Ist krank.

      Сейчас около трёх часов ночи, а уже тянет блевать и дико хочется домой.       Михи не привык так быстро ретироваться из Саунда, но сегодня было особенно невыносимо тусить там в одиночку, без Акселя, ведь будние дни и завтра тому нужно на работу. Сам Михо плевать на неё хотел. Он закидывается своей последней таблеткой, чтобы быть хоть в каком-то приемлемом состоянии, и садится в тачку Акселя, которую тот время от времени радушно предоставляет другу.       Дверь авто с лязгом захлопнулась и, спустя минуты, Саунд остаётся позади.

***

      Водить в нетрезвом виде, к тому же без прав, Михи не боялся, ибо по улицам города он так не разъезжал. К Саунду было множество дорог со всего Берлина, и парень выбрал лучшую для себя — длинную, пустынную трассу, окружённую по обеим сторонам низкими, засеянными полями. Редко встретишь там проезжающую мимо машину — поистине Богом забытое место.       До дома еще около получаса, но придётся тормозить: Михи откидывается на спинку сидения и понимает, что зря съел то, что в клубе ему всучил диллер. Тошнота неожиданно усилилась, а руки перестали ощущаться вовсе. Вести больше не представлялось возможным и Михи, круто повернув руль и пересеча соседнюю полосу, встал у левой обочины — делай он тут что угодно, никто не узнал бы.       Только автомобиль остановился, как дверь его медленно и со скрипом открылась. Парень, еле стоявший на ногах, вывалился из салона на ночную прохладу и всё дерьмо, которым он наглотался сегодня, вышло незамедлительно, опустошив желудок. Отвратительные чувства. Михи, более или менее придя в себя, прошёл чуть дальше и придумал себе место на капоте. Закурил. Расфокусированный взгляд потускневших, словно со временем, голубых глаз скользнул по окружению: небо, поля, дорога, включенный дальний свет… И тут блуждающие бесцельно зрачки выцепили неподалёку что-то неясное, чего точно не должно было быть на представшей перед парнем картине. Это «что-то» являлось тёмной массой там, где рассеивался свет фар, и которую, напряги ты своё идеальное зрение полностью, всё равно не разглядишь. Возможно, что это был просто мусор или булыжник, но Михи хотелось занять себя хоть чем-то, пока окончательно не отпустит. В этой пустоши привлечёт что угодно, отличающееся от общего пейзажа, так что непонятный глазу объект достаточно заинтересовал парня, чтобы тот скатился с капота и начал неспешное движение вперёд. Чем ближе подходил Михи, тем ближе сдвигались его брови к переносице. Наконец, остановившись, он присел на корточки рядом с телом.       То, что лежало, сжавшись, на грунтовой земле без признаков жизни, и правда оказалось человеком. Он ни разу не двинулся и, казалось, не дышал, но Михи осмелился проверить. Пульс бился чётко и быстро. Парень убрал сигарету изо рта, прочистил горло и хрипловатым голосом произнёс:       — Подъём, — негоже ведь валяться на тарассе, ибо сам светловолосый мог с лёгкостью переехать этого человека. Об этом думать не хотелось.       Само собой, что должного эффекта сказанное не принесло. Михи дотронулся до чужого плеча и под его ладонью тело крупно содрогнулось. Холодное тело в мокрой и грязной одежде. Парня опять скрутило, теперь от отвращения, но руку он не одёрнул. Наоборот, потянул податливую тушку на себя, переворачивая. Первое, что увидел Михи — красивое юношеское лицо. Прямо-таки в его вкусе, если бы не все эти увечья: свежие раны на лице кровоточили, а ещё не успевшая запечься кровь поблёскивала в свете фар.       Светловолосый не спешил что-то предпринять, лишь вновь обхватил почти истлевшую сигарету губами и глубоко затянулся. Выпущенный тут же дым опустился ровно вниз и проник в лёгкие незнакомца. Тот вдруг закашлял, выведя Михи из прострации, и пришёл в себя. Быстро стихнув, юноша суетливо зашевелился и кое-как поднялся на локтях. Взгляд расширенных зрачков впился в сидящего напротив парня.       Такие гляделки продолжались недолго — Михи поднялся, отбросил бычок в ближайшую канаву и собирался было вернуться в тачку, дабы наконец-то добраться до дома, но не мог сдвинуться с места. В чужих глазах легко читалась мольба. Жалкое зрелище, но светловолосый не был таким жестоким, каким пытался казаться. Именно поэтому он протянул тёплую ладонь незнакомцу, до которой тому едва удалось дотянуться. Встав на не держащие ноги, юноша уцепился за своего спасителя, и даже протестовать тот не стал. Таким образом они вместе доковыляли до автомобиля.       Но усаживать незнакомого человека, особенно в таком состоянии, в машину Акселя Михи не собирался хотя бы из уважения, а потому оставил того стоять, оперевшись о капот. Сам уселся совсем рядом и вновь вынул из кармана пачку сигарет. В коробочке осталось всего две: одну светловолосый достал себе, вторую, не долго думая, вместе с упаковкой предложил юноше в немом жесте. Тот с пару секунд глядел на подношение, затем всё-таки принял. Пачку он небрежно запихнул в задний карман, сигарету сунул в рот и, не без труда, также забрался на капот. Зажигалкой Михи тоже пришлось делиться и незнакомец, то-ли на автомате, то-ли специально, прибрал её себе, сунув в тот же задний карман.       Оба молча и, по разным причинам, нервно дымили. Тем же временем парень бесцеремонно рассматривал соседа: тёмные, растрёпанные, волосы, выправленная, рваная рубашка, оторванные пуговицы и грязные джинсы с расстёгнутым ремнём, исцарапанные руки. Очень похабно. Но брюнет не ощущал на себе чужого взгляда — глаза его были закрыты и он словно спал. Лишь изредка потягивающаяся сигарета и дрожь выдавали в нём бодрствующего. Михи уже рисовал себе реакцию Акселя, когда среди ночи ввалится в квартиру не один — слишком далеко он зашёл с этим юношей, пусть сначала и посещали мысли ему не помогать. Стоило хотя бы узнать, как его зовут, так что парень вновь предоставил свою ладонь незнакомцу, но на этот раз уже для рукопожатия.       — Михи, — на разговоры сейчас совсем не тянуло, так что парень пошёл самым банальным путём для знакомства.       — Бенно, — Бенно с размахом пожал чужую руку, а подняв взгляд на светловолосого, закусил губу и выдавил из себя улыбку. Странно, что в таком состоянии он был на неё способен. Михи понравилось.

***

      Серый автомобиль плавно припарковалась у обшарпанной многоэтажки: фары погасли, мотор затих. Из салона выбрались два потрёпанных днём молодых человека. В машине Михи пытались завести разговор, но сил на это у обоих не оставалось, так что светловолосый так и не узнал, что же приключилось с его новым знакомым. Заметно, что тот не совсем трезв, и предположения о случившемся уже были, но их настолько много, что остановиться на чём-то одном не представлялось возможным, а мозги работать отказывались.       В подъезде Михи снова пришлось помогать юноше, но никакого отвращения он больше не испытывал. Лишь неудобство — тащить на плече Бенно, который всё ещё пытался хоть как-то устоять на ногах, весьма тяжело во всех отношениях. К тому же, он всем весом тянул парня за собой к полу и замедлял путь до нужного этажа в принципе. На третьем светловолосый не выдержал и, манерно извинившись, поднял чужое тело на руки, чем облегчил жизнь обоим хотя бы на пару минут: самому Михи стало в разы легче шагать по ступеням вверх, приближаясь к заветной квартире, а брюнет умостился на его измученном плече и, кажется, абсолютно невозмутимо засыпал.

***

      Уже стоя на пороге в тёмной прихожей, парень думал лишь о том, что было бы неплохо не будить Акселя вовсе, ведь это совершенно не кстати: будет лучше, если они обсудят всё утром. Михи не знал, разозлиться ли его друг из-за странного незнакомца в своей квартире, но из-за нарушенного сна — так точно.       Но светловолосый совершил ошибку уже тогда, когда на автомате включил свет и очень оперативно выключил его вновь: произошла яркая вспышка, прорезал гробовую тишину громкий «щёлк» выключателя и недовольное ругательство Бенно. Из-за этой мимолётной суеты парень попытался поставить брюнета на пол слишком резко. Дерево под ногами загрохотало и к нему чуть не увалился сам юноша, вовремя схваченный Михи. Он шепнул Бенно быть тише и они прошли в комнату, походившую своим видом на гостинную.       — Спишь там, — едва слышно сказал светловолосый и указал на одинокий матрас в углу комнаты. Сам он спал на неудобном диване и если бы знал, возможно ли его разложить, то непременно бы это сделал, не став предлагать юноше койку в виде матраса.       — Бывало и лучше, — с вымученной улыбкой буркнул собеседник и занял свою «постель».       — Это тоже лучше. Лучше, чем спать на трассе, — хотелось съязвить. Бенно согласно закивал, устраиваясь как можно удобнее. Спать хотелось настолько, что даже на испорченную одежду и грязь было абсолютно плевать. — Помоешься через пару часов, — на это, прикрыв глаза, юноша кивал уже менее активно. Михи же уселся на диван и принялся раздеваться, как, остановившись, случайно заглянул в открытый дверной проём соседней комнаты и в полумраке встретился со взглядом чужих глаз.       — Чего шепчетесь? — громким шёпотом, с издёвкой проговорил Аксель, уместившийся на согнутой в локте руке. Выглядел он так, словно вот-вот встанет и начнёт кричать, но этого не происходило. Он, в отличии от Михи, совершенно не вспыльчив. Видимо, он бодрствовал ещё с того момента, как парни вошли в квартиру, и теперь ждал объяснений.       — К чёрту это дерьмо, Акс, — светловолосый поморщился и накрыл лицо руками. — Завтра всё объясню, — отмахнулся он. Хозяин квартиры тяжело вздохнул.       — Спи уже. Ничего не надо, — отвернулся к стене, тем самым сведя разговор на нет. То-ли Акселю глубоко плевать на то, что происходит в стенах его жилища, то-ли он так ценит дружбу с Михи, что терпит подобного рода выходки — этого светловолосый не понимал, но в мыслях склонялся ко второму и был благодарен, хоть и вслух об этом ни разу не говорил.

***

      Из-за щели между плотной шторой и стеной пробивается тусклый уличный свет, падает узкой, бледно-голубой полосой на Бенно. Он уже давно спит, а Михи наблюдает за тем в умиротворении, растрачивая последнии силы. Вскоре парень наконец проваливается в такой долгожданный сон.       Завтрашний день обещает быть лучше, чем сегодняшний.