Фотограф

— Хён, — стонет Чимин, буквально валясь с ног. — Пойдем, — вытаскивает из участка Пака и заталкивает в свою машину Юнги. Тот пытается сопротивляться, говорят, что работа сама себя не сделает, но сонбэ неумолим. Он везет Чимина домой, там где его всегда ждет вкусная горячая еда, тепло и забота. — Ему надо помыться, поесть и поспать, — сообщает он перепуганной Сане, которая открывает им дверь. Чимин буквально висит на старшем, с трудом открывая слипающиеся глаза. — Погрей ему пока еду, а я затолкаю его в душ, — проходит в дом вместе с Чимином. — Хён, — сопротивляется младший, упираясь ладонями в худую грудь. Но Юнги не смотря на его сопротивление заталкивает его в ванную комнату и стягивает с него куртку, затем расстегивает молнию на джинсах, но его руку перехватывают. — Я сам. — Сам ты сейчас уснешь со спущенными штанами, — усмехается Мин, замечая как дует губы Пак. Ребенок! — Погорячее воду сделать? — делает шаг в сторону душевой кабины и открывает воду. Из-за шума боится не услышать ответ, поэтому оборачивается на донсэна, который как и предполагал старший мирно дремлет на крышке унитаза. — Не волнуйся, малыш, смеется Юнги, — хён тебя не бросит. Хён тебя помоет, — тормошит Чимина и продолжает его раздевать. — Давай, малыш, надо помыться, покушать и лечь спать, — уговаривает, словно Паку не двадцать пять, а пять. Чимин разлепляет глаза, скидывает остатки одежды и забирается в душ нисколько не смущаясь присутствия Мина. — Вот и молодец, — хвалит его Юнги, но удаляться не спешит. Ждет, до тех пор пока голова младшего не высовывается из клубов пара в поисках полотенца. — Хён? — в голосе столько удивления, что Юнги хочется рассмеяться. Только заметил? Это как надо было себя умотать, чтобы не замечать, что происходит вокруг? Хотя Юнги и сам недавно был в таком же положении, когда отключился в квартире Мунбёль и обнаружил себя в родительсткой постеле. — Можешь дать полотенце? — указывает на махровую ткань на крючке растерянный Чимин. Горячая вода немного разогнала туман в голове, и Пак осознал, что он в помещении не один. Юнги кивает, передаёт необходимое и со спокойной душой выходит за дверь. Одна миссия выполнена. Он направляется на кухню, узнать о готовности еды. Сана хлопочет возле плиты, что-то обжаривая на сковороде, но услышав шаги оборачивается. Немного смущенно смотрит на Юнги, а затем кланяется со словами благодарности. — Эй, — улыбается Мин, — перестань. Он помог спасти мою сестру. Я ему по гроб жизни обязан, — уже серьезно говорит Юнги. Сана хлопает ресничками, не понимая о чем речь, а до Юнги только доходит, что Чимин вероятнее всего не делится с ней информацией по работе, оберегая от лишнего стресса. — Хён, — раздается позади и Мин оборачивается. Пак стоит в коридоре с мокрыми волосами, с которых падают капельки воды и скатываются по обнаженной, мать его, груди! Бедра Чимина обмотаны полотенцем, а голые ноги шлепают по полу. — Твою мать! — рыкает Юнги, закрывая Сане глаза своей ладонью. — Чимин, чтоб тебя, включи мозг! Ты же не один дома! — Прости, — бросается вперед Пак с вытянутыми руками к Сане, но сталкивается со зловещим взглядом Юнги и делает пару шагов назад. — Сана, прости, я не хотел. Я просто… — Свали уже к себе, — рявкает Мин, и Пак уносится прочь. — Безголовый придурок! — бурчит Мин, осторожно убирая ладонь. — Жива? — едва заметно улыбается, рассматривая полностью розовое личико девчонки. Да уж! Бедная детская психика разрушена! Сана слабо кивает в ответ и прижимает ладошки к горящим словно огонь щекам. — Такой красивый! — озвучивает мысли в слух девчушка, заливаясь краской еще больше. Юнги округляет глаза и даже губы в трубочку скручивает от удивления. Еще чуть-чуть и он присвистнет. Но нет, держится изо всех сих. — Прости, — словно ураган врывается уже одетый, но все еще с мокрыми волосами Пак и подходит к застывшей на месте Сане. Осматривает с ног до головы и переводит взгляд на Юнги, который закатывает глаза. — Иди сюда, — зовет Чимин, но не касается Саны, просто проводит ее до дивана. — Сядь, — голос твердый. — Прости, — присаживается рядом, после того, как девчушка опустилась на самый край. Юнги очень хочет ему крикнуть нет, но не успевает, Чимин берет ее за руку. Осторожно гладит ладошку, но не поднимает взгляд. — Мне с самого начала не нужно было на это соглашаться, — тихо начинает он. Юнги даже дышать перестает, готовясь к самому худшему. — Я спихнул на тебя заботу о деде и не даю возможности нормально готовиться к сдаче экзамена. Прости! Тебе приходится выполнять всю работу по дому, а я ничем не помогаю. Прости! Из-за перенапряжения у тебя частые головные боли, а не могу их облегчить. Прости! Моя работа отбирает все силы и я иногда плохо соображаю, как сегодня. Прости, что так получилось. От меня у тебя одни проблемы, — вздыхает Пак. Он так и не поднял глаза на собеседницу, лишь сверлит взглядом ее маленькую ладошку в своих руках. — Оппа, — сжимает всего лишь один его палец Сана в кулачке. А Чимин от этого жеста хочет крокодильими слезами обливаться. Как же это мило! — Ты прогоняешь меня? — в голосе столько слез, что даже Юнги становится не по себе. Он готов подойти в Чимину и отвесить ему оплеуху, чтобы мозги на место встали. — Нет, — отвечает Чимин, — но если ты решишь уйти, я помогу с жильем и оплатой курсов. Ты должна учиться, Сана. Ты умная и талантливая девочка, а мы… Мы тебе только мешаем, — тяжело вздыхает Пак. Сана шмыгает носом, вырывает ладошку и стремглав уносится к себе, а Чимин даже не пытается ее остановить. — Ты идиот? — так на всякий случай интересуется Юнги. — У девчонки чуть сердечный приступ не случился, когда она тебя полуголого увидела, а ты ее добить решил? — Хён, — недовольно отвечает Пак, — именно поэтому. — Я думал, ты умнее, — качает головой Юнги. — Наши положения, Чимин~а, чем-то схожи. Мне тоже тяжело, тяжело поверить, что теперь она может быть моей и не нужно подавлять свою любовь, трудно побороть чувство вины перед отцом, хотя мозгами я понимаю, что его уже нет и я ему ничего не должен. Но я борюсь с этим, не столько ради себя, сколько ради Мунбёль и Ёнсо. А ты… Ты сдался! Пожалел себя? А о Сане ты подумал? Подумал о ее чувствах, которые она уже никак из сердца вырвать не может? Думал насколько ей больно сейчас? Дурак! — выпаливает Юнги и направляется на выход из дома. Чимин не двигается с места и не провожает сонбэ, лишь сползает с дивана, упираясь головой в колени и тихо скулит. *** Расследование идет полным ходом, допросы, дачи показаний, оформление документов. После того разговора Чимин избегает встречи с Саной, появляясь дома крайне редко и лишь тогда, когда она спит. О его присутствии говорит только брошенная в стирку одежда и забитый до отказа холодильник. Мин вышел из отпуска и тоже погрузился в работу, выезжая на места преступлений. Поэтому с ним Чимин видится тоже довольно редко, а точнее он делает все, чтобы так и было. Изменения в Юнги бросаются в глаза всем, кто его знает. И многие не могут поверить, что абсолютно нелюдимый и вечно брюзжащий как старый дед судмедэксперт Мин Юнги может быть улыбчивым и веселым. Однако острота его языка не уменьшается не смотря ни на что. Он так и норовит поддеть за живое, но делает это с меньшим количеством яда. Лишь вскользь. Все в отделении обсуждают такие перемены, перешептываясь и строя догадки, и только Пак знает истинную причину, которая часто после окончания смены Мина ждет старшего в своей машине не далеко от участка. При виде Мунбёль сердце Пака нарушает свой ритм. Он каждый раз думает о том, что упускает свою возможность с Саной. Мунбёль и Юнги являются для него живым примером того, что любовь возможна при любых обстоятельствах. Даже тогда, когда казалось бы нет надежды. Но детектив по-прежнему продолжает упираться, ищя идеального кандидата на роль жениха для Саны. Он все никак не может представить ее счастливой рядом с ним. — Детектив Пак! — голос начальника вырывает Чимина из размышлений. — Ты почему до сих пор здесь? Разве сегодня твоя смена дежурства? — Нет, — усмехается Чимин. — Я сам попросил детектива О уступить мне тот день. — Он ведь еще не ушел? — оборачивается начальник и замечает сотрудника вдалеке, манит его рукой и сам идет ему навстречу. Они перекидываются парой фраз, а потом начальник возращается назад. — Пошли, детектив Пак, — зовет он Чимина. — Но у меня работа, — выдает привычную отговорку Чимин. — Это не просьба, а приказ, — хмурится старший по званию. — За мной! — разворачивается и идет на выход. Чимин нехотя поднимается и плетется следом. И чего ему надо? — Садись, — открывает дверь автомобиля и обходит спереди, занимая место водителя. Чимин изумленно поднимает брови, но приказ выполняет, захлопывая за собой дверь. Они молча едут по ночным улицам, а Чимин не понимает зачем они заехали в этот район. Он здесь живет? Не слишком ли скромно для его должности? Почему-то Пак был уверен, что у начальника небольшой домик с красивыми цветущими розами, а не стандартная квартира в многоэтажке. — Пятый этаж, квартира 125, — называет адрес руководитель и практически выталкивает ничего не понимающего Чимина из машины. — Эй, — кричит Чимин, уезжающему прочь начальнику и сжимает кулаки. Какого хрена тут происходит? И кто его ждет на этом пятом этаже в квартире 125? Будда? Президент? А может… Сана? Мысль о том, что начальник вдруг неожиданно стал в курсе его сердечных дел прошибает Пака током похуже любой молнии. Он стремглав несется по лестнице, игнорируя лифт, а затем мечется по длинному балкону, на который выходят все квартиры этого дома. Нужная находится с третьей попытки и Чимин лупит по ней кулаками, но потом застывает с осознанием, что это невозможно. Про Сану начальник может и знает, а вот про чувства не знает никто кроме Юнги! — Юнги? — удивленно произносит Пак, понимая, что дверь ему открыл именно старший. — Ты что тут делаешь? — бормочет донсэн. — Живу я здесь, — усмехается Мин. — А ты кого хотел увидеть? — рассматривает изменившееся недовольством лицо. — Думал я тебе свиданье с Саной устроил? — Чего? — тут же заводится донсэн. — Какое нафиг свиданье? — наступает вперед, заходя внутрь. — Остынь, — осаживает его Мин. — Иди за мной, — в голосе нотки нетерпения и недовольства. Чимин теряется на несколько секунд, но все же снимает обувь и плетется за старшим. Небольшая светлая гостиная с минимальным набором мебели встречает Пака тусклым светом торшера в углу. Напротив дивана стоит маленький журнальный столик, а возле него прямо на полу несколько неоткрытых бутылок соджу. Видимо хён ждет гостей, потому что на столе скромный набор закусок и два набора палочек для еды. — Сядь, — указывает на диван Юнги, а сам садится на невысокий пуфик с противоположной стороны стола. — Сонбэ, что все это значит? — недовольно морщится Пак. — Я уже не хён? — поддевает его Юнги. — А я уж было подумал, что мы стали больше чем коллеги, но видимо ошибся. Чимин поджимает губы, но молчит. — Сядь, — настаивает Мин. Пак приземляется на самый край мягкого дивана, готовый сбежать в любую секунду. Мин открывает первую бутылку и разливает алкоголь, поднимает стопку вверх, ожидая от Чимина того же, а затем без слов опрокидывает содержимое внутрь. Сладковатая жидкость растекается по вкусовым рецепторам, а Юнги даже ухом не ведет, наливая следующую. Следит, чтобы Чимин выпил вместе с ним, и продолжает молчать. Содержимое третьей рюмки исчезает в Мине, а он и не думает закусить хоть чем-то. После пятой рюмки Мин наконец-то подает голос. — Возможно я был резок тогда, — поднимает виноватый взгляд на захмелевшего Чимина, ведь он не собирается отставать от сонбэ и пьет без закуски, да еще и на голодный желудок. — Прости меня, Чимин~а. Но ты правда дурак! — Знаю, — откликается младший. — Тебе не страшно, хён? — Я опять хён? — приподнимает бровь Мин, но видя, что Чимин не реагирует на подкол, остывает. — Ты имеешь в виду отношения с Мунбёль? — уточняет причину страха сонбэ. Чимин кивает в ответ. — Еще как, — усмехается Юнги. — Я так боюсь, хён, — бормочет Пак. — Она же такая… А-а! — машет рукой, показывая, что даже слов подобрать сложно какая она замечательная. — А я, что я могу ей дать? Бесконечные переживания и ожидания? Я на работе круглыми сутками торчу. — Когда ты примешь свои чувства к ней, — делится опытом Юнги, — ты словно на крыльях будешь летать. Работа будет выполняться в несколько раз быстрее, ты сам будешь нестись домой, лишь бы увидеть ее, — вздыхает Юнги, вспоминая свою Мунбёль. — А что если я разочарую ее? — задает следующий вопрос Чимин. — Старайся изо всех сил, балбес, — по-доброму отвечает Мин. — Чем ты ее можешь разочаровать, если она от тебя вот такого без ума? Ты ее уже ничем не удивишь. Она тебя и разбитого словно старый башмак видела и рассерженного и даже полуголого, — смеется Мин, наблюдая как закатываются глаза младшего об упоминании об этом инциденте. — Ей понравилось, кстати, ты помнишь? — поддевает его Юнги. — Хё-ён, — тянет Чимин. — Хватит. Ты мне до конца дней это будешь припоминать? — Если останешься моим другом, то да, — на полном серьезе отвечает сонбэ. Чимин фокусирует пьяный взгляд на старшем и улыбается. — Я очень хочу быть твоим другом, Мин Юнги, — признается Чимин. — Я тоже, — кивает в ответ Мин. — Еще по одной за дружбу? — наливает соджу. Чимин кивает и наконец-то тянется за закуской. Вечер проходит в пьяных разговорах о смысле жизни и нелегкой доле влюбленных. Юнги наконец-то удается убедить Пака, что принятие чувств к Сане — наилучший вариант выхода из данной ситуации. И они мирно засыпают прямо на полу, благо он с подогревом, в окружении пустых бутылок.