Callidus

      — А ты точно гибрид лисы, Чонгук? — проморгавшись, приподнимает бровь Юнги.              Намджун смотрит на него с таким же недоумением во взгляде, как и вопросительно склонивший голову вбок Чонгук.              — О чем ты?              — Ну, может, ты родственник Чимина? Знаешь там, девять жизней, все дела, — с умным видом рассуждает Юнги, обхватив пальцами подбородок и подняв взгляд к потолку.              — Это ты так намекаешь на то, что я рискую подохнуть, если сунусь в змеиное логово? — Чонгук хмыкает, возвращая прежнюю яркость на минуту померкшей ухмылки.              — Как по мне, так он прямым текстом говорит, что ты возомнил себя бессмертным, хотя таковым даже в теории не являешься, — Намджун качает головой, отклоняясь назад на стуле. — Я бы на твоем месте не хотел лишний раз с ним видеться. Да и на кой черт тебе надо на нашу пару философии? Своих, что ли, мало?              — Во-первых, лисы едят змей, если ты не знал. Даже ядовитых, — самодовольно хмыкает. — А во-вторых — у нас должно было быть практическое вчера, но этот гад не пришел, — и недовольно морщит нос. — Поэтому я хочу попытаться сдать сегодня, чтобы не ебать себе мозг этим еще две недели.              — А на отработках сдать не вариант? — Юнги вздыхает, складывая свой валяющийся на столешнице реферат в сумку. В уме почему-то крутится лишь одно выражение: слабоумие и отвага.              — Имеются у меня некоторые основания полагать, что Тэхён на них больше не появится, — Чонгук пытается безразлично пожать плечами, однако Юнги замечает, как странно темнеют искры в его глазах.              — Ты что-то скрываешь, не так ли? — полувопросительно уточняет он, когда мысли вдруг посещает одна интересная догадка почти что из раздела фантастики.              — Так ты… Все это время на полном серьезе спрашивал, что ли? — на лице Чона отражается искреннее удивление. — Чимин реально тебе не сказал?              — Не сказал что? — непонимающе моргает Юнги.              — Вот это поворот, — Чонгук коротко посмеивается, качая головой. А кошак, оказывается, лучше, чем он о нем думал до этого… — Да так, ничего такого, что тебе нужно было бы знать, — отмахивается и снова вопросительно приподнимает бровь: — Так проведете или нет?              Переглянувшись с безразлично пожавшим плечами Намджуном, Юнги приходит к выводу, что пока не хочет углубляться в сказанное Чонгуком — о чем бы тот ни говорил, оно, скорее всего, относится больше к нему самому. Да и в его голове сейчас нет свободного места, чтобы занять его мыслями еще и об этом. А еще до философии осталось меньше десяти минут — это ну совсем не располагает к лишним размышлениям. А опаздывать ни в коем случае нельзя.              — Господи, хрен с тобой, смертник, — цыкает Юнги, вставая из-за стола. — Будет тебе еще одна пара с философом. Пошли.       

🐈‍⬛

      Однако, кажется, все планы Чонгука идут не так с самого начала.              Зашедший в аудиторию четко по звонку Тэхён с беспристрастным лицом запирает дверь, разворачивается к студентам и изучающим взглядом окидывает высокие ряды. Затем внезапно прищуривается. Приподнимает бровь. И с хмыканьем отпирает дверь обратно, отработанным движением открывая ее настежь.              — Все посторонние — на выход, — заявляет безапелляционно, выжидающе указывая рукой на дверной проем. — Возражения не принимаются.              — Господин Ким, я всего лишь хотел… — вполне себе вежливо тут же начинает Чонгук, но его предсказуемо прерывают.              — Возражения не принимаются, — повторяет Тэхён, в упор смотря на Чонгука, занявшего место по правую руку от Юнги. — Вы не услышали, уважаемый? Или снова не запомнили?              — Почему «снова»? — тот недоуменно хлопает глазами, стараясь не сбиваться с мысли и держать себя в руках. На немного не такой вариант развития событий он рассчитывал…              — Потому что мои слова о форме обращения ко мне, по всей видимости, прошли мимо вас, — усмехается, но сводя немигающего взгляда с Чонгука. — Как и то, о чем я вам говорил в понедельник. Вы, вроде, и лис, а память у вас — как у рыбки, — и изучающе прищуривается, следя за его реакцией.              Провоцирует, гад. Чонгук глубоко вздыхает и собирает в кулак всю свою выдержку, чтобы не ответить тем же и сохранить мнимую субординацию.              — Я просто хочу дождаться окончания пары и попытаться сдать вам реферат, — поясняет он с максимально возможным в этой ситуации для него спокойствием. — Так как вы вчера не пришли на практическое занятие к моей группе, я…              — Если вы хотите сдать реферат, то подождите конца пары за дверью, — Тэхён чуть взмахивает кистью, снова перебивая. — Я не люблю, когда студенты из других групп приходят на чужие пары, а тем более — без предварительной договоренности со мной, — склоняет голову вбок. — Так что будьте добры — покиньте аудиторию.              Чонгук досадно цыкает, сжимая руки в кулаки и судорожно соображая. Ситуация обернулась не в его пользу в рекордно короткие сроки, что вообще не радует. Он планировал в худшем случае хотя бы остаться до конца пары, чтобы иметь плюс-минус достаточно высокую вероятность поговорить с Тэхёном после. В идеале же было вывести его на эмоции мелкими пакостями или вызывающим поведением, только вот змей пошел в наступление первым. Не зря ведь говорят, что лучшая защита — это нападение.              Почему-то ему кажется, что как только он выйдет за порог аудитории — миссию можно считать просранной. А если начнет на публике слишком борзо огрызаться, то рискует быть отправленным на ковер к декану — что, в принципе, будет вполне себе справедливо. Ладно, тогда надо попробовать уломать его культурно…              — Хён, послушайте, пожалуйста…              — Да я что, на иврите изъясняюсь? — в голос Тэхёна проскальзывает раздражение, когда он чуть хмурится. — Любой другой на вашем месте уже понял бы, что мое решение останется неизменным, а вы продолжаете упрямствовать и тратить попусту мое и не только время. Мой приоритет на данный момент — провести занятие и принять задание у группы, чья пара по расписанию, а не прокидывать ее всю ради вас, — тон с каждым словом становится все более устало-раздраженным, а в конце вовсе срывается на шипение, когда Тэхён странно ведет плечами, словно пытается что-то сбросить со спины, и на секунду крепко стискивает челюсти. — Попытайтесь вспомнить, что такое совесть, и прекратите задерживать своих коллег, — продолжает так же шипяще. — На. Выход.              Чонгук моргает в легком замешательстве. Он не может отделаться от навязчивой мысли о том, что проиграет, если послушается сейчас Тэхёна. Да, тот его не прогнал к чертовой матери, не сказал, что не хочет его видеть-слушать, и, вроде как, даже несколько раз повторил, что с ним можно будет попытаться поговорить после пары, если он, конечно, все правильно понял…              Жизнь давно показала Чонгуку, что существуют проблемы такого типа, которые просто необходимо решать по горячим следам. Ведь чем больше пройдет времени — тем меньше будет становиться вероятность благоприятного исхода. Поговорить сразу в понедельник не вышло — как только они оба отошли от оргазма, Тэхён, сказав всего лишь одну фразу, помог Чонгуку привести себя в порядок и выпроводил из аудитории.              «Будь паинькой и не задавай лишних вопросов — ответы на них ты все равно сейчас не получишь.»              До Чонгука, еще не полностью вернувшегося в реальность, тогда не сильно дошел смысл сказанного, но зато он осознал все уже через пару часов в своей квартире. И задать всплывающие из вороха мыслей вопросы захотелось ой как сильно.              Настолько, что он ждал практическое занятие по философии с почти что доводящим до мандража волнением. И несложно представить, какой силы разочарование обрушилось на него, когда Тэхён не пришел ни по звонку, ни через пятнадцать и даже тридцать минут. Его одногруппники благополучно смылись, а он так и продолжил ждать аж до конца первой полупары.              Однако поняв, что дела не будет, он не придумал ничего лучше, чем отправиться шляться по корпусам в надежде успокоиться и очистить голову от всего лишнего.              — Что же такое произошло, что на тебе лица нет, лис?              И в одном из коридоров он случайно встретился с этим черным кошаком, усмехающимся уголком губ Чимином. И просто решил с ним поговорить. Немного выговориться хотя бы о том, что ему нравится «противный и страшный» препод философии. И рассказать, что они… целовались, например. Ну а почему бы и да? Чонгук ведь знает, что он перевертыш, так что таким образом можно даже в некотором смысле дополнительно обезопаситься — пока никто не знает об их с Тэхёном мутках, никто не узнает и о секрете Чимина. Правда, это выгоднее самому кошаку, так-то, но уже похуй.              После их недолгого, но емкого и, как оказалось, в какой-то степени нужного разговора, мысли Чонгука слегка прояснились, и он решил действовать чуть более радикально — попытать удачу на кафедре философии. Там ему после недовольных споров и сообщили, что Тэхёна сегодня не то, что на их или еще чьих-то парах — его в принципе не было и не будет в университете. Он взял отгул из-за непредвиденных обстоятельств.              Несмелая мысль о том, что у Тэхёна реально могло что-то случиться, быстро потерялась во взметнувшемся ворохе других, более пессимистичных.              Уже под конец последней, доблестно пропущенной пары, он решил даже попытаться позвонить на номер телефона, указанный в профиле отправителя на корпоративной почте. Как в трубу. Он набирал несколько раз, и каждый из них ждал до самого конца, злясь все больше с очередным долгим гудком вызова. Он понятия не имеет, актуален ли номер и принадлежит ли он вообще Тэхёну, но смеет предположить, что если он указан на университетской почте — то с высокой долей вероятности может быть достоверным. Тогда его, скорее всего, просто проигнорировали. Шикарно. Теперь, перепробовав все доступные на данный момент способы связаться лично и накрутив себя на еще один оборот веселых качелей под названием «Втрескаться в Ким Тэхёна» — можно было, наконец-то, смело браться за тяжелую артиллерию и пытаться успокоить разыгравшиеся нервы сигаретами.              Вот и сейчас Чонгуку нестерпимо хочется закурить, потому что он понятия не имеет, как сделать так, чтобы оказаться с Тэхёном наедине чуть ли не прямо сейчас. Ему это, блять, нужно.              Еще бы пара секунд замешательства и бездействия с его стороны — и он бы сдался-таки под раздраженным взглядом, однако Вселенная все же решает ему помочь. Их молчаливые гляделки прерывает неожиданно зазвонивший в кармане Тэхёна телефон.              Быстро взглянув на экран, тот цыкает, бросает короткое «У вас две минуты» и выходит из аудитории, попутно поднося смартфон к уху со страдальческим выражением на лице.              — Здравствуйте, господин Кан, я как раз собирался связаться с вами в ближайшее время… — доносится из коридора перед тем, как Тэхён закрывает дверь, но Чонгук уже не вслушивается, быстро закидывая в рюкзак свой выложенный на парту для антуража блокнот.              Если он сейчас замешкается и упустит такую шикарную возможность поговорить один на один, то не простит себе потом свою же глупость.              Закинув одну лямку на плечо, Чонгук резво сбегает по ступенькам и вылетает из аудитории, нервно подергивая хвостом. Хлопает дверью, избавляясь от заинтересованных взглядов в спину, и осматривается по сторонам в поисках Тэхёна.              Того в коридоре нет, однако его низкий недовольный голос доносится от лестницы неподалеку, отделенной специально замутненными утолщенными стеклянными перегородками. И Чонгук, недолго думая, направляется туда. У него нет никакого плана действий или хотя бы четких мыслей. Но зато есть кричащие внутри чувства и подпитываемая одной немаловажной деталью уверенность, слепо ведущие вперед. Ему этого хватает с головой.              Спершийся локтями на перила на пролете Тэхён на облегченно-усталой ноте как раз заканчивает разговор, когда Чонгук подходит к нему сзади и одним ловким движением разворачивает к себе.              — Я даже не удивлен, — Тэхён тихо хмыкает и расслабленно, но аккуратно опирается поясницей о завышенные перила, без малейшего сопротивления позволяя поймать себя в ловушку из устроившихся по бокам чужих рук. — Что ты хочешь сейчас от меня услышать, Чонгук?              — А ты как думаешь? — Чонгук внимательно вглядывается в прояснившиеся, в сравнении с их прошлой встречей, змеиные глаза, пытаясь говорить спокойно несмотря на плещущиеся в груди эмоции. — Сегодня ведь уже можно задавать вопросы, не так ли?              Набравший воздуха в легкие для ответа Тэхён сдавленно шипит, сдерживая рвущиеся наружу нецензурные слова, когда зажатый в его руке телефон снова звонит.              — Я на паре, перезвоню, — коротко бросает он в микрофон, даже не посмотрев на экран, и сбрасывает вызов. — Как же меня все заколебало… — устало потирает переносицу и на секунду закрывает глаза. — Еще и ты так невовремя, — поглядывает на Чонгука одним прищуренным глазом. — Ну неужели настолько невтерпеж подождать каких-то полтора часа, а?              — А где гарантия того, что ты не сбежишь после пары? — парирует тот, придвигаясь чуть ближе. — Давай поговорим сейчас, в чем проблема?              — В том, что еще пару минут — и ты попадешь под горячую руку и будешь послан в далекое пешее, Чонгук, — шепчет Тэхён в чужое лицо с недобрыми искрами в глазах. — Меня последние несколько дней очень легко вывести из себя, а я… Не хочу на тебе срываться.              Злость во взгляде гаснет так же быстро, как и вспыхнула, сменившись на какое-то… сожаление? Чонгук теряется от такого скачка настроения и произнесенных слов. С усилием задвинув свою упертость на второй план, он замечает, что Тэхён в принципе ведет себя как-то не так. Нервно переминается с ноги на ногу, пытаясь отодвинуться поясницей от перил и при этом не впечататься в него грудью, и напряженно сводит брови из-за того, что ни черта не получается. Словно ему стало неудобно или даже больно от того, в каком положении он сейчас находится.              Как только Чонгук это осознает — тут же делает шаг назад, убирая руки. Атмосфера между ними сменяется буквально за секунду.              — С тобой… все хорошо? — получается как-то несмело-взволнованно.              — Пока терпимо, — Тэхён облегченно выдыхает, наконец-то исполняя задуманное — отходит вслед за Чонгуком, избавляясь от причины неудобства, и зажмуривается, медленным круговым движением отводя плечи назад. — А если ты больше не будешь меня зажимать, то моя спина вообще тебе спасибо скажет, — ворчит вполголоса, снова смотря на Чонгука с раздраженным прищуром.              — Спина?.. — тот непонимающе хмурится, хватаясь обеими руками за лямку до сих пор чудом не спавшего рюкзака, болтающегося на одном плече. — Так вчера ты?..              — Тц, только не начинай снова пытаться устроить мне допрос, не надо, — осаждает едва открывшего рот Чонгука. — У меня сейчас нет времени и терпения для адекватного разговора с тобой. Но! — назидательно поднимает указательный палец. — За эту пару я постараюсь сей факт исправить. Благо, у меня есть для этого необходимые средства, — и в растянувшей сухие губы полуулыбке тень плотоядности настолько явная, что Чонгук невольно тихонько хмыкает от мысли о том, на что он не нарочно обрек Юнги и его группу. — И на всякий случай уточню, — продолжает Тэхён уже спокойней и с каким-то всезнанием во взгляде. — Я не трус, как ты, судя по поведению, уже успел обо мне подумать, — склоняет голову вбок, когда напротив недоверчиво фыркают. — Я тоже хочу поговорить, Чонгук. Но раз уж тебе требуются для успокоения какие-то гарантии нашей скорой встречи… — задумчиво посматривает на телефон. — Тогда вот, возьми, — и уверенно протягивает его удивленному Чонгуку.              — Ты… собираешься отдать мне свой телефон? — тот даже запинается от неожиданности и некой радикальности такого решения.              — Совершенно верно, — Тэхён кивает и хватает чужое запястье прохладными пальцами свободной руки, другой вкладывая в чуть дрогнувшую от прикосновения кисть смартфон. — Много нервничать — вредно для здоровья, а так и я свои нервы поберегу, и твои целее будут. Думаю, объяснять, что на звонки и сообщения отвечать не надо, нужды нет, верно? — с приподнятой бровью заглядывает в карие глаза, не убирая рук, и через мгновенье продолжает: — Я верю, что ты парень смышленый, и за какой-то час с небольшим дров не наломаешь.              — Не наломаю, — на автомате соглашается Чонгук и опускает взгляд на их почти что сцепленные вокруг телефона руки. Это… можно считать первой небольшой победой на его пути?              Наблюдая за чужим замешательством, Тэхён, недолго думая, в свое удовольствие пользуется им и с кривоватой улыбкой склоняется ближе к привлекающему его лицу, позволяя кожей ощутить тепло собственного дыхания.              — Тогда до встречи… Возле той же аудитории.              И, в пару движений ловко обойдя вскинувшего взгляд застывшего Чонгука, быстрым шагом возвращается на занятие.              Оставшийся стоять на пролете Чонгук лишь крепче обхватывает пальцами чужой телефон и прижимает его к груди, с нехилой долей уверенности думая, что да. Это определенно победа. И он нутром чует, что далеко не последняя. По крайней мере, очень на это надеется.              Спустя с полминуты прострации он все же решительно встряхивает головой, возвращаясь в реальность, поправляет лямку рюкзака и бодро сбегает вниз по ступенькам. Время у него еще есть, так что не помешало бы немного проветрить голову и жахнуть своего личного успокоительного.              Однако уже подпирая спиной ближайшее к корпусу дерево и в упор смотря на выуженные из бокового отделения рюкзака сигареты, Чонгук внезапно осознает — курить отчего-то больше не хочется. Он даже пачку не открывает, а просто засовывает ее обратно, на полную грудь вдыхая свежий теплый воздух. Буквально всученный ему телефон приятной тяжестью ощущается в левом кармане карго, заставляя еле сдерживаться от того, чтобы не начать улыбаться, как придурок. Конечно, они еще не поговорили, ничего не обсудили и не решили, и так далее, и тому подобное… Но это уже вторая немаловажная деталь в пополняющемся списке.              Доверие. Своим поступком Тэхён наглядно показал, что доверяет ему достаточно для того, чтобы добровольно отдать настолько личную вещь, как телефон. Со случайными любовниками так не делают.              Как и не целуют их в макушку после напрочь выбившего обоих из колеи оргазма. Это невесомое, но сквозящее заботой и почти что наверняка неосознанное касание губ — именно то, что подпитывает его уверенность.              Уверенность в том, что не он один попался в эту ловушку.              Еще бы узнать, почему ему вчера не отвечали… Было ли это чистым игнором, или у Тэхёна реально что-то случилось — он ведь не просто так на спину жаловался. Или, может, ему вообще «повезло» — и номер на почте все же липовый…              Хотя стоп. Как минимум в достоверности номера… Он сейчас может с легкостью убедиться.              Нет, он не собирался и не будет лезть в телефон Тэхёна — сунуть свой нос в чужую личную жизнь, доступ к которой вверили ему в руки, не входило в его планы. Как бы ни было ему интересно узнать больше о Тэхёне — сделать он это предпочитает по нормальному.              Но ведь если он просто позвонит ему, дабы проверить свои предположения, ничего же страшного не случится? Не случится. Поэтому Чонгук прикусывает нижнюю губу и все же набирает сохраненный вчера из корпоративки номер, тут же доставая из кармана телефон Тэхёна и выжидающе впиваясь в него взглядом.              Экран загорается еще во время первого гудка, оповещая о входящем вызове. И у Чонгука едва получается сдерживать лезущую на лицо улыбку, когда он читает имя контакта.              «Лисеныш?..»