Секунда до совершенства

                               Боль медленно возвращалась. Будто трусливая гиена, она кружила вокруг него, подвывая и порыкивая, словно исподтишка. Конечности, замерев в одной позе окаменели и всё тело казалось ему неподъёмным.       В мыслях полная каша и неразбериха, наполовину с болью. Болело всё и даже вены. Омега боялся пошевелиться лишний раз, а по сути просто не мог этого сделать, так сразу.       Тэхён лежал и дышал слишком громко, сам себя контролируя, пытаясь определить, где болит больше всего. Попытавшись открыть глаза, он ещё сильнее зажмурился и кожу на лице сразу стянуло кровавой корочкой. В мышцах иголками кололо, пока он пытался перевернуться на бок и любое, даже самое незначительное движение, приносило боль. Он громко стонал, хватаясь за край кровати и руками шарил по себе, замечая, что лежит только в коротенькой маечке и в трусиках. Боль в голове накатывала и появилась противная тошнота. Он попытался встать, но эта тошнота воспротивилась этому порыву, подкравшись слишком близко. Внутри с бешеной скоростью расцветал огромный цветок боли, распуская свои колючки.       Воспоминания вчерашнего вечера, будто волнами, накатывали на него и поток слёз накрыл омегу. Жалость к себе разрасталась, как плющ и окутывала его в своё покрывало. Превознемогая боль он встал и коснулся рукой лица и сразу ойкнул – припухлости болели. К своему удивлению открыть рот у него получилось, ну хоть одна радость. Он с трудом пытался вспомнить, как он оказался дома, но всё, что он смог – это вспомнить запах. Его запах, но только на словах. Он мог его вспомнить и дать ему определение. Сейчас он помнил лишь отвратительный запах крови, тот неприятный смрад от человека, смешанный с алкоголем и порченными зубами, а ещё запахом лука и мокрого асфальта. С этими воспоминаниями и мозг, кажется, прояснился, принося с собой весь ужас и новую волну омерзения.       Сознание яркими точками кидало ему напоминания, как всполохи молнии и только одного он не помнил – что было с ним после.       Ни больницы, ни анализов, ни МРТ, ничего. Обколотый седативами он пребывал в другом мире и был, как не грустно это покажется, но самым послушным пациентом. Он не слышал увещеваний доктора, когда тот предлагал альфе продержать омегу ещё пару дней, но Чонгук уверял, что пригласит домой лучших врачей на осмотр, только, чтобы он был с ним. Сам альфа не терпел этих белых халатов и боялся их, как черти креста боятся.       Тэхён с непонятной тоской посмотрел на вторую подушку, что лежала немного поодаль и притянул её к себе. Рецепторы обожгло, и он, прикрыв глаза, нюхал и дышал этим запахом, и стал вслушиваться в тишину квартиры, а вдруг он не один? Но в голове лишь тихо гудело, как в проводах высокого напряжения и омега заплакал. Какое-то особенное состояние одиночества ломало его и эта тишина с ума сводила. Он чувствовал себя грязно и по́шло и задавался вопросом, почему именно с ним такое произошло? Почему именно он попал в такую ситуацию? И каждый раз, читая в новостях о таких ужасах, он и подумать не мог, что с ним такое может случиться.       Выйдя из своих страшных мыслей он всё таки встал и осмотрелся и сразу наткнулся на свой чайный столик, полностью уставленный кремами и мазями. И таблетками. И стикерами. И именно они больше всего привлекли его внимание. На каждой баночке ярким пятном висела липкая бумага, исписанная, как ему показалось, скорым почерком.

«Таблетки от боли, выпей сразу две, хорошо, Розочка?»

      И вопреки боли, что была в его теле, он улыбнулся и сразу ойкнул.

«Это очень хорошая заживляющая мазь, намажь её и я скорее смогу тебя поцеловать.»

      Тэхён взял в руки тюбик и рассмотрел – мазь как мазь. Что в ней особенного? Но, как ему показалось, его забота вылечит быстрее чем лекарства всякие.

      «Тебе не о чем переживать, нет переломов, только синячки, мой цветочек. Доктора́ тебя проверили, так что не волнуйся.»

      Доктора́?       Какие доктора́?       Тэхён нахмурился и только сейчас заметил на сгибах локтей пластыри после уколов. А он ничего и не помнит... Тэхён изучал почерк альфы, знакомился с ним и от него веяло теплом.

«Меня не будет несколько часов, ты сможешь побыть сам?

Если будет плохо, пожалуйста, позвони мне и я примчусь!»

      И внизу номер телефона. А следом мелким почерком, хоть лупу доставай. И Тэхён прищурился, пытаясь прочесть.

«Или позвони своему придурковатому Юнги».

      И это вызвало в нём настоящий смех. Он уже понимал, что нашла коса на камень и он будет между этих двух огней постоянно. Но отчего-то эта перспектива не пугала его.       Но звать Юнги Тэхён напрочь отказался. По той лишь причине, что он уже чувствует себя обузой для него. Да, друг, лучший друг... Но иногда Тэхёну тошно от себя, а как же тошно, наверное, омеге слушать бесконечное нытьё Тэхёна! Омега встал и, придерживаясь за стену, медленно пошёл в сторону ванной комнаты. Включил свет и, зажмурившись, стал перед зеркалом. Несколько раз глубоко вдохнул воздух, готовя себя к худшему и заставил себя открыть глаза.       Первое, что он увидел, это снова стикеры, жёлтые, небольшие такие, и там мелким почерком исписано.

«Я не смог открыть твой телефон, чтобы внести свой номер, запиши его, ладненько?»

      И рядышком:

«Меня срочно вызвали на работу, меня не будет несколько часов, не забудь позвонить, хорошо?»

      А потом ещё один, последний...

«И пожалуйста, не переживай о каждом синячке, ты всё равно самый красивый!»

      И Тэхён снова улыбнулся, пока по лицу текли слёзы. Он теперь так всегда будет с ним общаться? С помощью стикеров? И он снова засмеялся, но очень скоро пожалел, когда царапина на щеке запекла. А что? Ему нравится такое общение. Он взял эти стикеры и сложил их в хронологическом порядке. Прочитал их ещё раз, а потом аккуратно положил на полку. И только сейчас посмотрел на себя в зеркало.       Там отражался кто-то другой. Господи... Тёмный фиолетовый синяк и мелкие ссадины по лицу, уже успевшие покрыться коркой. Распухшая нижняя губа и стёртый висок. Он рассматривал своё лицо и мог даже рассмотреть след от чужих пальцев на щеке, и внутри запекло от обиды.       На руках и плечах видны были синяки, и самые большие он накрыл рукой прячя от своего взгляда.       За что?       В памяти снова, как на повторе, проигрывается вчерашняя ночь и эта встреча с незнакомцем. Его такая душевная, по началу, поддержка, а потом и такой непонятный страх. Ну не зря же есть оно, это самое шестое чувство.       В отражении зеркала он увидел какую-то кучу и обернулся. И снова стикер... На стиральной машинке лежали его вещи грязные и порванные кое-где. Он снял стикер и прочитал.

«Реши сам, что с ними делать.»

      И в мозгу как-то резко прошило от осознания того, что Чонгук давал ему возможность сделать выбор самому. Он потянулся к вещам рукой, но отдёрнул её, будто боялся обжечься. Дикое желание схватить их и сжечь прямо сейчас, здесь в раковине, он подавил, боясь задохнуться в этом дыме. Омега отмотал от рулона мусорный пакет и запихнул туда вещи, брезгливо закидывая их в мусорку. Предельно осторожно он зашёл в кабинку душевой кабины и открыл краны. Тёплая вода потекла по нём потоками, смывая оставшуюся пыль. Корочки ранок распарились и уже не так сильно стягивали кожу. И в отличии от кожи, что могла зажить со временем, его сердечко разрывалось. И чем теплее ему становилось, тем хуже он себя чувствовал. Струи воды и согревали и мучали его и как-то безжалостно били. По телу прошёлся спазм и он простонал. Сначала тихо и с каждым разом он выдыхал сильнее, чем вдыхал. Лёгкие напряглись и уже совсем скоро из него полился поток слёз и рыданий. Стоять на ногах сил не осталось и он медленно сполз вниз, закрывая лицо. Крики боли вода не могла заглушить, только лишь немного вуалировала их. Солёные слезы никак не хотели сливаться с потоками воды и пекли кожу. Тело сворачивалось на тёплом полу, превращаясь в маленькую ракушку. От плача ранки на губах полопались и он почувствовал, как они запекли и на полу увидел первые ручейки крови. Горло раздирало от рыданий, а лёгкие уже кипели от отсутствия нормального дыхания. Глаза ухватили мочалку и он потянулся к ней, рукой скидывая и гель для душа. Вылив большое количество жидкости, он начал тереть свои ноги и совсем не замечал, как царапает сам себя. Новые ранки кровоточили и смешивались с белой пеной делая её розовой. Царапины пекли. Больно пекли, только от общей боли он уже не различал ничего. Тэхён плакал и продолжал тереть себя мочалкой, от чистого сердца надеясь, что этим сможет смыть себя и весь ужас прошедшей ночи.             Сколько он так просидел в ду́ше, он не знал, но только слёзы уже вымылись потоками воды, что продолжала безразлично лить на него. И, как ни странно, чувствовал он себя намного лучше, словно вода с него смыла не только пыль и боль, но и ту слабость, что была в начале.       И дёрнулся, когда по кабинке кто-то постучал, тихонько так, но он сжался весь, готовясь к худшему! И, как ни странно, перед собой не увидел ничего и перевёл глаза вниз. Маленькая тень, стояла неподвижно. Тэхён открыл кабинку и туда устремились изумрудные пытливые глаза, с вопрошающим мурком. И прям так и спрашивали они,       — Всё в порядке?       Тэхён коснулся рукой по голове и кошка отскочила, мотая головой, струшивая с себя капли воды.       Уже укутанный в своём огромном халате и с полотенцем на голове он вышел в комнату и остановился, прислушиваясь. Было слишком тихо. Выпил сразу две таблетки, как было велено и нырнул под одеяло, с головой прячась от своих же демонов. Он сейчас хотел покоя, покоя и одиночества, совсем немного, и понимал, что он боится и ждёт чего-то, наверное, с ужасом ждёт, когда услышит...             ....Его шаги услышит.       Потом будет слушать шуршание одежды, а потом и шаги в сторону балкона. Потом, как обычно, щелчок зажигалки и первый вдох и сразу резкий выдох. И снова шаги и они возле него остановятся. Он будет считать секунды. Секунды до того момента, когда он сядет и снимет носки, потом вжикнет молния на брюках и прошелестит ткань. Потом тяжёлое тело опустится рядом и матрас просядет.             Тэхён почти ощутил те фантомные прикосновения к себе, когда его холодная рука проникает в самую тёплую часть между ног, где паховые мышцы дрожат от напряжения.       Омега сильно зажмурился от воспоминаний и прижал одеяло к голове и вздрогнул, когда услышал лёгкое движение, и сразу стало спокойнее. Открыл одеяло и по привычке ждал, когда изумрудный взгляд изучит человека. Громко замурчав, Жози осмелела и залезла внутрь. Долго и не моргая смотрела, изредка отвлекаясь на умывание. Потом легла поудобнее и что-то тихонько сказала, по-своему, по-кошачьи. Потом прикрыла глаза, изредка поглядывая на своего хозяина.       Мысли в голове потоком полились на перегонки и унять их получалось из рук вон плохо. Сон накатывал на сознание, но уничижительное настроение не покидало его. Слёзы горячими струйками стекали сквозь ресницы и ему стало до одури тошно в этой тишине. Откинув одеяло, он медленно встал и потянулся за пультом. Комната осветилась бликами телевизора и звуки поплыли успокаивающими тембрами. Голову словно укутало во что-то тёплое и он краем сознания услышал, как Гермиона снова поучает своих друзей-олухов, как правильно говорить, заклинание.       «Левио́са, а не Левиоса́»       Тэхён понимает, что дальнейшие дни, такие серьёзные и вынужденные выходные, уйдут в трубу. От постоянного чувства сожаления и непрерывных попыток выбросить всё из головы, он нахмурился. И сто́ит только подумать о том, что нужно бы хоть как-то собрать себя до кучи, как мозг подбрасывает всё новые и новые картинки и ощущения.       Он снова натянул одеяло по самые уши и сделал звук громче, чтобы не слышать своих мыслей. Бесконечные приключения юных волшебников уже очень скоро убаюкали его и он, сражённый, устал и провалился в темноту. Только подсознание его бодрствовало, пока его длинные ресницы дрожали от страшных сновидений.

                        .......Переулок, далёкий фонарь, мерцающий сквозь ветви деревьев...

Не думать...

Не думать!

Не думать!!!!

Закричал бы он себе, если бы мог, но лишь брови сводил и ладонями сгребал под собой простынь.

Ногами елозил, изо всех сил, скидывая ненавистное жаркое одеяло, и только и слышал чужой голос, шипящий ему в самое ухо, кусая мочку...

— Ну что, повеселимся??

            Он подскочил на кровати, оглядываясь. Сердце, гулко бухало внутри, а по всему телу появилась испарина. В горле пересохло и он не мог выдать нормальных звуков, кроме непонятного хрипа. Тэхён в который раз прислушался к тишине и перевёл взгляд на телевизор — потух сам. И мысли поскакали! Он точно знал, что его маленькая плазма отключается после пяти часов бездействия. Неужели он проспал столько часов? А кажется, что прошло всего-то несколько минут!       Омега дёрнулся от неожиданности, когда за стеной у соседа что-то упало, а потом последовал отборный мат и что-то опять громыхнуло и последовала новая порция ругани. И как ни странно, но именно эти звуки привели его в чувства, давая понять, что он в какой-никакой безопасности. От чужих склок за стеной стало почему-то уютно. И сам себе цыкнул! Он что, превращается в такого же старикана, что подслушают за соседями и следят через глазок? Ну уж нет!       Тело набухло, как большой махровый халат и превратилось в одну тяжёлую массу, которую нужно было поднять и отнести в туалет. Кажется, что синяки на лице стали только больше и где-то в рёбрах пульсировала боль. В нескольких раскачивающихся попытках он всё таки встал с кровати, и придерживая себя за спину, медленно пошаркал в ванную. Посмотрел на себя в зеркало и как ни странно, он удивился. Синяки, хоть и болели, но выглядели гораздо лучше! И всё таки эта чудо-мазь не подвела! И стоило ему только сесть на унитаз, как спина напряглась и он, опускаясь, смог ссутулиться и наклониться, свесив голову, тем самым расслабляя окаменевшие мышцы и улыбнулся, когда в ванную зашла кошка и уставилась на него немигающими глазами.       — Со мной все хорошо, — уже по привычке ответил ей и улыбнулся, когда Жози на миг приподнялала корпус и громко замурчала, — Ты пришла меня проконтролировать, да? — и снова ответ по-кошачьи, — Почему ты не человек? — спросил он и погладил её по голове и конечно же, ждал ответа.       Кошка запрыгнула на стиральную машину и зажмурилась, изящно обернув тело хвостиком. Он ещё долго чистил зубы, под бдительным присмотром пушистого телохранителя. Тщательно полоскал рот и рассматривал раны. Снова обработал их, внимательно рассматривая себя в отражении, и мог уже более менее спокойно смотреть на себя. И в который раз обещал себе, что вот только закончит это, сразу же занесёт номер Чонгука в записную книжку телефона. И сильно вздрогнул, от постороннего звука...       Машинально закрыл кран и в уши влился звон, растекаясь по телу колокольным звоном. Сердце бешено забилось, когда он услышал, как в квартиру зашёл Минхо. Его голос пулей ворвался в мозг омеги. Жози спрыгнула со стиралки и спряталась за унитазом, лишь подтверждая страх хозяина. В животе загорелось всё, как в печи, а ноги затряслись. Тэхён весь сжался, подготавливая себя к чему угодно. И чего ему ждать от встречи с альфой он не знал и его на́чало бить ознобом, как на морозе. Необоснованный страх сковал его всего, будто цепями. Зубы внезапно стали цокотеть и он приложил руку ко рту. Шипящий голос альфы, злой и раздражительный, нарастал и всё, что мог понять Тэхён, это то, что он кого-то ругал, за какую-то оплошность.       — Мне насрать! — хрипел он кому-то, — Тебе ясно было сказано, что нужно сделать, а ты?? Ты это сделал? Теперь пеняй на себя! — дальше полился́ поток брани, которую Тэхён раньше от него никогда не слышал!       Омега скривился, что рот, который некогда целовал его, мог так выражаться! Конечно, альфы — это не цветочки из садов Эдема и им совсем не чуждо сквернословие.       И его Юнги, кажется, в своё время из их эшелона выпал, но это же Юнги... Ему прощается всё... Это же Юнги...       — Не скули, блядь! И собирай сам себя, сука, как хочешь! —рычал он как зверь, — И запомни, долбаёба ты кусок, если ты, сука, — выплевывал из себя альфа, — Если ты только подумаешь что-то ляпнуть, моя рука не дрогнет и я буду с удовольствием наблюдать, как ты будешь захлёбываться в своей вонючей крови! — его шаги слышались по прихожей и тяжёлое дыхание сотрясало воздух вокруг него, — Скройся, закопайся нахуй, я не знаю! Сдохни блядь, в конце концов, мне похуй! — он уже хотел прервать разговор, но явно передумал, — И никогда не звони мне первый, ты понял, блядь? — и омега услышал, как Минхо брезгливо сплюнул, явно представляя перед собой собеседника, — Надо будет я сам тебя найду, а пока сдохни! — и он прервал такой непонятный разговор.       Ещё какое-то время мужчина находился там, в прихожей. Омега услышал, как он садится на козетку, скрипя остовами маленького диванчика. Лёгкое шуршание и Тэхён услышал, как тот подкуривает сигарету и тут же машинально вспоминает, что сам уже не курил много времени, несколько недель, а то и больше. Но почему-то забыл о своей нехорошей привычке, и признаться, он бы сейчас не отказался от сигареты, но только, как обезболивающее.       Ещё несколько долгих секунд он так и стоял в ванной, превратившись в статую и слушал, как альфа курит. Потом тихо открыл дверь и укоряя себя в своём страхе пошёл в комнату. Ненормальная мысль прошибла его будто плетью — это нежелание, чтобы Минхо его жалел. Босиком он прошёл в комнату и почти достиг дивана, как услышал сзади.       — Ты дома?       — А где я, по-твоему, должен быть? – не поворачиваясь ответил Тэхён и залез под одеяло.       — Ну, я не знаю, на работе, например? — и Тэхён ухватил какие-то неуверенные нотки в его голосе.       — А ты что тут делаешь? Опять документы забыл какие-то? — не забыл задеть его и улыбнулся своим догадкам, когда мужчина замолчал.       — Как ты себя чувствуешь? — и снова, более, чем наигранно. С чего бы это вдруг? — Ты не заболел случайно?       — Случайно нет, — ответил сухо Тэхён и плотнее накрылся с головой.       — Тогда почему ты меня не встречаешь? — вопрос снова прозвучал неестественно и омега слушал, как он молчит, как дышит прерывисто, будто хочет сказать что-то, да не может.       — У тебя же есть ключи, ты же сам говорил, — вновь чёрство парировал омега.       — Тэхён... — как обычно, когда альфа не знал, что сказать, он просто произносил его имя, — Как ты вообще?       — А что? — не мог успокоиться Тэхён от такой его задушевной тирады.       — Ну просто... Как ты провёл эти пару дней?       — Как обычно, — ответил омега и прикрыл глаза, когда слёзы снова бесконтрольно потекли. Он хотел передвинуться ближе к стене но боль в ребре кольнула и он тихо простонал.       — И не дерзи мне, пожалуйста, — омега сомкнул губы и закатил глаза и такое глупое молчание, — Я... Я сейчас не расположен за нежность, поэтому давай не будем ругаться, пожалуйста...       На эту фразу Тэхён лишь замер и распахнул глаза. Игнорируя боль он развернулся, пытаясь заглянуть альфе в глаза.       — Это ты можешь отдыхать, сколько захочешь, а мне на работу возвращаться, — и как-то театрально замер, когда увидел избитое лицо.       Не более трех-четырех секунд он просто смотрел на омегу, пока в глазах холодом сквозило. А потом, будто опомнившись, он метнулся к нему, хватая омегу за плечи.       — Боже мой... Боже мой!? Мальчик мой, что с тобой, что случилось?? — и слишком сильно сжимал его предплечья.       Тэхён же смотрел на него равнодушно, сотрясая головой, как тряпичная кукла, а внутри какое-то чувство нашёптывало ему гадости, что никак он не искреннен! Будто фонит от него ложью или даже какой-то наигранностью.       Как-то слишком он рвано дёрнулся, как-то театрально приземлился перед ним, только в глаза заглядывать видимо не хотел. Лишь только мельком взглянул, не глядя прямо. И внезапно появившаяся струйка по́та сползла с виска, по острой скуле...       — Почему ты молчишь, малыш? — снова слишком резко его дёрнул, от чего Тэхён скривился от боли, — Кто это был?.. Что он с тобой сделал?.. Он с тобой что-нибудь сделал?... Ты его видел?.. — и его глаза рывками рассматривали сидящего омегу, всё так же избегая взгляда, — Подлец... Ах, подлец каков... Мерзавец... Кто посмел? Кто посмел тебя обидеть?..Тэхён, мальчик мой дорогой, — и потянул его на себя, обнимая.       От неожиданного рвения Тэхён громче простонал, ибо его Минхо прижал в крайне неудобной позе.       — Ты как? Ты...Кто это был, малыш? Ты смог его увидеть? Ты его узнал бы? То есть... Ты его знаешь? Ты раньше его видел? — вопросы сыпались, как из рога изобилия, — Боже мой... Боже мой...Ты звонил в полицию? Нет?.. Умница мой... И не нужно... Мы с тобой вдвоём... Вдвоём всё это переживём, хорошо, малыш? Ты слышишь меня? — Минхо перехватил его руки, рассмотрев ладони и только потом коснулся их сухими губами и немного опешил, когда Тэхён забрал от него свои руки. — Ты как... Как ты добрался домой? Ты сам пришёл?... Или кто-то тебя принёс? — на последний вопрос Тэхён наклонил голову в бок простреливая альфу взглядом, ничего не говоря при этом, ведь и сам толком не знал, — Так ты... Ты звонил в полицию? Или...       И произошёл взрыв....       Ментальный взрыв, когда энергия прёт, а ей некуда деваться! Когда нервная система истощена настолько, что мозг позволяет свершиться чему угодно! Когда всё тело требует разрядки и это самый верный способ. Ведь мало кто знает, что смех без причины, вовсе не признак дурачины. Это просто нервное истощение.       Минхо отшатнулся, когда омега громко рассмеялся. Словно он едва мог дождаться, чтобы выпустить пар. Его громкий смех расходился волнами, поражая альфу своими децибелами а Тэхён изнутри кажется и прорвался, как прорываются тонны дождя из тучи. И так же резко прекратился этот сумасшедший смех и только его фантомный хохот ещё звенел в ушах у обоих. Взгляд потемнел и даже голос изменился, когда Тэхён тихо спросил.       — Где ты был? — и даже лениво как-то, — Ах, прости, я перебил такую гламурную речь, — и это было так непохоже на того Тэхёна, которого знал Минхо.       И почему-то такой простой вопрос оказался для альфы каким-то щелчком, триггером. Он резко вскочил на ноги, уже совсем по-другому глядя на мальчика.       — Что ты имеешь ввиду? – альфа скривился, — Ты меня в чём-то подозреваешь? – и принимает воинственную позу, складывая руки перед грудью.       — Господи, Минхо, я просто спросил у тебя, где ты был? Чего ты так ерепенишься? —слишком спокойный тон омеги раздражал альфу и Тэхён встал, смеряя того взглядом и прошёл мимо него в кухню, — Я хочу чаю, — зачем-то произнес вслух.       Между ними воцарилась слишком неприятная тишина. Липкая и тугая, как кисель и все эти пару минут в голове Тэхёна било, как мо́лотом. Он хаотично трогал приборы на столе и поправлял только ему знакомое расположение предметов.       — Так что же произошло, не расскажешь? — Тэхён неожиданно вздрогнул и это заметил Минхо, который уже стоял в проходе и заслонил собой выход, — Или так и будешь молчать? — сейчас омега не почувствовал никакого сожаления в его голосе и от этого стало ещё гаже.       Новая боль по нему прошлась волной, иглами искалывая и без того истерзанное тело.       — А что тебя интересует? — и Тэхён сделал умную моську.       — Как это случилось и кто это был, — и это даже не звучало вопросом.       Это было утверждение. Да, именно так бы это назвал Тэхён. Или может быть защита? И поза у него такая же, зажатая. Не зря же говорят, что лучшая защита это нападение!       — Ну... – потянул омега так театрально, — Как он меня преследовал, например? Или... — и якобы вспоминая, — Или как он пытался выведать моё имя, хотя... Почему-то мне кажется, что он его прекрасно знал, — и так прямо посмотрел альфе в глаза, — Или о том, как он меня избивал, а потом повалил на землю и сорвал с меня одежду? — и снова этот же взгляд, полный презрения, — Или как он мне ноготь сломал? — и так, между прочим, показал ему перебинтованный палец, на котором просочилась кровь.       — Ну хватит! – резко остановил его мужчина, — Я не хочу об этом говорить! — снова этот приказывающий тон, не терпящий пререканий.       — Почему? — наигранно обиделся омега и надул губы, —Тебе неинтересно? — Тэхён хмыкнул, – Странно, — и он прошёл к холодильнику и замер.       На нём был яркий стикер и он... Прежде чем его прочитать, омега сорвал его, чтобы Минхо не увидел и кажется застопорился на месте. Он открыл холодильник и не для того, что хотел поесть, а просто чтобы спрятаться за дверью агрегата и замер, глядя на содержимое. Коробочка с клубникой и конфеты, несколько коробок с соком и упаковка с вяленым мясом. Так же рядом вакуумная упаковка с колбасами и сырами. Две баночки вишнёвого йогурта и кулёчек с мандаринами. А ещё... Ещё маленький букет цветов. Настолько маленький, что более похож на угощение и такая же маленькая записка внутри. Он весь подобрался и машинально переложил это в глубь холодильника.       — Ты есть будешь? — Господи, о чём это он???       Зачем это спросил?       Забота или же просто это инстинкт самосохранения? И самое неприятное, что альфа увидел, как Тэхён замолчал, вперившись в холодильник. Его бы отвлечь его и омега взял упаковку яиц и быстро закрыл холодильник. Есть не хотелось, от слова совсем! Но руки зачем-то делали эту работу и дрожали. Два яйца как-то сразу выскользнули из рук, одно за другим. Сковородка, зацепившись крышкой за решётку, никак не хотела появляться из духовки.       — Дай сюда, — и альфа отодвинул его от плиты, сам принимаясь готовить лёгкий перекус, — Масло, — буркнул себе под нос альфа и развернулся к холодильнику, будь он неладен! И резко вкинул брови! Он осмотрел содержимое, ничего не трогая руками.       — И когда это ты стал так много скупать продуктов, — он перевёл взгляд на омегу, — С каких это пор ты стал питаться такой едой? — и так и буравил взглядом, — Тэхён?        — Что? — будто отмер омежка.       — Я, кажется, спросил что-то!       — Что?       Минхо нахмурил брови и закрыл холодильник,       — Ладно, не хочешь говорить, не надо, — а Тэхён так и пялится сквозь эту дверцу, где лежит тот маленький букет цветов и так и манит ранимое и чувствительное сердечко заглянуть, что же там написано?       А Минхо тем временем просто жарил яичницу. Так банально... Как какая-то повседневная рутина и никаких вопросов. Никаких больше взглядов и не дай Бог, касаний. Никаких предложений о помощи, да хотя бы лечь в кроватку и там дождаться своего перекуса. И вроде бы он никогда не прятался от Минхо, не скрывал, ну если может быть только чуточку. Но сейчас... Сейчас ему не хотелось открываться ему совсем. Сейчас ему хотелось сохранить в тайне то, кто его спас и кто принёс домой, и кто принёс всё это и эти цветы? Маленькие. Малюсенький такой букет, но он настолько сильно грел нежное сердечко.       Омега глупо смотрел в тарелку, где остывала яичница, где желток растёкся по тарелке и застывал так неаппетитно. Тошнота какая-то снова полезла к самому горлу, но он не пошёл в туалет, вовсе нет. И тошнило его не из желудка, как он понял, тошнило его от себя. От того, что молчит, что не вопит, что не придирается и не пытается выцарапать ему глаза! Он ведь понял, что Минхо что-то знает или догадывается, или просто ему больше не жаль его. А может быть просто ушло и то терпение, что их сопровождало?       С этими мыслями он ушёл и лёг, накрываясь с головой и утонул. И не только в мягкость своей подушки но и в неспокойный и какой-то мимолётный сон и вздрогнул.. Крупно вздрогнул и даже подпрыгнул на кровати, когда услышал, как копошиться альфа и громко собирается по комнате. Что-то снова ищет, дёргает дверцы шкафа и комода, а потом Тэхён почувствовал, как рядом с ним прогнулся матрас и на него легла рука. Он ощущал, как рука его водит по плечу и молчал.       — Послушай, малыш, — он вздохнул, — Я знаю, ты не спишь, Тэхён. Нам нужно просто пережить это, понимаешь? Просто пережить... А потом всё будет хорошо, ты слышишь меня, маленький? — он снова вздохнул и встал, — Я пойду малыш, ты как?       Да он вообще-то прекрасно! Прекрасно себя чувствует! Прекрасно ему думается и представляется его будущее! Всё будет хорошо?? Господи... Да иди ты уже, оптимист хуев!!!       — Пожалуйста, я не хочу уходить вот так.       — А как??       Тэхён резко развернулся, стрельнув на альфу мокрыми глазами. От крика он вздрогнул и замер.       — Как ты хочешь? — огромные глаза широко распахнуты и в них боль клубится, — Давай, Минхо, научи меня, давай!! Давай же!! — сквозь стиснутые зубы он рычал раненым зверьком, бросаясь молниями в мужчину, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься, — Расскажи мне, как я должен вести себя, чтобы ты был доволен?? Или мне просто нужно притворяться, а? Как обычно притворяться, что ничего не было, да? Тебе ведь так удобнее, да, Минхо?       И Тэхён изобразил на лице подобие маски. Такой ужасной маски с красными от слез глазами, с ссадинами и кровопотеками на подбородке из снова лопнувшей губы. Улыбка растянулась наполовину лица и Тэхён фриково ему улыбался. От жуткой маски на красивом лице альфа неожиданно стушевался и попытался успокоить омегу.       — Не надо, — едва слышно прошептал он и сглотнул тугой комок, — Перестань, прошу тебя, — и только сейчас в этих словах он слышал настоящего альфу.       Или так просто показалось? Только сейчас он видел настоящего Минхо, который может переживать? Или это опять иллюзия? А Минхо видел совсем другого омегу. Такого незащищённого и ранимого, из которого испуг сочился со всех щелей. А ведь защитить его — это его прямая обязанность, как мужчины, как альфы, как пары. Защитить такого ранимого, со своими желаниями и характером, который он не хотел никак воспринимать.       — Я понял тебя, пожалуйста, перестань...       — А что ты понял, Минхо? Что ты понял? Что на меня напали и избили, ты понял? Или, то, что меня хотели изнасиловать, ты понял?        — Ну так ведь не изнасиловали, же! — сильнейшая пощёчина прогремела в тишине.       Омега смотрел на мужчину, как на его щеке растекался красный след от его ладошки. А голова альфы была повёрнута в сторону, и глаза просто кипели. Кипели каким-то страшным огнём. Таким страшным, что омега всего лишь на мгновение почувствовал, как пекут его собственные пятки. Маска с лица мальчика давно исчезла, губы снова были на прежнем месте, только боль в глазах нарастала и остановить омегу сейчас было невозможно.       Вся накопившаяся боль лезла наружу, как огромный нарыв, под давлением двух пальцев. И стоило лишь нажать в правильном месте и он бы лопнул фонтаном, извергая из себя отвратительное нутро. И сейчас альфа свои же плоды пожинает, глядя на сломленного мальчика.       — Тебе интересно, как я домой попал? — и снова громкий голос запомнил комнату, после нескольких минут тишины, — А я не знаю, ты знаешь! Я только утром очнулся, вот здесь, — и он стукнул по дивану, — На своей кровати!! — он уже не сдерживал слёзы, — И я был один, если тебя это так волнует! Я был один, если тебе интересно!       — Тэхён, пожалуйста, — и всё, что мог сказать мужчина.       — И знаешь что, Минхо? — и будто дыхание перевёл, чтобы вдохнуть воздуха и выпалить из себя всё что было на уме, — Я устал... Я очень сильно устал... От нас устал, от себя устал...       — И от меня ты тоже устал? — и желваки на мужских скулах заходились в сумасшедшем ритме.       – Да, Минхо, да! — и улыбнулся от чего-то, только тяжело на душе было от этой улыбки, — И от тебя я тоже устал, — наконец-то выпалил ту самую правду, — Я не хочу больше быть твоей обезьянкой или собачкой, что выполняет все твои желания и беспрекословно тебя слушает, — и развёл руки в стороны, показывая свою открытость перед ним, — Не хочу понимаешь? — голос его садился и Тэхён чувствовал, что его силы покидают. Он весь как-то ссутулился и опустил голову на руки, пряча лицо в ладошки.       — Ты сейчас просто не в том состоянии, чтобы трезво мыслить, Тэхён, — пытался достучаться до него альфа, — Ты сейчас поспишь, отдохнёшь, а потом позвонишь мне. Я приеду и мы всё обсудим.       — Ты знаешь, а нам уже нечего обсуждать, — Минхо так долго смотрел ему в глаза, не отводя своего взгляда, — Я хочу расстаться, Минхо! Прям сейчас, прям сегодня! — омега громко всхлипывал, — Я хочу, чтобы мы расстались, ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты меня услышал!! — он уже плакал, сидя перед ним, — Я не люблю тебя, уже очень давно! Я тебя не люблю!! — почти выкрикнул в лицо мужчине, пока тот крепко зажмурился, — И я хочу, чтобы мы расстались... — снова на повторе, шёпотом, — Пожалуйста... Давай мы это сделаем, как цивилизованные люди... Давай мы закончим этот фарс... Я больше не могу... У меня больше нет никаких сил...       Он говорил и говорил, а Минхо смотрел на него какими-то непонятными глазами. Смотрел и вроде бы какая-то улыбка пробивалась из него, ранимая, что ли... Или же это просто омега так принял оскал за какую-то улыбку?       — Послушай... Просто ты сейчас в таком состоянии, что не понимаешь, о чём говоришь.       — Вот видишь, — прошептал Тэхён, — Ты меня снова не слышишь, — и поднял взгляд на мужчину, — Ты даже не хочешь меня понять, — и он, качая головой, смотрел на него, — У тебя все расписано, по полочкам, а я так больше не хочу. Я хочу, чтобы мы с тобой расстались, пожалуйста...       — Не говори ерунды, — и вот и тон изменился, стал грубее, — Я тебе сказал, что ты не в себе!       — А я как никогда, сейчас, именно в себе, — чуть ли не по слогам высказал ему омега, — Только ты не хочешь этого понять и принять!       — Я всё сказал! — его слово должно быть последним, — Ляг, поспи и мы поговорим и всё решим, когда я вернусь, — чётко и безэмоционально.       — А я не хочу, чтобы ты возвращался сюда! Не хочу! Не приходи, пожалуйста, не приходи! Я больше не хочу тебя видеть, пожалуйста...— и омега закрыл лицо ладошками и ждал.       Господи, как же он надеялся, что его услышат, как же он надеялся, что его поймут.        — Мне только одно непонятно, — Тэхён услышал голос мужчины и убрал ладошки с лица, глядя на него, как на чужака.       Альфа, как-то по-армейски, поправлял на себе одежду, приглаживал волосы руками, — Как ты мог так поздно шляться непонятно где, чтобы тебя приняли за кого-то, у кого социальная позиция и ответственность ниже плинтуса?? — выплюнул он эти слова, будто ядом брызгая на паренька.       — Что...? — омега смотрел на него, не моргая и не мог поверить, что только что услышал, — Что ты хочешь сказать? Ты меня... Ты меня... Только что назвал шлюхой?       — И заметь, — Минхо выставил палец в его направлении, — Не я это сказал! И мы оба знаем, у кого рыльце в пушку!       – Что ты хочешь этим сказать? — едва выдавил омега из себя, чувствуя, как замораживается весь изнутри.        — То, что стоило мне уехать на пару-тройку дней, как с тобой что-то случилось! — уже альфа пошёл в оборонительное наступление, — Раньше такого не было, ты не находишь? — он сложил руки перед грудью, вперившись взглядом в омегу, — Раньше ты или со мной домой добирался, или...       — Или я ездил на метро, — не смог смолчать Тэхён.       — А я тебе уже говорил, как я отношусь к тем, кто ездит на метро! — он поправил волосы и посмотрел на часы, — Люди с низкой социальной позицией, Тэхён! А я таковым не являюсь! Я не езжу там, где ездит весь сброд!       — Они не сброд! — закричал омега, вставая с места, — Это нормальные люди! Дети, старики, да кто угодно!       И даже некрасивая ситуация, которая случилась с ним, сейчас казалась сущей мелочью.       — Так всё, хватит! Я от тебя устал! — и альфа скорчил гримасу, будто только что понюхал вонючий дёготь, — Иди умывайся и ложись спать, ради Бога!       — А ты не указывай мне, что делать! — и омега не ожидал, когда альфа грубо схватил его за локоть и потащил в ванную, — Что ты делаешь? Отпусти меня! Мне же больно! — шипел на него Тэхён, едва поспевая за альфой, спотыкаясь на каждом шагу.       Всё тело и без того ныло, а тут ещё и это!       — Отпусти меня, ты... Ты, сволочь! — ругательство выплеснулось как-то само и это послужило для обоих чем-то страшным.       Минхо остановился у самой ванны, а Тэхён врезался в его плечо.       — Дрянь!       И что было перве́е, сказать сложно. Или оскорбление или пощёчина. Но прогремело как-то одновременно. И наступила такая жуткая тишина, а фантомный свист ещё стоял между ними. За стенкой кто-то ойкнул и послышался стук табуретки. Потом какое-то бурчание оттуда и снова тишина. Минхо, кажется, первый отошёл от содеянного и отошёл от него, в прямом смысле, на шаг, давая ему пространство, и всё же протягивал руку к нему... Парадокс.       — Не трогай меня, — прохрипел омега, прижимая руку к лицу, собираясь в комок.       – Тэ... Прости... Я не хотел... Я не знаю, как так получилось... — боже мой, какая банальщина!       — Убери руки! — и такой он маленький вдруг стал, такой хрупкий.       — Малыш, — и снова шаг к нему и рык омеги, как у тигрёнка и поток слёз, — Господи... Тэхён... — и Минхо зарылся пальцами в свои волосы, делая оборот вокруг себя, — Это ты меня вынудил! – резкий крик и палец перед ним и снова шёпот, — Прости...       — Уйди, — и взгляд исподлобья, — Пошёл вон!       – С тобой сейчас разговаривать бесполезно,— выдыхает мужчина, как вердикт и смотрит на мальчика исподлобья.       Минхо развернулся и больше не говоря ни слова, ушёл в прихожую.       — Я расстаюсь с тобой! — в след ему крикнул омега, — Ты меня слышишь? Я с тобой расстаюсь!!       Несколько секунд альфа там стоял и вернулся, будто ураган, снося ногой кресло со своего пути! От резкого удара оно отскочило, будто и не весило ничего! Тэхён вжался в стену, с ужасом глядя на мужчину. Тот, в пол оборота стоял, и в оскале смотрел на омегу. И если можно было бы убить взглядом, то от омежки осталась бы лишь горстка пепла. Потом он медленно и нарицательно поднял палец и понеслось...       — И только попробуй сделать какую-нибудь глупость, и я за себя не ручаюсь, ты слышишь меня? Только попробуй! — и ещё раз пригрозил пальцем.       А Тэхён и не понял о чем речь. Он смотрел на него, как зайчик смотрит на удава.       — Я вернусь, и не дай тебе Бог, Тэхён, не дай тебе Бог! — громче крикнул альфа, — Я не застану тебя здесь! Не дай Бог! — и крутанул шеей, до хруста, – Я найду тебя, где бы ты ни был! Слышишь? И тебя и твоего самаритянина! Я вас обоих порешу и в одной могиле закопаю! — на последней фразе Тэхён распахнул глаза.       — О чём ты говоришь...? — пробормотал он и почувствовал животный страх.       – А ты думаешь, я не знаю, чем ты занимался, пока меня не было? — его крик перешёл на рык, — Ты зажимался с ним в подворотнях, как последняя, блядь!! — последнее слово, он выплюнул из себя и подошёл к нему максимально близко, — Да! Я все знаю! Я всё видел! — теперь он смотрел на него как на букашку, которую можно раздавить в любой момент.       Его губы были полуоткрыты в каком-то зверином оскале и это не сулило ничего хорошего и вдруг...       — Слушай-ка, — резкая перемена и такое наигранное настроение не на шутку испугало Тэхёна, когда альфа полез в карман, выуживая оттуда свой телефон, — Я тебе сейчас такое покажу! — и его улыбка так напоминала страшную улыбку Джокера, – Ты не пожалеешь, я тебе обещаю! – его лилейный голос напоминал шипение змеи, раскрывшей капюшон, выпячивая свой страшный язык.       Альфа пару секунд копался в гаджете и нашёл нужный файл, — Смотри, ой, умора! — напускная бравада вселяла ужас в омегу.       Один клик и видео на экране ожило. И Тэхён увидел... Себя увидел, зажатого между стеной и Им... Господи... По коже мороз прошёлся, когда в темноте, но с эффектом ночного видения, ясно можно было увидеть, как они целуются. Как жадно мужские руки плывут по хрупкой талии и зажимают чужие бёдра. Он смотрел на себя со стороны и боялся вдохнуть, когда его губы на видео утопали в чужих устах. Видеть себя в такой момент оказалось совсем не просто. Какая-то волна прошла по позвоночнику и он вжал в себя живот, когда альфа на видео поднял лёгкое тело и Тэхён увидел, как он сам обнимает его и не только руками. Ноги обхватили сильные бёдра, пока руки обхватили спину. И казалось, что те двое сейчас перейдут ту самую опасную черту, точку невозврата.       Во рту пересохло и он вспомнил тот поцелуй. И он бы должен был поплыть, вспоминая те сумасшедшие моменты, но внутри всё льдом сковало от страха.       — И если, — и Тэхён вздрогнул, когда над ухом прошипел его голос, — Если ты надумаешь уйти или бросить меня, или сбежать... Ты пожалеешь... Ты очень сильно об этом пожалеешь, мальчик мой, — омега смотрел в его глаза, в которых не было ни малейшего напоминания того, что они когда то были парой, — Ты слишком долго игрался с огнём, малыш, — последнее слово прозвучало с сарказмом, — И я много терпел твои выходки и твои капризы, Тэхён!       — Но я не твоя собственность, — пытался хоть как-то отстоять себя омега, — Ты пытался сделать из меня свою зверушку!       И в этот момент Минхо сильно ухватил его за тонкую шею.       — Я тебя ублажал, как мог!! Я тебя подарками задаривал, я тебя любил, в конце-концов! А ты! — и он сильнее зажал шею.       — А ты спросил меня, хочу ли я всего этого?? – охрипшим голосом спросил мальчик.        — Ты принимал! — рыкнул на него Минхо, игнорируя вопрос омеги, — Ты принимал от меня всё, что я давал! И брал без сожаления! И без благодарности! – он смотрел сверху вниз на омегу. В глазах пылал огонь. — Но сейчас я тебе не позволю надо мной издеваться, ты понял? Ты будешь со мной или...        — Или что? Убьёшь меня? Я не принадлежу тебе, — почти прорычал ему в лицо, — Не принадлежу! Ни по закону, ни по природе, Минхо! И ты не смеешь мне приказывать!       – Не испытывай моё терпение, мальчик! Оно и так на исходе! И природа тут не причём! — и он в довершении своих слов вдавил омегу в стену, — И плевать я хотел на чьи-то предрассудки, если это касается истинности! Ты ведь об этом подумал, так ведь? — и только после этих слов он убрал от него руки, — Я слишком уважаемый человек в обществе, и я просто не позволю, чтобы какой-то мальчишка подставил под сомнение мою репутацию.       И после этого он ушёл, наверное, победителем, ушёл, высказав только свою точку зрения. А Тэхён так и стоял с прижатой ладонью у лица и закрытыми глазами и кажется не мог сдержаться, чтобы не заплакать. И наконец-то долгожданный звук, когда он покинул его квартиру, прогремевший выстрелом в тишине.       Но он ждал, а вдруг он вернётся? Как и раньше, как обычно, якобы забыв что-то. Ведь он так часто и поступал, проверяя омежку. Но в этот раз он не вернулся и как по сценарию... Внутри какой-то пузырь нарастал, грозясь лопнуть. Сил в ногах не было и Тэхён сполз по стене, всхлипывая. Слабость во всём теле превратила его в вату и он бы не вставал ещё долго. Мысли не могли упорядочиться и, как бешеные о́сы, они роились в голове, провоцируя головную боль. И первое, о чём он вспомнил ясно – это сумка! Сумка Минхо! Дорожная!       Он встал и побежал в прихожую. С антресолей достал её и стал выбрасывать из шифоньера его вещи, которые по какой-то причине были здесь. Несколько рубашек и брюк, туфли в коробках и какой-то потрёпанный свитер. Потом долго ещё смотрел на своё художество и сел камнем на кровать. Смотрел на чужие вещи, на чужую мебель, на чужие стены...

      «Пока я плачу́ за эту квартиру, я здесь хозяин!»

      Он вспомнил его слова и почувствовал лишним здесь именно себя! Это он тут лишний и с какой-то тоской он вспомнил свою маленькую квартирку, меньше этой почти в половину, но там он не был скован, там он был по-своему счастлив. И как только мог сглупить и пойти на поводу у Минхо и отдать её арендатору?? Ну и платил бы за пустую квартиру, так была бы возможность вернуться, хотя бы куда-то! Господи, какой же он идиот. Он потянулся к рюкзаку выуживая оттуда телефон. Зашёл в личный кабинет банка и скуксился от досады — на счету денег было достаточно, но не настолько, чтобы он мог сейчас шиковать и снимать квартиру, пусть и самую дешёвую и маленькую. И сил заниматься таким у него, честно, не было.       Длинные гудки в трубке звучали приговором и с каждым последующим он чувствовал себя всё меньше и меньше. Вот ещё парочка таких и он испарится или лопнет, как красивый и красочный мыльный пузырь.       — Алло, — наконец-то!!!       От неожиданности руки затряслись и он выронил телефон на пол и с визгом его подобрал, молебно разглядывая, не разбился ли. Хриплый голос, такой любимый, и сразу в мыслях нарисовался его образ — смешной и родной.       — Какого хуя? — о Боже... Это музыка для ушей, услышать дорогие сердцу слова.       — Юнги, — промямлил Тэхён и почувствовал, как позорно щиплет в глазах, — Юнги, — он шмыгнул носом, в самую маковку ушка друга, представляя, как тот хмурит свою красивую мосечку.       — Если ты позвонил мне напомнить, как меня зовут, то я с радостью пошлю тебя в самое лучшее эротическое путешествие! Чё надо, малой, блядь, или я и так буду слушать твои сопли?       — Юнги, — и он уже улыбается сквозь слёзы, правда, но улыбается, — Мне нужно пожить где-то, Юнги...       — А ты шо, блядь, хату спалил? — хмыкнул в трубку омега, — Ну я же говорил тебе, мелкий, шо кухня —это не твоё! Или хату угробишь или отравишь кого-нибудь!!       — Юнги, мы расстались с Минхо!        — Ой, да ну нахуй, — потянул омега и Тэхён вспотел, кажется, пока ждал ответа, — Наконец-то, — протянул он, — Ой блядь, мелкий, — Юнги на том конце провода замолчал, размышляя, а омежка ждал, перебирая звенья маленькой цепочки, — Короче, я скоро буду, я перезвоню, собирайся мелкий!       — Ага, — промямлил омега и завертелся волчком на месте, не зная, с чего начать.       Несколько минут прошло и его сумка была переполнена барахлом. Он без разбора закидывал всё подряд. Вспомнил о важном и помчался в кухню, выгружая из холодильника принесённые угощения. Ну он же практичный мальчик, кушать ведь тоже нужно, а вкусно кушать ещё важнее!             Взгляд упал на спрятанный за кастрюлькой букет и он очень бережно достал его оттуда расправляя лепесточки. Кое-как перед зеркалом он замазал синяки и царапины, на всякий случай выпил ещё таблетки от боли, ну мало ли и покидал и их в сумку. Огляделся печальными глазами и взял сумку в руки. С колоящимся, как телячий хвост сердцем, он подошёл к двери и поднял руку к ключнице... Но ключей там не было!       А где же они??       Глазами обыскав их по прихожей, он вывернул наизнанку не только свой рюкзак, но и все шкафчики и полочки комода!

((....А если бы прочитал стикер на холодильнике, так и понял бы, что их взял Чонгук...))

      Их нигде нет!!       И что теперь??       Паника нарастала снежным комом! Что делать?? И только сейчас до него дошло, зачем Минхо задержался здесь, чтобы спереть ключи, не иначе? Вот же сука!        — Не, ну не блядь же такая, а???       Причитал он и надежда сбежать отсюда таяла, как льдинка, на солнышке. Звонок телефона вывел его из ступора.       — Юнги! Юнги!!! — заскулил он, — Он...он...ключи-и забра-ал!! — прогундосил Тэхён и разревелся.       — Так, слышь, малой, — прогудел в трубку Юнги, — Ты на каком этаже? На третьем?       — Ну да... — проныл омежка.        — Ну так прыгай!!       — Чего?? — и глаза на распашку как и рот, — Ты с ума сошёл? Как же я прыгну? Я упаду... Я пропаду... А если сотрясение мозга будет?? — искал он причины не прыгать.       — Ну, были бы мозги было бы сотрясение, идиот! — и голос заскрипел в трубке и Тэхён знал, что с такими звуками Юнги думает и мешать ему сейчас ни-ни, а то пиздюлей получишь на раз-два, аж бегом! — Простыни и пододеяльники есть? — чего? зачем? И это он надумал, о постельном белье что ли? Сейчас??       — Я их не беру, я новое себе куплю! — и прикрыл глаза, — Господи, Юнги, у тебя умнее мысли не нашлось в голове, ты думаешь, о чём ты говоришь, олух?       — Не я олух, а ты! — и Тэхён явно услышал, как тот хлопнул себя по лбу, — Порви их на по́лосы!!       — Зачем? — и так и замер, вспоминая, насколько они хорошие и сколько спал на них омежка, — Юнги, они ведь хорошие, почти новые, мне жалко! — теперь ему уже и простыни жалко...       — Господи, ты когда-нибудь фильмы смотрел, как там по простыням сбегают?        — Ну смотрел и что? Так... Подожди... Ты что... Ты предлагаешь мне... Ты в своём уме??? — и запричитал, как монашка, увидевшая впервые в жизни писюн!       — Порви, говорю тебе, простыни и пододеяльники, блядь, свяжи и по ним спустись на улицу, — как труба гудел Юнги, пытаясь докричаться до ошалевшего друга.       — В смысле, «по ним спустись»?? А как я это сделаю, о Господи, ты нормальный? Подожди, подожди, Юнги, а если я всё-таки упаду, мне же страшно, — и уже чуть ли не плачет, ну?       — Тогда оставайся и жди любимого! — подначил его Юнги, и Тэхён дрогнул.       — Нет!!!       Какая-то сумасшедшая храбрость в сердце птицей забилась! Пятнадцать минут и путь к свободе был спущен. Ну в его случае это несколько порватых простыней связанные в прочные узлы. Он привязал конец к остову балкона и несколько раз дёрнул. Вроде крепко.       Первая ушла сумка.       — Юнги, ты меня в могилу сведёшь, — прошептал он и перекрестился, — Ой Господи...       Вторая ушла переноска с кошкой.       — Ой, папочки мои дорогие...       И вцепившись в толстую ткань он почувствовал, как потерял опору в виде пола, когда оттолкнулся. Руки дрожали и он совсем не понимал — то ли он слишком крепко держится, то ли руки вспотели, то ли он ещё здесь и опустив голову вниз, он лишь мельком взглянул туда и снова зажмурился, когда земля внизу закачалась. Дыхание от страха высоты рвалось из груди, а в горле пересохло. Лишь спустя долгие секунды он заставил себя посмотреть вниз и увидел, что упёрся ногами в узел, от того и не двигается с места.       — Божечки... Папочки... Божечки... — и спустил стопы ниже узла и, о Боже! Он покатился вниз до следующего узла и сколько ему так нужно перебираться?       А посчитать все узлы не было им предусмотрено и он надеялся, изо всех сил, честное слово, что их не так уж и много! И вот ещё один и ещё, потом ещё и он почувствовал, как больше не сползает, но объятое ужасом тело никак не хотело расслабляться.       Вот так он сидел, почти на земле, уткнувшись стопами в толстый узел, с плотно закрытыми глазами.             – Вау!!!       Послышалось где-то совсем рядом.       – И я так хочу!       И Тэхён открыл один глаз потом второй и увидел возле себя, буквально в метре, двух пацанов не старше семи-восьми лет, которые с восторгом смотрели на это чудо чудесное! Мальчишки переглянулись и в глазах лампочки загорелись!       — Есть идея!! Крикнул один из них и их и след простыл!       — Дети, нет!!! — крикнул Тэхён, предостерегая их от глупой затеи, да только кому кричать?       От взгляда наверх и он оторопел,       — Ого-го... — и почувствовал, как внутри всё дрожит от перенапряжения и волнения, — Вот это да... Вот это да... — только и бурчал себе под нос, когда перепрыгивал через невысокую ограду с сумкой на перевес.       — Э-эй!!! — кто-то кричал ему вслед, да только слов не разобрать совсем, а в голове такой ураган похлеще, чем в «Послезавтра»!!             Ноги несли его через двор, пятки горели и всё, что нужно было ему, так это убежать поскорее, чтобы его не хватились! Господи, ну чем не принцесса, сбегающая с собственной свадьбы? Дыхание сбивалось, лёгкие, кажется, вот-вот загорятся, а сумка в руке тяготила до окоченения мышц! И ещё такая неудобная переноска! Да! И как же тогда стрельнула мысль, когда он спасаясь от альфы, в самую последнюю секунду вспомнил о своём питомце! Едва нашёл её перепуганную насмерть, забившуюся за унитазом! Как судорожно заталкивал её шипящую в переноску, пока кошка ничего не понимала и только шептал ей, пытаясь её успокоить. И всё таки получил от неё две большие царапины на руке. Силы таяли на ходу, как и зрение и всё что нужно было ему, это отдохнуть хотя бы капельку, ну пожалуйста... От бега ему всегда становилось плохо! Как спортсмен, он полный ноль и даже с минусом, но сейчас ему об этом думать нельзя! Добежать бы до парка, там отыскать Юнги и давать дёру! Но видно его тело так не думало...       Пережив потрясении, он никак не рассчитывал на марафон, а перед этим и жёсткую стычку и оно, тело, дало сбой. Прям вот так! Будто свет в окошке стал таять и уже не видно чёткую дорогу перед собой, а в голове звенел непонятный шум, так напоминающий звонок его мобильного. Что-то в глазах его блеснуло, красно-синими огнями и раздался клаксон.       Тэхён потерял силу в ногах, и неумолимо темнело в глазах. Шаг и он почувствовал гладкий ствол и вцепился в него руками, падая по касательной на тёплую землю. Он смотрел в небо и блики солнышка мерцали сквозь крону дерева, переливаясь изумрудным цветом. Изумруд... Изумрудные глаза его Жози. Жози, милая моя... Сухие губы его шептали, пока из переноски жалобно мяукали.       А потом над ним появилась чья-то тень, потом ещё одна. Высокая и чёрная тень, а рядом бегала какая-то маленькая и дико кричала, изрыгая из себя маты и руки сами потянулись к ним.       Чужие руки обняли его лицо. И вновь, как в детстве... Вот он набирает полное лукошко опилок, кладёт их в наволочку и идёт смотреть на Млечный путь...