Каков будет боггарт?

Дженни быстрым шагом преодолела уже четверть своего пути в кабинет Защиты от Темных искусств. Она не то, чтобы очень его любила, нет — ей не нравилось, что каждый год сменяется профессор и ты даже не успеваешь привыкнуть к старому, а появляется уже новый и ты вновь стоишь перед ним на перекличке, тихо поднимаясь и говоря «Здесь». Она не знала, чего можно ожидать от человека, если знала его меньше... меньше того количества времени, которое ей было необходимо. Беттел только и делала, что корила себя за это. У нее не было нормальных друзей лишь потому, что она им не доверяла, а ждать много лет мало кому нравилось. Конечно, в Хогвартсе гораздо больше нескольких сотен учеников, их около тысячи или даже еще больше, и много с кем Дженни общалась, но, как оказалось, сложно найти даже одного человека, с которым гриффиндорка бы поладила по-настоящему, не то что целую компанию, похожую на семью. Семья осталась там, дома, за много миль от величественного, но иногда такого неуютного замка. Лестницы, меняющие свое направление, когда захотят, бесконечно длинные и путающиеся коридоры, тайные комнаты и проходы, где время течет в тысячу раз быстрее или медленнее, — все это давило на Дженни. И сколько раз она убегала в слезах от портретов, виня себя за трусость? Шаг за шагом пятикурсница приближалась к цели, надеясь, что правильно все рассчитала и она не опаздывает. И это было одним из тех немногих вещей, за которые она себя не винила — ведь это из-за отсутствия часов на руке. Дженни предпочитала спокойствие в неведении точности, к тому же, у нее было отлично развито чувство времени. Поворот, еще один, прямо. Дженни ошибается, несмотря на то, что ходит на Защиту несколько раз в неделю. Она разворачивается и делает пару шагов назад, встав уже передом, оглядывается и, наконец, замечает свою ошибку: Гензель и Гретель, играя в догонялки, сместились на семь портретов, вот гриффиндорка их и пропустила. Отодвинув красивый портрет с пряничным домиком и садом из сладостей, Беттел двинулась дальше по темному коридору, где и рук своих было не видно. Свет в этот коридор не проникал, и, даже если сюда набилось бы пятьдесят человек, они бы обитали в своем, отдельном мире и не знали бы, что в это же время и в этом же месте находятся и другие люди. Дженни узнала об этом проходе случайно, когда однажды на втором курсе сэр Сангуэ решил сыграть над ней злую шутку и направил в место, где, как он думал, можно заблудиться. Так и было, но вот выход из черного коридора можно было найти всегда — достаточно было просто держаться правой или левой рукой за стену, и спустя пару минут человек выйдет в совершенно другую часть Хогвартса. Коридор подавлял любые органы чувств кроме осязания, так что Дженни шла медленно, одной рукой сжимая сумку, а другой держась за стену. Ее даже нельзя было назвать стеной, как девушка заметила год назад — скорее просто твердым воздухом. Наконец она дошла до выхода. Первым делом в лицо ей ударил ветер, видимо, кто-то открыл окно. Оглядевшись и вновь прозрев, девушка поняла, что слышит свое дыхание, прошла еще один поворот и, наконец, оказалась напротив кабинета Защиты от Темных Искусств. *** В классе уже сидели ученики, так что Дженни была далеко не первой. Девушка молча прошла между рядами и села за одну из свободных парт у окна, надеясь, что к ней подсядет кто-то не слишком агрессивный. Вскоре в кабинет ввалились и Мародеры. Удивительно, что не опоздали. Застенчивый Римус Люпин вошел последним, и Дженни не могла не обратить на эту компанию внимания: высокий брюнет одарил поклонниц лучезарной улыбкой; девочки отвернулись, изображая отсутствие всякого интереса и это сработало, потому что Блэк сжал зубы. Джеймс Поттер же, будто бы скопировать манеру девочек-четверокурсниц, сделал вид, что не заметил Лили. Дженни поняла, что юноша притворяется только потому, что до этого он беглым взглядом осмотрел класс и, заметив рыжую голову, отвернулся. Похоже, парень надеялся, что Эванс захочет поглядеть на него и кокетливо улыбнуться, но он слегка огорчился, так как она этого не сделала. Беттел повернулась, посмотрев на сидящую за предпоследней партой подругу. Та не то что не улыбнулась ему, но даже не взглянула на вошедших. Девушка сидела, хитро ухмылясь и строча кому-то письмо. Дженни опять перевела взгляд на Мародеров — игра в «Кто? Что? Зачем?» ей очень понравилось. Она откровенно пялилась на вошедших и продолжала думать о них. Питер сегодня выглядел как-то странно — его водяные глазки весело скользили по уже присутствующим в кабинете ученикам. Юноша хихикал и поглядывал на Джеймса, иногда говоря ему что-то непонятное. Только Мародеры слышали его слова, но, что бы Петтигрю не сказал, это что-то понравилось только Джеймсу. На удивление, первым активность проявил именно Питер — он, иногда оборачиваясь, прошел за первую свободную парту и сел за нее, вытащив из портфеля пенал. Остальные его дружки тоже долго стоять не стали (да и с того момента, как они зашли, прошло буквально пять секунд), они двинулись к партам. Римус, зашедший последним, как и все Мародеры сегодня был как никогда бодр. Дженни залюбовалась им — парень оделся в черные штаны клеш, как всегда, мантию своего факультета и оранжевый толстый свитер. Начало февраля заставило многих приодеться, чтобы не замерзнуть в холодном замке. Люпин помахал Лили и скинул сумку на парту рядом с Питером. Парень криво улыбнулся Беттел и вновь занялся своими делами. Дженни отвернулась и собиралась открыть книгу и взять волшебную палочку, ведь сегодня на уроке, по плану, была практика, как вдруг кто-то к ней подошел. Не стоило большого труда догадаться, кто же это. — Привет и здравствуй, Джейн. — Дженни. — Да-да. Джиневра Этбел. — Плюс еще три седых волоса. — И столько же морщин. Джеймс улыбнулся и от этой улыбки Дженни снова стало противно — как и всего месяц назад, как и всю жизнь до этого. Юноша оперся о стул однокурсницы, положив ей обе руки на плечи и касаясь шеи. Дженни передернуло. — Ну что ты, не беспокойся, я не причиню тебе вреда... — Была рада встрече, но, будь добр, мне не очень приятно, когда кто-то меня так касается. — Мы же только недавно болтали в пабе. — Мне жаль, если я тебя оскорбила, но все-таки дай, пожалуйста, немного личного пространства, — прошептала девушка уверенно и виновато одновременно. — Окей, — Джеймс должен был нахмурится, но он лишь ухмыльнулся, что удивило Беттел. — С тобой же можно посидеть? — Да. Тут же севший Поттер положил ноги на стол и грязно выругался, махая Блэку. Тот ответил ему свистом. Дженни, тем временем, специально отвернулась от своего нового соседа по парте и ждала, когда же начнется урок и была бы неправа, если бы дала оставшемуся времени больше минуты. И действительно — вошел уже знакомый ученикам Джей-Джейкоб Уолн-Волн. Это был и есть немного полный блондин с тусклыми серо-голубыми глазами и внушающим опасения голосом. Несмотря на это, его любила добрая часть Хогвартса за его рассудительность, ум и правоту — он скажет ложь, будет ложь, скажет правду — угадает. Свое имя с фамилией он объяснял любовью его родителей и его самого к выбору, который, кстати, предоставлял и ученикам. — Доброго времени суток, — войдя, сказал он. — Знает ли кто-нибудь, кто такой... м... — он пожевал губы, — Боггарт? — Сэр! Боггарт — это существо, перевоплащающееся в главный страх человека, — выкрикнул юноша с первой парты. Это был типичный Уолн-Волн — с порога начинать урок, чтобы ученики даже не успели очнуться от перемены. — Отлично, пять баллов Когтеврану, — тем временем продолжил он. — Боггартов проходят в середине или в конце четвертого курса, как раз сейчас, так что мы вправе этим заняться. Несколько неподробных фактов о боггартах: обитают они обычно в закрытых, темных и заброшенных или неиспользуемых помещениях. Лучшее оружее против боггарта — смех! Чем больше вас стоит перед боггартом, тем лучше, боггарт запутается и будет пытаться стать страхом сразу нескольких человек. Подробную лекцию я, как и каждый месяц на практике, дам вам после урока. Теперь внимание сюда, ребята. Его глаза сверкнули, но те самые ребята начали оглядываться друг на друга: никто не хотел, чтобы их страхи показывались перед всеми остальными, перед полсотней или больше человек, перед их лучшими друзьями и врагами... Ну уж нет. А Дженни не успела даже очнуться, ведь профессор действовал невероятно быстро. Названные факты он произнес за сорок секунд, а живую тему сегодняшнего урока представил и вовсе через минуту после того, как зашел. — Мне удалось поймать это приведение, — откуда доносится голос понимали буквально пара подростков, сам Джей-Джейкоб говорил как будто не открывая рта, — и вот оно. Мужчина призвал с помощью заклинания черную коробку. — Ах да, — спохватился он, — представьте из своего страха то, что вас веселит и четко, громко скажите: РИДИКУЛУС! Говорю сразу: те, кто не хотят пробовать сегодня, пишут подробное эссе длинной в два метра и семьдесят сантиметров минимум. Либо — альтернатива — делаете то же самое задание, что и прямо сейчас, только на индивидуальном уроке. Послышалось много недовольных криков и свиста. Всем больше по душе была альтернатива сдать урок лично, но вечерами у многих были вечеринки, прогулки с друзьями и, конечно, поездка на море домашнего задания. — Это нечестно! Просто банально нечестно, вы не подумали о том количестве домашнего задания, которое нам задают остальные преподаватели? А о наших нервах вы тоже не подумали? — закричали, как и полагалось, подростки в классе. — Мы будем жаловаться, напишем просьбу со всеми подписями, — прошептал кто-то. Профессор Уолн-Волн поморщился и громко прокричал: — Тихо! То, что я сказал, не изменится! Те, кто не хотят участвовать сегодня, подходят к бланку и записывают свое имя. Другие подходят ко второму столу и записывают свое имя там, чтобы я знал, кого вызывать. Возле первого сразу образовалась мини-давка. Мало кому хотелось менять планы или доделовать заданное в три часа ночи, но показывать свои страхи при всех склоняло существенно склоняло чашу весов именно в эту сторону. Спустя три минуты, ведь профессор посчитал этот срок достаточным, для того, чтобы желающие записались, Джей-Джейкоб похлопал в ладоши. — Итак, — он буквально вырвал листок из рук Лили, с помощью волшебной палочки призывая другой бланк с соседнего стола, и расчищая заклинанием класс от парт, сметая их все в сторону. Всем ученикам, не считая того, который выходил сражаться было приказано сесть прямо на парты. — Я буду вызывать в случайном порядке, так что готовьтесь. Йонас Уайлд! Красивый брюнет, при виде которого Марлин тихо прошептала «ах», вышел на середину класса и дождался, когда остальные угомонятся и сядут на вставшие по краю класса парты. После чего он выставил волшебную палочку перед собой и открыл рот, как только профессор распахнул темную коробку. Раздался щелчок, и вдруг... — Йонас, — громко сказала какая-то девушка из другого конца класса. Парень резко обернулся на звук. — Йонас, — это повторилось. Тот же голос донесся уже из другого угла. Юноша нервно облизнул губы. Его сокурсники пытались посмотреть в коробку, но Джей-Джейкоб их не подпускал. — Боггарт уже здесь. Мистер Уайльд прямо сейчас борется с ним, — довольно произнес он. Эти слова подействовали на когтевранца как пощечина: стало видно, что он обрел в себе уверенность и понял, что его зовет не реальная девушка, а всего лишь приведение — его страх. — Ну и где ты? — парень пытался скрыть дрожь в голосе. Кто-то из его друзей уже начал посмеиваться над Йонасом: струсить перед боггартом-девчонкой! Но, похоже, для Уайльда происходящее не было шуткой. — Jag vet att du bara finns i mitt huvud. — произнес он на шведском, ведь с рождения был белингвом. — Jag är här, Йонас, — ответила ему девушка по-шведски и появилась будто из неоткуда прямо перед блондином. Белое, кружевное свадебное платье и голубые, яркие, как ни у кого не было, смотрящие прямо в душу глаза. Ее серебристые волосы красивыми волнами стекали по плечам и доходили прямо до пояса, где, наконец, аккуратные кончики и замирали. Девушка с любовью посмотрела на Йонаса и резко потянулась к нему, завлекая в нежный поцелуй. Девушка продолжала жадно целовать парня и толкать его к стене. Профессор с интересом наблюдал за этой сценой. А красавица тем временем остановилась, прижимая юношу к стене и отстранясь от него, чтобы перевести дух. — Varför sprang du ifrån mig? А, Йонас? — она обхватила его талию своими изящными ногами. — Я... я... — пробормотал ошеломленный Уайльд. На его лице отображались что-то на подобии счастья, любовь, но и почему-то невероятный испуг. Карие глаза бегали по лицу девушки, и вдруг Йонас выхватил из кармана штанов волшебную палочку, направил ее на лицо сидящей на нем девушки и закричал: — Риддикулус! Неизвестная тут же превратилась в большую марионетку. Почти невидимая леска опутала ноги и руки девушки, и она упала с Йонаса на пол, через секунду поднимаясь и махая зрителям ручкой. — Ну ладно, дело сделано, так что я пошла обратно домой. Где же мой домик? — заозиралась по сторонам кукла, говоря писклявым голосом, таким смешным, что каждый в комнате если на засмеялся, то хотя бы улыбнулся. Боггарт с хлопком исчез, и тут произошло то, из-за чего Дженни и пропустила почти все, произошедшее далее. Неожиданно пятикурсница почувствовала, как сильно зачесалась ее шея; словно тысячи комаров, ос и мошек впились ей в шею одновременно. Неосознанно девочка потянулась к верху своей рубашки, чтобы расстегнуть ее, и, наконец, схватиться за пылающую болью и чесоткой шею, но в ту же секунду, когда она дотронулась до места-икс, что-то взорвалось и Дженни слетела с парты, стыдно распластавшись на полу. Все взгляды тут же обратились к ней. Наступила тишина. Профессор еле слышно похлопал Йонасу, с красным от стыда лицом шагающему в конец класса, и одновременно с интересом глядя на свою сокурсницу. Все еще не понимающая, что произошло, но однозначно осозновая, что точно что-то нехорошее, девушка попыталась встать, но ее лицо не выдержало такого резкого подъема. Дженни застонала, пытаясь потрогать лоб, подбородок, нос и губы, но вместо этого она ощущала только огромные волдыри. Наконец кто-то сообразил, что стоит помочь девушке. Милый юноша, лучший друг Йонаса, который по пути что-то шепнул Уайлду (получив в ответ, кстати, лишь несчастные глаза), подбежал к Дженни и помог подняться, беспокойно спрашивая, все ли в порядке. В голове Беттел пронеслось, что она бы хотела, чтобы ей помог кто-то из мародеров, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась: гриффиндорка забыла ее в ту же секунду будто под Обливиейт. Профессор прокашлился и подошел к потерпевшей, обращаясь к парню рядом с ней: — Мистер... — Август Тендер, сэр. Мне отвести ее в больничное крыло? Мужчина окинул задыхающуюся Дженни спокойным взглядом и медленно перевел его на Августа — это был действительно красивый парень, кудрявый блондин с серыми глазами и острыми чертами лица. — Да, лучше сразу туда, — наконец вынес свой вердикт он, и, под взгляды остальных, Август и Дженни, готовая рыдать от стыда, ушли. Девушка услышала, как за ее спиной раздалась вспышка колдоаппарата и чей-то смех. А Август, сжимая зубы, увидел, как брюнетка в круглых очках начеркала Йонасу записку и запустила ее самолетиком, пока профессор не видел. *** Конечно, Дженни догадалась, что касался ее плеч и шеи Джеймс не просто так, и то, что в больничном крыле она оказалась, глотая воздух как рыба, облитая синей краской с голубыми волдырями, с этим явно связано. Конечно, Август Тендер догадался, что мародеры сделали это для новых фото своих жертв на стену в их комнату, и что доказательств их вины никто никогда не сможет найти. А Поппи Помфри догадалась, что на один из ингридиентов у Дженни страшная аллергия, а также, что отеки на лице девушки сойдут только через два дня, и темно-синие волосы станут, как и прежде, рыже-коричневыми только через несколько дней. Август, не сказав ни слова, вышел из помещения и вновь сел на парту в классе, где Виолетта Стоун уже сражалась со своим боггартом. Дженни, выпив зелье, заснула. Тендер, о чем-то задумавшись, посетил ее еще раз после уроков темным вечером, положив на столике при кровати мармелад. *** За эти два дня к Дженни, на ее же удивление, много кто приходил: Лили принесла свои аккуратные конспекты, Марлин и Доркас грозились пристрелить мародеров, а также, пока Беттел спала, забежала Алиса, оставив записку. Август, по рассказам мадам Помфри, тоже заходил к ней один раз, но на вопрос, приходил ли кто-то из мародеров, после того, как ей вкололи обезболивающее, женщина лишь покачала головой. Дженни успела многое осмыслить, и почти все ее мысли были темными и неприятными. Темно-синие волосы ей не шли, ни говорить, ни улыбаться, ни хоть как-либо шевелить лицом она не могла, ведь любое движение отзывалось ей болью. «Как же так? — отчаянно думала девушка. — Что такого произошло? Почему они так со мной поступили? Я для них игрушка или человек?» И ведь никто не зашел даже навестить ее — ни Римус, ни Джеймс, ни Сириус. Питер с самого начала имел к ней легкую неприязнь, так что от него она и вовсе ничего не ожидала. Так и пролежала Дженни на своей койке, разбитая и расстроенная. Однажды Марлин принесла сплетни о том, что боггарт Йонаса перевоплотился в его провальную невесту, которую в итоге сосватали его старшему брату. Девушка, как клялся Уайлд, умела гипнотизировать и перемещаться в пространстве. — Как интересно, — лениво промычала тогда Беттел. — А у меня была старость. Передо мной возникло зеркало, а когда я в него посмотрела... — МакКиннон запнулась. — увидела себя такой уродкой. Толстой и неповоротливой старухой, у меня до сих пор мурашки по коже, когда я об этом вспоминаю. — Сочувствую. Интересно, что бы увидела я? — О, тебя ждет личный урок с профессором, когда ты выпишешься, — тут же ободрилась она, играя бровями. — Мне стоит ревновать? Дженни лишь закатила глаза. Ее интересовали только мародеры.