Callidus

      — Да чтоб тебя нахуй перекосоебило, блядская змеюка!              Юнги от всей души матерится, отталкиваясь стопой от столешницы, и с устало-злым вздохом отъезжает на компьютерном кресле почти на середину комнаты.              Черные глаза расфокусировано смотрят на потолок спальни, пытаясь разглядеть на нем смысл жизни. Однако все, что получается увидеть — это мелкие трещинки и шероховатые неровности.              Но даже в них, блять, смысла больше, чем в этом конченном реферате!              Нет, хорошо, сам реферат получилось склепать вполне себе неплохо, правда. Только вот запоминаться хотя бы просто основная информация не хотела ни в какую — голова была забита совсем не древними датами и высокопарными высказываниями всяких мужиков, живущих в бочке.              После прихода домой все мысли упорно возвращались к Чимину, за что бы Юнги ни брался. В принципе, неудивительно, но им уже позадавали первую полноценную домашку, так что просто прийти и расслабиться после пар больше не прокатит. Лабораторки, практические и всякие там эссе с рефератами сами себя не сделают. А жаль.              И Юнги честно пытался собрать мозги в кучу и взяться за задания, но получилось лишь начать, и то — всего одну лабораторную. Уже хоть что-то, но гораздо важнее и время затратнее, конечно, была подготовка к философии. Хорошо, что змей у них по расписанию аж на четвертой, последней паре — будет возможность морально подготовиться. Ну или вымотать себе все нервы ожиданием, тут уже с какой стороны посмотреть.              Он никогда не гнался за оценками, но во время их последней встречи с философом под лестницей стало предельно понятно, что ему стоит очень и очень постараться подготовиться, чтобы иметь возможность рассчитывать хотя бы на минимальный зачет. Хорошо, что хоть Чимин не будет страдать от змеиных нападок — у него-то нет с ним пар. Интересно, чем его там нагрузили на отработке?.. Из головы как-то вылетело спросить об этом сегодня. Но Чимин же тоже об этом не упоминал — значит, наверное, все обошлось малой кровью.              Собственно, вот — в итоге он все равно думает о Чимине.              Ладно, хватит на сегодня зубрежки. Все, что мог, он плюс-минус в памяти пометил — осталось надеяться на то, что сон поможет запомнить эту чепуху чуточку лучше.              Проморгавшись и встряхнув головой, Юнги встает с кресла, подкатывает его обратно к письменному столу и закрывает крышку ноутбука. Он засиделся за этими страницами бреда аж до десяти вечера и даже не заметил, как быстро прошло время. Точно пора заканчивать, ужинать и на боковую.              Но перед этим было бы очень неплохо узнать о самочувствии Чимина.              С надеждой на то, что ему полегчало или хотя бы не стало хуже, Юнги берет в руки телефон, плюхается животом на кровать и открывает диалог с Намджуном.              Я знаю, что ты еще не спишь              Не проходит и минуты, как на экране всплывает ответ.       

Ну допустим, что ты прав)

      Тогда сразу к сути       У тебя, случаем, нет номера Чимина?              Сообщение отмечается прочитанным, однако отвечать на него Нам что-то не особо спешит.              И?..       

Есть

Сейчас

      Получив заветные цифры, Юнги сохраняет новый контакт и тут же открывает пока что пустой диалог.              Привет, больная задница       Думаю, представляться нет нужды       Как ты?       

Воу

Привет)

Где номер раздобыл, если не секрет?)

      Намджун слил, можешь ему спасибо сказать       Так как самочувствие?       

Ну…

      Пауза затягивается, и Юнги мысленно готовится ко всему, что в легкой панике приходит в голову. Но никак не к тому, что вскоре в диалоге неожиданно всплывает фото.              В полумраке комнаты видно лишь расслабленное лицо Чимина, наполовину скрытое почему-то кажущейся знакомой подушкой и полусжатыми в кулак пальцами. Передние пряди неряшливо спадают на лоб, сонные тигриные глаза полуприкрыты, на периферии кадра заметна совсем тускло блестящая шерсть на кошачьих ушах, а уголок полных губ, едва выглядывающий из-за пальцев, растянут в довольной улыбке.              От сдавившего грудную клетку чувства и мыслей о том, насколько домашним и уютным кажется сейчас Чимин, Юнги вдруг становится настолько хорошо, что почти плохо.              Поэтому он далеко не сразу замечает комментарий под фото.       

Борюсь с температурой в постельном режиме)

Пока живой)

      Факт того, что Чимина до сих пор лихорадит, тут же немного отрезвляет.              Ты хоть лекарства какие-то пьешь?              Ответ приходит незамедлительно.       

Да

      Точно?       

Точно, Юнги

      Не дай бог ты напиздел       Будешь натаскан за уши       

У-у-у

Какие мы строгие)

      И чтобы в универе я тебя завтра не видел       

Хах

И почему мне кажется, что говори ты это вживую —

пригрозил бы мне пальцем для пущей убедительности?..

      Юнги на это лишь с улыбкой качает головой, прикрывая глаза. Они знакомы меньше недели, узнавать больше друг о друге во время долгих разговоров начали вообще только пару дней назад — а Чимин уже улавливает его поведение даже через обычное сообщение. И он более чем уверен, что кошачья чуйка на настроение сыграла в этом отнюдь не последнюю роль.              Ладно, в любом случае время позднее — пора заканчивать.              Я не буду это комментировать)       Спокойной ночи)              Он за сегодня уже подустал от катания на эмоциональных качелях, а продолжение диалога может быть потенциально опасно для его расшатанной одним гибридом нервной системы. Да и этому самому гибриду нужно побольше отдыхать, а время на поговорить у них еще будет. Юнги не то, что в этом уверен — он знает точно.       

Как пожелаешь)

Сладких снов, Юнги)

🐈‍⬛

      Сны действительно оказываются… сладкими. По-другому их назвать у Юнги язык не поворачивается. Особенно тот самый, последний, который запоминается… Он был красочным настолько, что заставил со сбитым дыханием распахнуть глаза за полчаса до будильника и потерянно осмотреть спальню.              Губы и все внутри горело так, словно он чувственно и тягуче целовался с Чимином не во сне, а наяву — такими яркими были ощущения. Чужие зарывающиеся в его волосы пальцы, собственные гуляющие по выгибающемуся телу прикосновения, бегущие по спине мурашки от протяжных выдохов на открытую разгоряченную кожу…              Как же хорошо, что ночью его разыгравшаяся фантазия решила не заходить дальше страстных поцелуев и крепких объятий — он бы тогда не только со стояком проснулся, а еще и с постыдно мокрым бельем, будь во сне нечто откровеннее.              Однако все же сбросить напряжение становится необходимостью, когда соблазнительные сцены, пустившие корни в сознании, так и не собираются меркнуть, как бы Юнги ни старался переключиться на что-то другое и не думать о возбуждении. И утренний душ подходит для этой цели как нельзя лучше.              Стянув с себя домашние футболку и шорты, исполняющие роль пижамы, Юнги чуть вздрагивает из-за лизнувшей горячую кожу прохлады и ловко забирается в кабинку душевой, задвигая за собой дверцы. Полившаяся на спину несильным потоком теплая вода приятно расслабляет напряженное тело, а Юнги опирается лбом на скрещенные на стене руки и протяжно вздыхает.              Он, правда, до последнего пытался отсрочить, как оказалось, неизбежное и успокоиться... Но вот теперь он все же здесь — один на один с зудящим возбуждением, заставляющим тяжелеть дыхание и жаром стягивающим низ живота.              Влечение к объекту влюбленности — явление естественное, вполне понятное и приятное. Но когда оно захватывает твои мысли и не дает покоя телу в самый «нужный» момент — это становится совсем небольшой такой проблемкой.              Юнги снова вздыхает, прикрывая глаза, и почти невесомо касается кончиками пальцев нижней губы. Сейчас, когда он смирился и перестал препятствовать собственным желаниям, его воображение не только с легкостью воспроизводит под закрытыми веками будоражащий сон — оно с завидным рвением накидывает деталей, щедро поливая бензином разведенный ним же костер.              Свежие воспоминания об их с Чимином вчерашнем, хоть и недолгом, поцелуе делают восприятие еще ярче, смешивая испытанные приятные ощущения из реальности с тягуче-сладкой фантазией. Там, словно в параллельной вселенной, они в этой же душевой снова целуются, но на сей раз глубже, увереннее, мокрее, развязнее. До стекающей по подбородку слюны и легкого головокружения от нехватки воздуха. До судорожных вздохов на грани со стонами и покалывания на кончиках пальцев, блуждающих по обнаженной распаленной коже.              Касающаяся губ кисть приходит в движение и медленно спускается все ниже вдоль тела вместе с тем, как Юнги становится все жарче от разворачивающейся в голове картины. Даже струи воды, стекающие по спине, больше не кажутся расслабляющими, а наоборот — контрастируют с кожей и отдают едва ощутимой прохладой.              Достигнув желаемого, тонкие пальцы крепко окольцовывают налитый кровью член под самой головкой, и Юнги шумно облегченно выдыхает от такой необходимой сейчас стимуляции. Размазывая большим пальцем крупную каплю выделившейся смазки, он прикусывает губу и совершает первые поступательные движения, начиная в размеренном темпе надрачивать.              Воображение тут же услужливо дорисовывает картинку дальше — прижатый к кафельной стене Чимин крепко обнимает его за шею и, не разрывая очередного долгого поцелуя, с присущей ему ловкостью обвивает его талию ногами, скрещивая лодыжки на пояснице. Юнги тут же подхватывает ладонями упругие ягодицы, сминая их с довольным выдохом через нос, и прижимается настолько близко к горячему телу рядом, насколько это вообще возможно — грудь к груди, возбуждение к возбуждению, так, чтобы между ними не осталось ни сантиметра лишнего пространства.              — Черт…              Юнги крепче сжимает пальцы вокруг члена и со стоном подается бедрами вперед, несдержанно толкаясь в кулак. Одних мыслей о том, как все может продолжиться и насколько ахуенно это было бы в реальности, хватает для того, чтобы ускорить движения, приближая себя к такому желанному и необходимому финалу. А вот того, как Чимин в его фантазии чувственно с мычанием подмахивает бедрами, проезжаясь всей длиной по напряженному практически до предела стволу, становится достаточно, дабы Юнги с подрагивающими от оргазменной судороги бедрами и низким грудным стоном кончил, тугими толчками выплескивая сперму на собственные пальцы и мокрый от конденсата кафель.              Придя немного в себя и восстановив дыхание, Юнги с небольшим таким опозданием переваривает то, что только что произошло. Однако подвести итог у него получается довольно быстро, и вмещается он в одну правильную и нужную мысль, не обвешанную сверху еще миллионом рассуждений.              Теперь можно железобетонно утверждать, что если у него и могли возникнуть или оставались до этого какие-то призрачные либо не очень сомнения — все они только что сгорели в бушующем в его теле пламени.              Дотла.       

🐈‍⬛

      — Ты чего такой задумчивый? — голос Намджуна внезапно выводит подошедшего к универу Юнги из прострации.              — Да так, — тот с легкой улыбкой пожимает плечами, сразу направляясь к нужному корпусу. — Философию мысленно повторял.              — Ага, конечно, — с напускной серьезностью кивает Нам. — Так бы ты и говорил о философии с улыбкой. Давай, колись.              Юнги усмехается — все же обмануть закаленного годами общения с ним Намджуна не так-то просто.              — Окей, — берет левее и вскоре останавливается возле стены за пару метров от ступенек перед входом в корпус, подальше от сходящихся на занятия студентов. — Сегодня утром я дрочил на приснившийся мне сон, — разворачивается к приподнявшему в удивлении брови другу, ухмыляясь уголком губ. — С Чимином в главной роли. Такой ответ тебя устроит?              Намджун на это тихо присвистывает.              — Нет, ну это уже точно клиника, — и с улыбкой качает головой, зачесывая назад мешающуюся челку. — И о чем тут еще думать, Юнги?              — О том, как мне действовать дальше, например? — тот пожимает плечами, опираясь спиной на стену позади. — Знаешь, я даже пришел к выводу, что… — в голос почему-то уверенно пробирается смущение, которое так же упорно пытаются замаскировать. — Наверное… — но хватает всего одного слова, чтобы понять бесполезность попыток. — Готов пригласить Чимина на свидание?.. — и Юнги многозначительно поднимает взгляд вверх, едва заметно улыбаясь.              — Ну нихрена себе! — Намджун специально преувеличенно-пораженно вскрикивает и хлопает глазами. — А как же аллергия? — внимательно прищуривается, разглядывая друга.              — Нерешаемых проблем не существует, Намджун, — философски изрекает Юнги, отлепляясь от стены.              — Я сейчас серьезно.              — Я тоже, — вновь пожимает плечами. — Эксперимент с испытанием моей выдержки еще не закончен, забыл?              — И что ты планируешь делать?              — Для начала я планировал чутка потусоваться в компании Сокджина, например, — поправляет лямку сумки на плече, поднимаясь по ступенькам ко входу. — А где он, кстати, пропадает? Его решили в первый же месяц впрячь с курсачом по самое не балуй?              — Честно? — звучит как-то уныло сзади. — Я не знаю. Он говорит, что ему энное количество заданий до конца недели навешали… Даже на парах из-за этого появляться некогда.              — А этот трудяга не забыл часом, что у тебя День рождения в субботу? — Юнги вопросительно поворачивает голову к поравнявшемуся с ним Намджуну, идя по длинному коридору к нужной аудитории. — Ты его, кстати, отмечать собираешься?              — Пока не уверен, — вздыхает. — Вообще… Не в обиду вам с Чимином, конечно, но… Я очень хочу провести этот день с Джином.              — Так, значит, нужно хотя бы попытаться что-то для этого сделать? — тянет Юнги с намеком. — А уж мы с Чимином против вряд ли будем, — и улыбается самим уголком губ, пробуя на вкус новое выражение.              Говорить о себе и Чимине в ключе будто уже состоявшейся пары ему определенно нравится.       

🐈‍⬛

             — Привет!              Прозвучавший прямо над ухом звонкий голос и резко опустившиеся на плечи ладони заставляют Юнги дернуться от неожиданности и чуть сильнее сжать пальцами листы осточертевшего реферата.              Первые три пары прошли на удивление живо и быстро, а с крайней молодая преподавательница даже отпустила их пораньше, когда случайно услышала перешептывания парочки студентов о предстоящей казни на философии.              Собственно, саму казнь никто так и не отменил, поэтому Юнги и сидит сейчас с Намджуном в кафетерии гуманитарного корпуса и старается усиленно запоминать ту чепуху, которую сам же наваял. Вроде как даже получается, только вот одна-единственная навязчивая мысль, маячащая на краю сознания, отвлекает и навевает тревогу.              Доброе утро       Как ты?              Напиши, когда проснешься              Хей?       Как твое самочувствие?              Чимин?              Ни на одно из сообщений, отосланных с перерывами в час-полтора, Юнги до сих пор так и не получил ответа. Чимин со вчерашнего вечера не появлялся в сети.              И это словно с каждой минутой все больше коробит что-то внутри. До такой степени, что неожиданный визит их общего знакомого окончательно сметает куда-то в неизвестность последние крохи концентрации Юнги.              — И тебе не хворать, лис, — вздыхает он спустя пару секунд, собравшись с мыслями, небрежно отбрасывает реферат на стол и поворачивается к усевшемуся на соседний стул Чонгуку. Слишком подозрительно-предвкушающе лыбящемуся Чонгуку. — Чего пожаловал? Скучно?              — Не-а, как раз-таки наоборот, — смешок. — Есть одна небольшая просьба.              Юнги удивленно-заинтересованно изгибает бровь.              — И какая же?              Чонгук на это с хмыканьем откидывается на спинку стула и расслабленно закидывает руки за голову, а его улыбка в мгновенье превращается в самую что ни на есть хитрющую кривоватую ухмылку.              — Проведете меня на вашу пару философии?