Нельзя воскрешать мёртвых

Тусклый тёплый свет лампы, висящей над обеденным столом на шесть человек, старался осветить всю кухню и прихожую. Мотыльки, успевшие залететь в дом еще днём, бились о лампочку, нарушая мёртвую тишину. За окном, на горизонте угольками догорал закат, оставляя красноватый оттенок на тёмно-синем небе, но девушка не смотрела на это, её взгляд был устремлен прямо перед собой, казалось, она пыталась прожечь пустоту находящуюся перед ней, такую же пустоту, что царила внутри неё. "Он просто... пропал..." Свет на секунду моргнул, заставляя Грейнджер отвлечься. Несмотря на своё положение ей нельзя использовать магию в мире маглов, а с учётом её мыслей, она выбиралась наружу, окутывая тьмой, которая находилась глубоко внутри, и это было совсем не кстати. Долгое время Гермиона старалась жить как прежде, уходила с головой в работу, не вылезала из здания министерства, порой оставаясь там на ночь, она рвала и метала всё на своём пути, надеясь, что разрушив что-то вокруг, её внутренний мир придёт в норму, но этого не происходило. Она на автомате выполняла все обязанности министра магии, ходила на приёмы, улыбалась, злилась, смеялась, но больше не плакала. Стальные доспехи скрыли её полностью, оставляя иллюзорное восприятие жизни, как для неё, так и для остальных, внутри же не было ничего. Пустота и темнота. Со второго этажа послышался детский плачь, взывающий к себе. Бывшая гриффиндорка, названная магическим сообществом "стальной Грейнджер", теперь всегда оставалась такой. Нахмурившись, она раздраженно постучала пальцами по столу и поднялась с места, в несколько шагов оказываясь в захламлённой гостиной. По середине комнаты, ближе к окну находилась обычная чёрная печка, которая уже давно погасла, не обогревая. Напротив неё находился диван, на котором лежали старая одежда, одеяла и прочий хлам. У стены с дверью стояла двуспальная кровать из тёмного дерева с клетчатым пледом сверху, в глубине, в цвет, находился старый сервант и шкафы, также забитые ненужными вещами. Стены были увешаны старыми, уже почти выцветшими, детскими рисунками. Гермиона зажгла верхний свет и опустилась на пол, прижимаясь спиной к дивану. Её взгляд скользнул по остаткам дров и погасшей печи. Сил на то, чтобы разжечь её руками не было, так что она равнодушно приняла холод комнаты. Сверху всё ещё доносился детский плачь, словно стремящийся упросить к себе внимание, что необыкновенно раздражало волшебницу, отчего она опустила голову, цепляясь руками за собственные волосы. "Ты не можешь винить её. Не можешь!" Девушка отчаянно пыталась воззвать себя к справедливости, но из-за этого лишь сильнее злилась. Руки вновь сжались в кулаки, желая разнести этот дом к чёртовой матери, в голове появилась картинка, как на полу разлетается хрусталь, вещи сгорают в пожаре, вызванным либо её магией, либо спичками, что находились в комнате для розжига печи. Ей было жизненно необходимо уничтожить всё, что напоминало о старой жизни, но она не могла. В особенности, она не могла тронуть этот дом. "Это всё, что от него осталось..." Крик не стихал, давя на виски и вызывая пульсирующую головную боль. Гермиона знала, что не может идти в таком состоянии наверх, знала, что там должны справиться без неё, знала, что не сможет подавить своё отвращение к этому ребёнку и знала, что это усилит её ненависть к себе. Она сдалась и позволила внутренностям сломаться. Конечно, никто этого не заметил, ведь под взглядами других людей она оставалась всё той же Гермионой Грейнджер, золотой девочкой, давно выросшей из подобного прозвища. Никто бы и не смог узнать о том, что кусок её жизни сгорел дотла, ведь для этого, для начала, о его существовании стоило хотя бы догадываться. Девушка ждала пока выходные закончатся, мечтая поскорее занять свои мысли работой, она до конца не понимала почему каждый раз возвращалась в это место, хотя нет, просто игнорировала это знание. Героиня войны была ведома своими чувствами, вернее их остатками, они врезались в сердце словно осколки, заставляя мозг забыть обо всём, кроме приносимой ими боли. Она так долго училась его холодной рассудительности, но сейчас все её мысли переносились к одному и тому же образу, оставляя единственный вопрос, на который не было ответа и никогда не будет. Как он мог так с ней поступить? Плач превращался в звон в ушах и, не выдержав, Гермиона выскочила на улицу. Тучи на небе сгущались, затягивая тёмное небо, словно специально добавляли драматичности в её опустевшую жизнь. Прошло больше года, а она так и не оправилась, каждый день отравлял сильнее, превращая её в живого мертвеца. В ней не осталось ничего хорошего, ни одной искренней улыбки, никакого наслаждения, ровным счётом ничего. Стабильная режущая боль, с которой девушка продолжала жить, не задаваясь вопросом зачем. Глубоко внутри неё теплилась маленькая крупица надежды, что она хотя бы увидит его ещё раз, что, может быть, он вернётся, если не к ней, то хотя бы в её жизнь. Она была зависима его образом и своими чувствами, он был наркотиком, который он сам же пустил по её венам, а потом просто ушёл, оставляя ни с чем. Апрель 2001 – Мисс Грейнджер, весьма странно видеть Вас в подобной позе. Представляете заголовки Пророка? Помощница министра магии обожает унижения, кто бы мог подумать. Итак, мисс, за что Вы будете наказаны? – За оскорбление Вас, сэр. Девушка стояла на коленях, прислонившись щекой к ногам своего Верхнего, посередине пустующей комнаты, которая, как и многие в этом клубе, была предназначена для проведения сессий. Гермиона была здесь не первый раз, но ей пока не разрешалось выходить в общие залы, что вызывало досаду. – Верно. Вам запрещается нарушать молчание, иначе я продлю порку, на столько, на сколько посчитаю нужным. Всё, что вы можете, это произнести стоп-слово при необходимости, это ясно? Его голос звучал резко и гораздо грубее, чем обычно, отчего по коже пробежался холодок. Грейнджер хотелось расплакаться от стыда, наказанием могло послужить лишь такое холодное общение, но она знала, что порка избавит её от чувства вины и ещё несколько дней будет напоминать о том, что ей следует быть вежливой. Закрепляя в голове одно из самых простых и важных правил, которое она не смогла выполнить. – Расставьте ноги шире, мисс, я хочу видеть как по Вашим бёдрам будет стекать смазка, Вам ведь нравится подобное унижение? “Нельзя, тебе нельзя говорить, это провокация” С этими мыслями волшебница выполнила указание, благодарно поцеловав чёрные кожаные туфли, которые, как ей казалось, она знала наизусть. Мужчина тут же оказался у неё за спиной, очевидно, выбирая подходящую трость. – Хорошая девочка, осталось закрепить твоё послушание. Ноябрь 2004        Девушка мотнула головой, заставляя себя не думать о прошлом. За этими воспоминаниями она не заметила начавшийся ливень, всё это время она стояла на улице, подняв лицо к небу и закрыв глаза, отчего насквозь промокла. Рядом ударила молния, вынуждая отвлечься от мыслей и поспешить в дом. "Малфой, мне нужен чёртов Малфой" Гермиона слишком громко закрыла за собой входную дверь. Её магия вновь начала просачиваться сквозь неё, намереваясь разрушить всё вокруг. Грейнджер сделала глубокий вдох, подавляя эмоции. Детский плачь всё ещё разносился по дому, словно ребёнок пытался выплакать боль девушки за неё, но это лишь раздражало. "Мне нужно предупредить об уходе и всё." Постаралась успокоить себя волшебница, но это не особо вышло, тем не менее она подошла к лестнице и медленно поднялась на второй этаж. Каждая ступенька отдавала режущей болью под ребрами, словно в неё каждый раз вонзались ножи. Гермиона не задумывалась о причинах этого, она уже год жила в подобном состоянии, поэтому принимала всё за данность. Перед глазами открылась просторная комната, две стены которой были полностью застеклены. На полу был голубой ковёр с узорами, в углу стоял бежевый диван, очевидно детский, поскольку взрослый человек едва ли поместиться на нём в полный рост, в качестве тумбочки рядом стоял сложенный мольберт, покрытый пятнами краски и разводами от чая и кофе, у подножия дивана находился такой же небольшой письменный стол из светлого дерева. Окна прикрывала светлая тюль, а со стороны лестницы был проход в кладовку и небольшую импровизированную детскую. В ней находилась лишь кроватка и небольшой настенный светильник в виде свечи. – Мисс, что-то случилось? Вы почти никогда не поднимаетесь на второй этаж. – Да, я уеду на некоторое время, ты знаешь все свои обязанности, напомню, что деньги в твоём распоряжении и… – она тяжело вздохнула, избегая взглядом ребёнка, находящегося на руках у девушки напротив – успокой её, не хватало, чтобы её крик дошел до соседних домов. – Да, мисс, я очень постараюсь, но мне кажется… она хочет к Вам на руки. – Ингрит, ты знаешь, это невозможно, – холодно проговорила Грейнджер, разрезая своими словами воздух вокруг – Я плачу тебе, чтобы ты с ней сидела, а не я. Вернусь как только смогу. – Да, простите, мисс… Вам принести сухую одежду? Гриффиндорка проигнорировала вопрос и быстро сбежала по лестнице, выходя из дома. Она не взяла ничего, ни куртку, ни зонтик, ей просто хотелось поскорее вернуться на работу и найти Драко. А ещё не жить, но это для неё непозволительная роскошь. Дождь с каждой минутой лил всё сильнее, погода предвещала о скором наступлении зимы, отчего воздух стал ледяным. Раскаты грома наводили ужас, вокруг не было фонарей, лишь несколько домов и непроходимый лес, в который направлялась Гермиона для аппарации. Ей нужно было уйти достаточно далеко, чтобы остаться незамеченной. Ветки попадали в лицо и царапали кожу, серая футболка никак не спасала от погодных условий, но сейчас это было не важно. Девушка как зачарованная шла к точке трансгрессии, которую сама же когда-то наколдовала. Перед глазами предстало здание фирмы Малфоя, пространство вокруг сузилось, захватывая её в вихрь, и через секунду она уже стояла напротив высокой деревянной двери, всем своим видом говорящей о пафосе заведения. Сверху виднелись золотые буквы “Малфой Консалтинг” украшающие мраморный фасад. Гермиона, не обращая внимания на свой внешний вид и удивлённый взгляд секретарши, прошла прямо к главному кабинету. Она даже не постучалась, просто зашла внутрь. За круглым столом сидели заведующие отделов юридической фирмы, очевидно, Драко проводил совещание, они все уставились на девушку, узнавая в ней министра магии, но в отличии от привычных строгих костюмов, на ней сейчас была растянутая мокрая футболка, грязные, местами рваные джинсы и старые ботинки. На лице виднелись раны и слегка застывшая кровь. А волосы словно были синонимом слова хаос. – Мисс Грейнджер, с Вами все впорядке? – осторожно поинтересовался кто-то из присутствующих, нарушая звенящую тишину. – На выход. Все. – приказным тоном отозвалась Гермиона, смотря исключительно на Малфоя, который стоял напротив неё. Их разделял лишь стол, что по мнению парня было хорошо. – Грейнджер, я занят, если ты не заметила. Драко почти всегда позволял себе язвить в её присутствии, зная, что это сойдет ему с рук по старой дружбе. К тому же, он никогда не мог избавиться от желания вывести гриффиндорку из себя. Его забавляла злость девушки. – Занят разговором со мной. – строго парировала волшебница, магией распахивая дверь позади себя и показывая остальным, что пора покинуть кабинет. Карие глаза метали молнии, а от её фигуры исходила магия, готовая обрушиться на того, кто посмеет ослушаться её слов. Никому не нужны были проблемы с министерством, так что работники поспешили на выход. Как только комната опустела, Гермиона захлопнула дверь, накладывая на неё запирающие и заглушающие чары. – Ты пришла по мою душу, чтобы убить? Я где-то перешел тебе дорогу? – Блондин старался разрядить обстановку и смягчить настрой волшебницы. – Где он, Драко? – ледяным неживым голосом проговорила она, подходя ближе к парню. – Грейнджер, я не знаю, ты сама не своя? Чем я могу помочь? – парня действительно беспокоил внешний вид подруги, он никогда не видел её такой – Ты выглядишь… – Малфой! Ты знаешь, ты точно что-то знаешь! Прекрати, пока я действительно тебя не прибила. – с этими словами Гермиона направила палочку на слизеринца, подтверждая свои слова. – Воу, воу! Потише! Опусти палочку, иначе я не буду говорить. – Малфой. – прорычала Грейнджер, но, помедлив, всё же отступила – Я жду. – Ты… уверена? Просто ты выглядишь так, словно тебе необходима двойная доза успокоительного. – Ты нарываешься. – Ладно-ладно… – Драко глубоко вдохнул и потёр переносицу, прикрыв глаза. Ему очень не хотелось сообщать подобные новости, к тому же так. – Он мертв. Гриффиндорка неестественно громко рассмеялась, посмотрев в потолок. Малфой поймал себя на мысли, что почти также звучал смех сумасшедшей Беллатрисы, и это напрягло его ещё сильнее. Смахнув слёзы смеха, девушка посмотрела на парня и резко остановилась, понимая, что он не пошутил. – Ты… не..? – Нет.