Фотограф

— Ты обещала накормить меня, — сонно бормочет Юнги, открывая один глаз, когда Мунбёль паркуется возле дома. Он отключился в машине как только она проехала несколько метров. Тёплый салон, любимый аромат и размеренное движение транспорта буквально убаюкали Юнги. — Пойдем, — улыбается Бёль, умиляясь его сонной мордашке. Она обнимает Мина за талию и ведет к себе, открывает дверь и сразу проходит на кухню. Надо успеть накормить его до того, как он отключится. Юнги изо всех сил борется со сном, но тщетно. Объятия Морфея затягивают его в тёмную бездну без сновидений. Он приземляется на стул, кладя голову на столешницу. — Омо, — всплескивает руками Мунбёль и спешит отвезти его в спальню. Свою спальню. Если бы Юнги хоть немного соображал, он бы в жизни не улегся на супружеское ложе отца и Мунбёль, но усталость захватила его разум. Он валится на мягкий матрас и моментально отключается. Не чувствует женских ладошек на своем лице, плечах и даже ступнях. Ведь Бёль старается снять с него лишнюю одежду и укрыть одеялом. Справившись лишь с курткой и носками, молодая женщина вздыхает и отправляется на кухню. Небольшой перекус не повредит. Открывает холодильник, рассматривая его нутро и усмехается, понимая что он пуст. Лезет на верхнюю полку, доставая пачку рамёна, кипятит воду и быстро ест. Наспех принимает душь и забирается под одеяло под бок к Юнги. Наконец-то в ее постели стало тепло. *

** — Мунбёль? — дыхание перехватывает как только Юнги открывает глаза ранним утром. Он с трудом может вспомнить как оказался в родительской кровати, потому что память подводит с момента попадания в квартиру Ёль. Он так вымотался, что организм автоматический отключился, словно перегревшийся прибор. — Юн~и, — голос Бёль такой тихий и нежный, что нутро сжимается, — давай еще немножечко поспим, — просит она, обвивая его талию рукой. Юнги и рад бы поспать, но мысль о том, где он спит, набатом бьет в мозгу. Это спальня его отца! Именно здесь всего пару лет назад он вот так же обнимал это очаровательное создание. Не удивительно, что отец влюбился именно в Мунбёль. Как в нее вообще можно не влюбиться? Особенно утром, когда она такая умиротворенная, до безумия красивая и… желанная. Юнги гонит эти мысли от себя, но тщетно. Он мотает головой из стороны в сторону, но это не помогает. Скрипит зубами и чувствует зуд во всем теле. Это невозможно вынести! Он осторожно убирает руку любимой со своего торса и поднимается с кровати. Вылетает из спальни, даже не закрыв за собой дверь, и вваливается в ванную комнату. Дышит загнанно, и поднимает взгляд на свое отражение в зеркале. «Предатель!» — стучит в голове, и Юнги кривится от осознания собственного бессилия. «Слабак!» — всплывает вторая мысль, заглушая первую. Юнги запускает руки в волосы и сжимает, что есть мочи. Боль растекается по коже, отвлекая от назойливых мыслей, но не надолго. «Предатель! Трус!» — мысли сменяют одна другую, заставляя Мина зарычать. Он злится сам на себя и все-таки вымещает негатив на зеркале, ударяя в свое отражение кулаком. Звон разбитого стекла и первые капли крови немного остужают голову. — Юн~и, любимый, — бросается Мунбёль, обнимая за талию. Быстро целует плечи, переходя на оголенную шею и замирает, уставившись в их искривленное отражение. Глаза Юнги наполнены болью, так же как и Мунбёль. — Я не смогу, — шепчет Мин, отводя взгляд. — Не смогу жить с вами здесь. — Хочешь опять сбежать и спрятаться? — с легким укором спрашивает Бёль, все так же смотря на него через потрескавшееся зеркало. Если он сейчас уйдет, ее сердце покроется такой же сеткой трещин, а его вероятнее всего уже разобьется навсегда. Поэтому Бёль из всех сил старается вразумить запутавшегося в своих чувствах Юнги. — Не знаю, — честно признается Мин. — Если мы будем жить в другом месте, ты останешься со мной? — предлагает вариант Ёль. Юнги замирает в ее руках, обдумывая предложение. Он и сам не знает, как поведет себя в этой ситуации, поэтому молчит несколько минут. А вот Мунбёль эти минуты кажутся вечностью. Она прекрасно изучила его за это время, поэтому решает немного надавить. — А может ты считаешь меня грязной и продажной, за то, что согласилась на брак с твоим отцом без ответных чувств? — голос становится более холодным, так же как и взгляд. Юнги поднимает глаза и ошарашенно смотрит на Бёль через разбитое зеркало. Что? Никогда! Он никогда так не думал! Ни на секунду! Поэтому от заламывает брови и мотает отрицательно головой, давая понять, что это не так. А вот со словами у него беда. Противный ком слез застревает в горле и не дает высказаться. Мунбёль поворачивает его к себе лицом и внимательно смотрит, обводя взглядом каждую черточку его такого растерянного сейчас лица. — Тогда поцелуй меня! — требует молодая женщина. Мин поднимает глаза наверх, буквально заталкивая слёзы назад, дышит часто и рвано и сдается. Не сможет он прожить без Ёль Мунбёль после того, как ее губы коснулись его тогда на кухне. Этот поцелуй словно наркотик, вызывающий смертельное привыкание, проник в кровь и захватил разум. И если не принять очередную дозу, то умрешь в муках. Мунбёль прекрасно видит внутреннюю борьбу на лице Мина, но больше не подталкивает, терпеливо ждет его решения. — Я… — осипшим голосом шепчет Мин, — не смогу… — делает очередную паузу, от которое внутри Бёль все уходит в пятки. Это разрыв? — Без тебя, — наконец-то завершает свое предложение Юнги и прижимается пересохшими губами к женским. — Люблю, — шепчет в губы, — не отпущу, — становится более настойчивым, — моя! — обвивает талию неповрежденной рукой. Мунбёль не верит своему счастью. Она прекрасно знает насколько тяжело дается Юнги это решение, насколько сильно он зависим от семейного долга, от долга перед отцом, но она очень надеется, что он сможет перебороть этот заслон, который сам же и выстроил. А она, она будет из всех сил стараться и поддерживать его в этом! — Мама, — улыбается Ёнсо, заметив родную фигуру в конце коридора. Девушка сидит в инвалидном кресле, которое толкает медсестра. Они только что были на обследовании, которое показало, что молодой организм восстанавливается успешно. От этой новости и приятно и грустно. Ёнсо очень хочет вернуться домой в родные стены, но в то же время боится оказаться там без Тэхёна и Чонгука. Психотерапевт, работающий с подростками, уверяет, что они постепенно восстановятся и войдут в привычный ритм, и Ён очень хочется в это верить, но все равно страшно. — Привет, милая, — улыбается Бёль, подходя ближе и забирая дочь из рук медработника. — Прогуляемся? — заглядывает в глаза. Девчонка кивает в ответ. Они медленно отходят в сторону подальше от основной массы людей и поближе к панорамному окну, из которого открывается прекрасный вид на небольшой сквер позади клиники. — У меня есть к тебе разговор, — присаживается на кушетку напротив дочери Мунбёль. Она нервно покусывает губы в нерешительности. Сообщить дочери, что влюблена в ее сводного брата, задача не из легких. — Что-то случилось? — подталкивает к разговору дочь, замечая нервозность матери. — Что-то с оппой? — Да, — тут же отзывается мать, но понимает, что ляпнула совсем не то, что хотела сказать. — То есть нет, — выставляет ладошки вперед, пытаясь успокоить явно перепуганную девчушку. — Я тебе сейчас сообщу новость, но умоляю тебя не делать поспешных выводов, а подумать над этим. Хорошо? — в нерешительности встречается взглядом с Ён. — Хорошо, — соглашается девушка, путаясь в догадках о причинах такого странного поведения старшей. Обычно Мунбёль решительная, легкая на подъем и позитивная, но сейчас… Сейчас на полна сомнений. — Я… — начинает Мунбёль, — мы… — опять замолкает, подбирая слова. Как же это сложно сообщить своему же ребенку, что влюблена в ее сводного брата! — Мы любим друг друга, — быстро произносит старшая, даже зажмуриваясь в ожидании потока возмущения от младшей. — Я так и знала, что это все из-за тебя, — выдает Ёнсо. А Бель открывает глаза и рот от такого наезда, не зная то ли возмущаться, то ли оправдываться. — Он стал таким отстраненным, — замолкает на пару секунд и добавляет, — как тогда. Ёнсо прекрасно помнит волнение отца, а точнее отчима, относительно психологического состояния сына. Помнит как мать плакала украдкой на кухне, скрываясь ото всех. И помнит изменившегося брата, который буквально сбегал из семьи словно от прокаженных, сократив все контакты до минимума. После ссоры на пустом месте с Мунбёль около полугода назад, Юнги и вовсе ушел в себя, загружая себя работой. Он отказался встречаться с сестрой лично, лишь переписывался и звонил, узнавая о делах. Но сейчас… Сейчас его словно подменили. Таким заботливым и нежным он не был никогда, не говоря уже о светящемся счастьем лице. — Но сейчас ему намного лучше, и это очень заметно, — продолжает свою мысль дочь, возвращая мать из воспоминаний, в которые она так же погрузилась за это время. — Я рада, — улыбается Ён, смотря на мать, — и за него, и за тебя. За вас обоих, — тянет похудевшие ручки, чтобы обнять Мунбёль. А у той сердце колотится как сумасшедшее. Она приняла, приняла их чувства и даже рада этому. Какое облегчение! — Вы чего тут обнимашки устроили? И без меня? — неожиданно раздается за спиной, и обе Ёль оборачиваются. Юнги стоит в двух шагах, с теплотой наблюдая за своими любимыми девочками. Такие милашки! И так похожи друг на друга. В груди разливается тепло, а на глаза наворачиваются слезы. И когда он стал таким сентиментальным? — Оппа, — выкрикивает Ёнсо, — теперь ты будешь жить с нами? — смотрит с надеждой. И тут Юнги теряется. Переводит взгляд с дочки на мать и не знает, что ответить. — Да, оппа? — Ёнсо, — вступается за растерянного Юнги Мунбёль. — Об этом я тоже хотела с тобой поговорить. Как ты смотришь на то, чтобы переехать поближе к школе? — неотрывно смотрит на Мина, ловя каждую эмоцию. Идея пришла в голову спонтанно, она даже не обговаривало это с ним! Как он отреагирует? Поймет ли, что все это ради его блага? А Ёнсо? Сможет ли она после перенесенной психологической травмы адаптироваться на новом месте без лишнего стресса? Омо! Как же сложно всем угодить! — Я не знаю, — отвечает дочь, а улыбка сходит с ее лица. Мунбёль готова расплакаться прямо здесь и сейчас. Она так напряжена, пытаясь собрать воедино свою разрушенную обстоятельствами семью, что сдерживать эмоции становится все сложнее. — Бёль, — подходит вплотную Юнги и обнимает за плечи, а она утыкается носом в его живот и плачет, тихо роняя слезинку за слезинкой. — Ну что ты? — гладит волосы и прижимает покрепче. — Все будет хорошо, — произносит Юнги, сам не веря своим словам. — Почему ты не можешь жить у нас? — спрашивает Ён, смотря на старшего. Юнги вздыхает. Как же объяснить этому ребенку? — Я не малышка, можешь говорить прямо, я постараюсь понять, — серьезно заявляет Ёнсо. Юнги упорно молчит, продолжая поглаживать волосы Мунбёль. — Чем дольше ты молчишь, тем больше я себе напридумываю, — упорства этой малышке не занимать, так же как ее матери. И Мин сдается, присаживается рядом с заплаканной Бёль, которая все еще всхлипывает, позволяя ей уложить голову на его плечо. — Я влюблен в твою маму очень давно, — тяжело выдыхает Юнги, впервые озвучивая все, что творилось у него на душе все эти годы. — Практически с первого дня знакомства. Но она была замужем за моим отцом, поэтому я считал своим долгом подавлять эти чувства. Это было очень тяжело и болезненно. — Но ведь папы уже нет, — тихо напоминает Ёнсо. Юнги кивает в ответ. — Да, папы нет, но это ничего не значит, — переплетает пальцы с пальцами немного успокоившейся Мунбёль. — Я чувствую себя предателем, — нервно сжимает ладонь, а Бёль морщит носик от неприятных ощущений сдавленности, но молчит. Она готова забрать всю его боль, лишь бы освободить его от гнетущего состояния и позволить дышать свободно, полной грудью. — Ты не можешь его предать сейчас, — резонно отвечает Ён. — Вот если бы ты сделал это при его жизни, тогда да. А сейчас… — замолкает на несколько секунд, обдумывая следующую фразу. — Я думаю, он сейчас рад за вас. Он так любил и дорожил вами! Нет причин убегать от своего счастья, оппа, — рассуждает словно просветленный буддийский монах девчушка. — В жизни может случиться, что ты не успеешь сказать самое важное, как она оборвется. Поэтому, — замолкает, сглатывая подступивший к горлу ком, — поэтому будь смелым и наслаждайся своим счастьем. — Ён~и, — подтягивает инвалидное кресло поближе и обнимает сестру Мин. — Я люблю тебя, принцесса, — целует в лоб. — Я постараюсь быть счастливым ради вас, — переводит взгляд на Ёль старшую. Еще чуть-чуть и он точно заплачет, как и его любимые девочки! — Ён~и-нуна — звонкий голос Гука отдается эхом в пустынном холле. Чон весь растрепанный и перепуганный с глазами полными слез теребит край больничной пижамы. — Нуна, — опять повторяется школьник. — Он… — голос дрожит и срывается. — Я не могу его успокоить, — испуганным взглядом проходится по старшим. — Оппа, отвези меня в палату, — тут же командует Ёнсо. — Срочно! Юнги поднимается на ноги, а следом за ним и Мунбёль. Они все вместе быстрым шагом направляются туда, откуда только что вернулся перепуганный Гук. Мин толкает дверь и завозит сестру внутрь. Две женщины: мама Чонгука и его собственная хлопочут вокруг свернувшегося в позе эмбриона Тэхёна. Он лежит на центральной кровати, закрыв голову руками и поджав колени к бороде. Прямо как в подвале после каждого избиения. Сердечко Ёнсо сжимается, а решительность только прибавляется. — Гуки, помоги, — приподнимается с кресла Ён. Чон тут же бросается на помощь и поддерживает ее, чтобы она могла безболезненно перебраться на постель. — Можете выйти? — оборачивается она на взрослых, — не надолго. Мамочки готовы возразить и предложить свою помощь, но Мин буквально выталкивает их в холл, оставляя школьников в палате одних. — Тэ-Тэ, — гладит по напряженной спине Ёнсо. — Все хорошо, все хорошо, — повторяет словно мантру. — Мы рядом, — ложится со спины, крепко обнимая. Чонгук забирается с другой стороны и тоже прижимается ближе. — Все уже позади, — шепчет Ёль в шею Кима. — Мы с тобой, — уговаривает одноклассника. — Расслабься. Но это не срабатывает как обычно. Ёнсо не может понять, что так повлияло на Тэ, но выяснять сейчас нет времени. Надо успокоить его как можно скорее, потому что она даже со спины чувствует как бешено колотиться его сердце. — Все хорошо, — прижимается щекой к открытой шее, — все хорошо, — чувствует как тело в руках вздрагивает. — Мы рядом, — бормочет еще слышно, стараясь не показывать дрожащий голос. А затем делает то, за что потом возможно будет стыдно не только перед Тэ, но и перед рядом лежащим Чонгуком. Но следуя своему же только что данному совету Юнги, Ёнсо борется за то, чтобы быть счастливой прямо сейчас. Не ждать подходящего времени, ведь оно может и не наступить. Она оставляет легкий поцелуй на горячей коже шеи Кима. Лишь легкое прикосновение, от которого прошибает током не только Ёль, но и Тэхёна самого. Он вздрагивает всем телом и замирает вновь. Удивленный Чонгук немного припонимает голову и застывает с открытым ртом, видя причину телодвижений хёна. Ёль Ёнсо оставляет еще пару поцелуев на шее и утыкается носом в загривок Тэ. — Врач, — сипит Ким после минутной паузы, — сказал, что выписывает тебя, — переплетает пальцы на своем животе с пальчиками Ёль. Он не готов ее отпустить прямо сейчас. Только ее голос, забота и тепло помогали ему держаться изо всех сил в этом подвале. Только они предавали ему решимости каждый раз подставлять свое тело под удары и закрывать собой. И только Ёль Ёнсо может крепко обнять и успокоить ужас его кошмаров. — Ты из-за этого так расстроился? — уточняет Ёль. Ким мычит в ответ, нехотя признавая свою зависимость. — Гука тоже выписывают, — хватает другой ладонью ладошку младшего. — Я не смогу тут без вас, — признается Тэ. — Я мы и не собирается от тебя уходить, — тут же громко выдает Чон. — Я буду сидеть с тобой днем и ночью, пока тебе не станет лучше, хён. — Не волнуйся, — шепчет в затылок Ёль, запуская по телу Кима табун мурашек. — Мы можем проводить с тобой столько времени, сколько тебе понадобиться. Я поговорю с оппой, думаю он решит этот вопрос, — потирается носом о мягкие волосы Кима. — Не волнуйся, мы тебя не оставим, — сжимает пальцы одноклассника совсем чуть-чуть, чтобы не причинить боль.