… — запинается из-за сжавших сосок длинных пальцев, — разберусь.              — Здесь не с чем разбираться, Чонгук, — хмыкает Тэхён, прокручивая чувствительную горошину, и не без удовольствия слышит граничащий со стоном прерывистый вздох. — Твоя сегодняшняя дерзость «отработает» неуважительно проспанную пару, а затем мы с тобой будем видеться исключительно на занятиях, — подкрепляет слова твердым взглядом в затуманенные коньячные глаза. — Понял?              Чонгук облизывает пересохшие губы, бесполезно пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Как бы он ни старался, ситуация сейчас явно не под его контролем. Ладно, он готов признать, что переоценил свои возможности. И ой как сильно недооценил Тэхёна.              Он не ожидал, что чужая воля окажется настолько подавляющей.              — И чего мы молчим?              Так, сосредоточься, Чон Чонгук. Просто игнорируй эти смотрящие в душу змеиные глаза и умело орудующие пальцы, давай.              — Нет, — получается наконец выдохнуть. — Я не привык проигрывать.              — А придется, — шипит Тэхён и вдруг грубо целует, сразу же проникая языком в горячий рот.              Такая ярая инициатива и резкость выбивают из колеи, заставляют теряться в накрывающих тело горячих волнах и вздрагивать от следующих за ними табунов мурашек. И Чонгука плющит окончательно, когда спустя мгновенье прохладная ладонь опускается на его член и отнюдь не нежно, но так нужно и правильно сжимает через одежду, что утонувший в поцелуе мычанием стон срывается сам собой.              Тэхёну откровенно льстит столь бурная реакция Чонгука на такие незатейливые ласки. Льстит и возбуждает одновременно, до хлещущего по мозгам желания довести наглеца до предела и сбить, наконец-то, нервирующую его спесь.              Конечно, он мог бы выебать Чонгука до звезд перед глазами и сорванного голоса прямо на этом столе в огромной пустеющей лекционке, а затем крыть тотальным игнором… Но Тэхён не настолько скотина, насколько о нем привыкли думать. Можно ведь и обычной дрочкой довести до исступления и снять напряжение, без взятия на себя каких-то прям серьезных обязательств.              Ну или не совсем обычной.              Тэхён впервые рад своей линьке — он не сбрасывает полностью кожу, как его ползучие сородичи, слезает лишь чешуя, раскиданная местами на его теле и назойливо зудящая неделю до и во время самой линьки, да появляется противная пленка на глазах, ухудшающая зрение. Но есть еще один интересный аспект — температура его тела в этот период становится чуть ниже человеческой. На функционировании организма это никак не сказывается, а вот на вздрагивающем в холодных руках Чонгуке…              Стоит только ловко расстегнуть черные карго, проникнуть пальцами под резинку белья и плотно окольцевать твердый налитый кровью член — как Чонгука гнет дугой. Он с гортанным стоном откидывает голову назад, открывая для поцелуев чувствительную шею, и протяжно выдыхает горячий воздух через рот, вцепляясь в пепельные волосы в неясной попытке то ли отстранить, то ли притянуть ближе.              Пользуясь предоставленной возможностью, Тэхён двигает рукой на члене и размашисто проходится мокрым языком по тут же дернувшемуся кадыку, пробуя на вкус солоноватую кожу и вслушиваясь в новый мелодичный стон. А когда Чонгук срывается на тихий скулеж от того, как Тэхён потирает его покрасневшую, почти бордовую головку большим пальцем, параллельно оставляя губами красочный след над изгибом ключицы, то оба понимают одно.              Как минимум один из них точно не забудет эти безумные минуты.              Снова прильнув к припухшим манящим губам глубоким поцелуем, Тэхён надрачивает увереннее, размазывая обильно сочащуюся смазку по стволу, и совершенно не замечает тот момент, когда одна рука Чонгука пропадает с его затылка. Подрагивающая от возбуждения кисть опускается вниз, уверенно накрывает скованный плотной тканью джинсов стояк — и это неожиданное прикосновение приносит такое облегчение, что Тэхён на секунду зажмуривается, неконтролируемо толкаясь в горячую ладонь.              Нехватка воздуха и легкое головокружение заставляют Чонгука разорвать поцелуй и отчаянно упереться взмокшим лбом в чужое напряженное плечо, пытаясь хоть немного отдышаться. Непослушная пуговица на чужих джинсах не желает поддаваться напору не менее непослушных пальцев, и Чонгук досадно цыкает, подключая к процессу и вторую руку.              Когда за ухом чувствуется влажное прикосновение скользкого языка, сосредоточиться на задаче становится еще сложнее, но через несколько секунд пуговица, а затем и молния сдаются настойчивости Чонгука и наконец-то пропускают его к желаемому.              Он вообще не в курсе, когда именно его изначальные намерения уложить под себя Тэхёна собрали свои манатки и со скоростью звука свалили из мыслей… Но сейчас он о них даже не вспоминает, сгорая и плавясь в умелых руках.              То, с какой легкостью Тэхён сумел захватить власть над его телом, будоражит до внутреннего трепета, до покалывания на кончиках пальцев, до дрожащих от удовольствия бедер и срывающихся с уст задушенных стонов. Господи, как всего лишь от дрочки может быть настолько хорошо?..              Тэхён задается почти тем же вопросом в тот момент, когда Чонгук приспускает для удобства джинсы вместе с боксерами и указательным пальцем по кругу проводит по крупной головке, размазывая каплю предэякулята. А затем смыкает ладонь кольцом чуть ниже уздечки и начинает мелко надрачивать, прикусывая губу и предчувствуя свой скорый оргазм.              Нет, Тэхён ни разу не скорострел. Однако собственное недооцененное возбуждение и руки Чонгука, одна из которых опустилась к мошонке и принялась мягко мять ее, чуть перекатывая пальцами тяжелые яйца, заставляют на несколько тягучих секунд усомниться в этом. Ведь уже спустя пару минут самозабвенных мокрых поцелуев и непрекращающихся ласк стремительно затягивающийся внизу живота узел готов вот-вот взорваться и раскаленной лавой разнести одуряющее удовольствие по напряженному телу.              — Боже… — загнанно выдыхает Чонгук в губы, разорвав затяжной поцелуй и столкнувшись лбом с чужим. — Так… Так хорошо… — гортанно стонет и крепко зажмуривается от бьющих по нервам электрических разрядов, когда Тэхён сначала внезапно замедляется, почти прекращая движения, а затем со вкусом несколько раз проводит рукой по всей длине от основания до головки.              Это становится последней каплей.              Чонгук всхлипывает, резко замирает всем телом, а после с жалобным скулежом заходится в оргазменной дрожи, тугими толчками выплескивая белесое семя в тэхёнов кулак.              Тэхёну же всего на одно мгновение кажется, что в искаженном удовольствием лице, закушенной от переизбытка эмоций нижней губе, сжавшихся вокруг него дрожащих бедрах — во всем кончающем Чонгуке сейчас сосредоточен целый мир. И это чувствуется настолько правильным, что ему хватает всего пары толчков в плотнее сжавшееся кольцо из пальцев, чтобы хрипло простонать и излиться следом, крепко прижимаясь к искусанным покрасневшим губам напротив своими.              Первая связная мысль в голове Тэхёна появляется лишь спустя десяток секунд, когда он мимолетно оставляет на макушке вцепившегося в его рубашку задыхающегося Чонгука невесомый поцелуй. Элементарное осознание.              Ни один из них не забудет эти безумные минуты.