Фотограф

— Твою мать! — ворчит Юнги, открывая глаза и тут же их зажмуривает, потому что солнце лупит нещадно прямо в лицо. Он переворачивается на живот и встает на четвереньки. — Поговорили, блин, — все еще ощущает головокружение после вчерашней попойки. — Чимин~а, — толкает младшего в бок, но тот спит словно убитый. — Детектив Пак, — орет в самое ухо Мин, — подъем! — Хё-ён, — хнычет Пак, закрывая ухо ладонью. — Вставай, на работу опоздаем, — плетется в душ Юнги, предварительно собрав все бутылки с пола и закинув их в мусорное ведро. Он нежится под горячими струями воды, а затем выползает, размышляя что же съесть на завтрак. — Не против, что я тут у тебя хозяйничаю? — раздается вопрос с кухни и Мин останавливается на месте. Пак Чимин малость помятый и жутко растрепанный топчется возле стола, нарезая найденные в холодильнике овощи, а рисоварка уже парит горячей струйкой. И когда только успел? — Неа, — улыбается Юнги. — Мне все равно некогда тут готовить. Я у Мунбёль варю, — признается Мин. От произнесения этого имени как и прежде привкус горького шоколада появляется на языке. — Вы так и не съехались? — как бы невзначай задает вопрос Пак, а сам украдкой посматривает на старшего. Мин на мгновенье напрягается, но затем приходит в себя и отвечает младшему. — Мы договорились поискать другую квартиру. Новую, без воспоминаний о прошлой жизни. — Это хорошо, — кивает Чимин и прячет глаза, понимая, что его подглядывания заметили. — Кстати, как Ёнсо? — Сложно сказать, — вздыхает Юнги. — Они с Чонгуком торчат целыми днями и ночами рядом с Тэхёном в больнице. А вот когда его выпишут, вот тут мы узнаем, насколько она в порядке. — А что если вам поискать квартиру не далеко от мальчишек, ведь они практически соседи. Так и Ёнсо будет проще и вам, — предлагает Чимин. — Неплохая мысль, — соглашается Юнги, подходя ближе и отбирая у Пака нож и овощи. Вот же головастый парень! — Дуй в душ, полотенце и зубную щетку оставил тебе на стиралке. Шевели булками, а то опоздаем, — бросает он в след. Мин рад, что им удалось поговорить и разрешить все недомолвки, но больше всего он рад, что Чимин осознал и принял свои чувства к Сане. Рабочий день — это череда беготни, ворох бумаг и туча новых лиц с претензиями. Даже поесть некогда. Поэтому к концу дня желудки Пака и Мина изрядно бастуют против действий хозяев, издавая звуки умирающих китов. — Пошли поедим? — берет куртку младшего Юнги. Он несколько минут назад пришел к ним в офис из своей лаборатории с информацией для одного из сотрудников. Чимин с трудом отлепляет глаза от монитора и переводит на сонбэ. — Вставай, надо поесть, — подталкивает его Мин. Но Пак упирается всеми конечностями сразу. Последний час он чувствует себя не в своей тарелке, но не может объяснить причину. Внутри как будто что-то дрожит и вызывает странное беспокойство. Чимин гонит это ощущение, заваливая себя работой, но помогает слабо. — В чем дело? — удивляется странному поведению младшего судмедэксперт. — Не знаю, — честно признается детектив. — Ощущение какое-то непонятное. — Ты просто устал, — выдвигает свою версию Юнги. Но Чимин так не думает. — Добрый вечер, — раздается на входе и в помещении появляется растерянный пожилой мужчина. Он кланяется встречающимся на его пути сотрудникам и медленно проходит вглубь участка. — Дед? — ошарашенно выкрикивает Пак. — Что ты здесь делаешь? Как ты добрался? — заваливает его вопросами Чимин. — Внучок, — заметив знакомое лицо, старик устремляется к детективу. — Внучка ушла. Ее нет дома. — Куда? — спрашивает Пак, но сомневается, что дед даст точный ответ. — Давно? — Не помню, — удрученно вздыхает мужчина и опускает голову вниз. — Присядьте, — помогает ему Юнги, замечая влагу в глазах старика. — Успокойтесь. Чимин сейчас все выяснит, — поглаживает жилистое плечо мужчины. — Я вам сейчас воды принесу, — бросается к кулеру и наливает стакан. — Не берет, — рычит Пак, в очередной раз набирая номер Саны. — Попроси запеленговать номер, — подсказывает Мин, возвращаясь с водой для деда. Чимин мгновенно бросается к коллеге за помощью, благо он сидит через пару столов, называет номер и судорожно ждет результата. Но вздрагивает, когда звонят с неизвестного номера. Он отвечает на звонок и слышит самый страшный для себя вопрос: «Кем он приходится Чхвэ Сане?» У Чимин пролетает перед глазами вся жизнь с момента их знакомства, пока он отвечает на вопрос. Собеседник сообщает, что госпожа Чхве доставлена в отделение травматологии после дорожно-транспортного происшествия. У нее два перелома, сотрясение мозга и множество ушибов. Сейчас она без сознания, но состояние стабильное. Хорошо, что при ней была найдена записка с экстренными телефонными номерами и именами, так как самого телефона при ней не было обнаружено. Чимин уточняет адрес клиники и уже готов бежать, когда коллега сообщает, что нашел примерное месторасположение телефона. — Хён, — поднимает глаза полные боли и отчаяния на старшего Пак. — Спокойно, — тут же подходит Мин. — Будем действовать по порядку. Вначале поедем и заберем телефон, все равно это по пути в клинику, а затем навестим Сану. Только успокойся, — берет за руку и сжимает дрожащую ладонь донсэна. Юнги помогает Чимину усадить деда в авто. Сам садится за руль и уверенно выезжает на трассу. — Я так и не сказал, — бормочет Пак, теребя ремень безопасности. — Я упустил свой шанс. Я… — Успокойся, — перехватывает его руку Мин и крепко сжимает. — Врач же сказал, что состояние стабильное. Кризиса нет. Значит она придет в себя. И ты сможешь сказать все, что не успел. Чимин, — зовет Юнги, но Пак находится словно в вакууме. В голове мелькают картинки их совместного времяпрепровождения, и Чимин жалеет. Жалеет о каждом грубо сказанном слове, о каждом отталкивании от себя, о недосказанных чувствах, о том, что столько времени не мог принять свою любовь к этому маленькому ангелу и терзал ее неопределенностью. Чимин очень жалеет. Чтобы не сорваться на истерику, он грызет свои губы, кусает щеки изнутри и поднимает голову вверх, заталкивая слёзы назад. А Юнги поддерживает как может. Держит за руку и поглаживает большим пальцем напряженную ладонь. Он знает не понаслышке что значит бояться за жизнь родного человека. Его сердце разрывалось на куски с момента как Мунбёль сообщила ему о пропаже Ёнсо. Но у Юнги была поддержка и любимый человек, с которым они вместе переживали это тяжелое время. У Чимина нет никого. Дед в силу своей болезни плохо ориентируется в сложившейся ситуации. Юнги хочет стать человеком, который может поддержать в трудную минуту. — Мы на месте, — сообщает Мин, паркуя машину на обочине. Место, где телефон подавал сигналы оказывается местом аварии. Здесь все еще находятся сотрудники дорожной службы, убирая осколки стекла. Юнги подходит к коллегам и сообщает о пропаже телефона во время аварии, пока Чимин бесцельно бродит вокруг, рассматривая стеклянное крошево. Но затем происходит что-то странное. Кажется, что пропавший в своих раздумьях Пак резко возвращается. Он просит сотрудников о помощи прочесать периметр и находит аппарат в небольшой ямке между асфальтом и плитами. Видимо во время удара о машину, он вылетел из рук Саны. — Поехали, — кричит он Юнги, сам садясь за руль. — Дед, я отвезу тебя домой, — оборачивается и смотрит на заплаканного старика, но тот на отрез отказывается возвращаться домой без внучки. Юнги занимает пассажирское место, наблюдая за Паком. Тот резко газует и гонит изо всех сил, хотя его руки на руле ходят ходуном от волнения. — Может лучше я поведу? — предлагает Мин, но тут же упирается в переднюю панель руками на резком повороте. — Чимин~а, — укоряет он донсэна. — Осторожнее! Чимин стремглав выскакивает из машины, как только паркует ее на стоянке клиники и несется в палату к Сане. Выяснив номер палаты, летит по лестнице, перескакивая через три ступеньки, потому что не может дождаться лифта и врывается в полутемную палату, замирая на пороге. Его милый ангел, малышка Сана, лежит под одеялом, едва заметно поднимая грудную клетку при дыхании, а Чимин не может сдержать свои эмоции. Не обращая внимание на появившихся в палате деда и Юнги детектив Пак рыдает, уткнувшись лбом в израненную ладошку девушки. — Прости, малышка! Прости! Это я во всем виноват! — всхлипывает Чимин, оставляя поцелуи на израненной коже. — Я должен был сказать раньше, — шепчет детектив. Дед подходит ближе и гладит его по голове, успокаивая. — Чимин~и, внучок, — голос дрожит, я слезы капают из глаз. — Я хочу поехать в дом престарелых для больных Альцгеймера. Так будет лучше. Чимин трясётся головой в знак протеста. Слова ему сейчас даются с трудом. — Так будет лучше, — уговаривает старик, — я очень хочу, чтобы вы были счастливы. Я для вас обуза. — Нет, — упирается Чимин. — Мы это уже проходили. Я не смогу быть счастлив, зная, что тебе плохо. — Думаю, это вопрос надо обсудить на холодную голову, — встревает в их спор Юнги. Сейчас каждый из них слишком взволнован и не слышит оппонента. Надо остыть и все обдумать. — Давайте я отвезу вас домой, аджосси, — предлагает Мин. — Он не сможет ночевать один, — тут же выдает Пак. — Я останусь с ним, не волнуйся, — кладет ладонь на напряженное плечо младшего. — А ты побудь с Саной. — Хё-ён! — поднимает взгляд Чимин. — Я так тебе благодарен! Ты такой… — Мы же друзья, Чимин~а, — напоминает Мин, похлопывая по плечу. — Ты сделал для меня гораздо больше. Все нормально. Созвонимся утром, — выходит ведя деда под руку у выходу из клиники. Юнги приезжает с дедом и заходит в дом Паков. Идеальная чистота встречает с порога, умопомрачительный запах еды тут же забивает ноздри, а желудок напоминает о том, что он практически ничего не видел за целый день. Юнги проходит на кухню, достает заранее приготовленную пищу, и греет для старика. Но дед заявляет, что один есть не будет и уговаривает судмедэксперта составить ему компанию. Поздний ужин проходит в тягостной тишине. Лишь размеренное тиканье старинных часов не позволяет погрузиться в полный вакуум. Убрав со стола, Юнги ведёт деда в его комнату. Он там еще ни разу не был. Небольшое светлое помещение не менее уютное, чем и остальная часть дома, которую видел Мин. Он укладывает старика в постель и сидит еще несколько минут в кресле, дожидаясь, когда тот уснет. Только тогда он понимает, как дед смог добраться до Чимина. На стене висит плакат, исписанный аккуратным почерком, явно женским, с разноцветным текстом, сообщающий о том, что нужно делать в критической ситуации. Под ним приклеено несколько листочков, на которых написан адрес полицейского участка, фамилия и должность Чимина. С надписью, «отвезите меня к внуку». Явно для водителя такси. Юнги умиляется такой заботе и не замечает как отключается в кресле. Чимин оставшись в клинике даже не пытается бороться с поступающими слезами, гладит маленькую ладошку девушки осторожно касаясь губам израненных участков и роняет соленые капли. Чимина опять гложут сомнения относительно дальнейшей судьбы малышки Саны. Он в очередной раз взвешивает все за и против, перебирая все аргументы, и приходит к выводу, что нужно отпустить Сану. Как бы ему не было больно, она не должна быть их рабыней, выполняющей капризы деда и пожелания Пака. Она должна учиться, получить достойное образование и заниматься любимым делом. Ведь она такая умная, милая и добрая девочка. Она должна найти достойного человека, который будет ценить ее и заботиться о ней. Пак даже представляет повзрослевшую Сану, идущую с молодым человеком под венец. Но вот почему же тогда сердце готово разорваться и пасть к ее ногам лишь при одной мысли об этом? За своими раздумьями, Чимин не замечает как отключается после тяжёлого трудового дня. Сана приходит к нему и во сне, светлая и чистая, как девственные цветы сакуры. Она кружится в белом платье и смеется так звонко, что Пак не может сдержать слез. Он плачет, стоя рядом с ней на коленях и умоляет не уходить. Пасмурное небо встречает ранним утром редких прохожих. Они спешат по своим делам, избегая луж, которые образовались вследствие ночного дождя. Но через несколько минут плотную толщу облаков прорезает робкий лучик солнца, который заглядывает в окно больничной палаты, желая узнать о состоянии одной очаровательной пациентки. Сана открывает глаза, наблюдая как этот робкий лучик играет на лице любимого. Он лежит щекой на ее раскрытой ладони, и обнимает за талию, словно боится, что она исчезнет. Веки и нос припухли и все еще имеют розовый оттенок, значит он совсем недавно плакал. От этой мысли Сане и самой хочется прослезиться. Какой же он красивый! Не смотря на то, что лохматый, с опухшими глазами, все равно самый лучший и самый красивый для нее. Она не может сдержать себя и проводит пальчиком по его щеке. Касания настолько невесомые, что Сане удается не разбудить Чимина в течении скольких минут. Она обводит линию челюсти, скулы и нос, проводит по надбровным дугам и лбу кончиком указательного пальчика. Ей жутко хочется провести и по этим соблазнительно пухлым губам, но она не решается, останавливая свое путешествие по его лицу на щеке. Прикладывает ладонь и замирает, потому что веки Пака подрагивают и он просыпается. — Сани~я, — шепчет н, понимая, что касания, которые только что ему приснились были самыми настоящими. Чимин вначале хочет обнять, расцеловать ее, но потом одергивает себя и лишь интересуется ее самочувствием. — Как ты себя чувствуешь? — осматривает руки, но не поднимает глаз на лицо. Сана не может понять, почему он стал еще более отстраненным. Она готова кричать на всю клинику, что не понимает его поведения, но лишь молчит, закусывая губу, чтобы не разреветься. — Я принял решение об отправки деда в специализированное заведение для больных Альцгеймера, — собрав волю в кулак, заявляет Чимин. — Ты сможешь нормально подготовиться и поступить. Я сниму тебе квартиру поближе к университету, — говорит он, но замолкает и ошарашенно смотрит на ее личико по которому стремительным потоком бегут хрустальные слезинки. Сана так горько плачет, что Чимин теряется. — Я не могу уйти, — бормочет она, вначале прикрываясь дедом. — Он не сможет там, — всхлипывает девушка. — Не надо. Он там и дня не продержится. — Он сам так решил, — непреклонно, заявляет Чимин. Тогда Сана зажмуривает глаза и сжимает пальчиками одеяло, решаясь признаться в своих чувствах. — Я не смогу без тебя, Чимин-оппа. Потому что я люблю тебя, — выпаливает Сана Чимин молчит, ведь он до последнего сомневался в своих чувствах и думал, что то, что он испытывает — простая детская привязанность к девушке-соседке младше себя. Он был единственным ребёнком в семье и всегда мечтал иметь младшего брата или сестру. Он всегда воспринимал малышку Сану как сестричку. Пока Сана жила с ними, он убеждал себя в этом ежедневно. Но в тот момент, когда дед появился на пороге участка и сообщил, что «внучка» пропала, сердце Чимина остановилось. Перед его глазами тут же понеслось все то, что недавно творилось со школьниками, которых с трудом удалось освободить из лап преступников. Чимин прекрасно помнил состояние Юнги-сонбэ в это время и его слезы, когда он наконец смог обнять свою Ёнсо. Чимин понял, что с ума сойдёт, если такое произойдет с ЕГО Саной. Мысль о том, что Сана должна принадлежать только ему крутилась в голове Пака, как только он вошёл в палату. Но потом, все обдумав, он решает изолировать Сану от себя. — Я понимаю, что могу не нравится тебе, я некрасивая и неумная, как ты. Но прошу, позволь мне остаться хотя бы до поступления, — всхлипывает девушка. — Я не справлюсь с этим без твоей поддержки. Пожалуйста! — опять ревёт Сана. Чимин не выдерживает. Невозможно видеть слезы любимой, наконец-то он это признал, девушки и не реагировать. Чимин поднимается со своего стула и пересаживается на край кровати, обнимая Сану и позволяя ей излить слезы на его одежду. — При одном условии, — тихо произносит он, обхватывая ее заплаканное личико ладонями и приподнимая. — Ты хорошо кушаешь и высыпаешься. Чимин на несколько секунд залипает, наблюдая как сменяются ее эмоции, как робкая улыбка появляется на губах и понимает, что попал. По полной программе! Особенно когда его тело действует отдельно от его разума. Ведь разум кричит, что так делать не стоит, а вот губы уже опускаются на девичьи, нежно касаясь в невинном поцелуе. Почему-то Чимин уверен, что это ее первый поцелуй. — Я тоже тебя люблю, Чхве Сана, — шепчет в губы, соприкасаясь лбами. — Всегда любил. Просто раньше думал, что это любовь брата к младшей сестрёнке, но теперь понимаю, что ошибался. У меня чуть сердце не остановилось, когда дед сказал, что ты пропала, — собирает губами слезинки с ее щек. — Глупый мышонок! — опять целует в губы. Поцелуй трепетный и нежный со вкусом соли. Сана обнимает его за талию, соединяя пальчики за его спиной. Как давно она об этом мечтала! Пак Чимин и весь ее!