Сказочные беды

              Всю ночь за окном слышались то тихий плач, то смех, то споры. Юнги ворочался в полусне, время от времени прислушивался и с теплом на душе думал, что, пока они с Чонгуком спят, важное дело не стоит на месте — Сокджин всеми силами помогает парнишке выпустить скопившиеся чувства, переосмыслить жизнь, оглянуться на мир вокруг. Выползти из тесного кокона, в котором его держал в плену собственный отец. А, увидев утром взгляд, полный усталости и отчаяния, Юнги понял что это знак — осталось совсем чуть-чуть, Мичи почти готов отпустить прошлое, чтобы всё же отправиться в дальнюю дорогу, в будущее. Оставалось только предпринять правильный последний шаг. Совершить что-то, что окончательно склонит чашу весов. Для них это была не просто помощь одному парню. Как оказалось, на кону стояла не одна лишь его жизнь. Если сработает заклятие, не только одна из душ лишится своего тела, раньше срока отправившись на небо… если отец его, колдун, сможет ухватиться за землю, его путь и деяния продолжатся. Теперь они знали — на руках колдуна кровь не только дракончиков. Жена, старший сын и несколько человек, чьи жизни прервались ради кражи чего-то более серьезного, чем бочка мяса, ради магических сил. Мичи даже не осознавал, что происходило в нескольких шагах, когда Така запирал его в каком-нибудь из убежищ. Парень знал только, что несколько раз из поселений приходили незнакомцы, они говорили с Такой, а после каждый раз слышался вскрик, чувствовался всплеск магии, и всё стихало. Эти незнакомцы, как он говорил, быстро уходили. Но гадальные амулеты Сокджина говорили другое. Пять или шесть человек за последний год. Весомая причина побороться с колдуном и не пустить его обратно в земной чертог. И ведь колдун явно предвидел, что могут возникнуть проблемы. Тело Мичи не поддавалось никаким новым заклинаниям — ни защита духа, ни барьер вокруг тела, ни даже (со стыдом и страхом, но Чонгук попробовал и такое) цепь, которая не позволила бы колдуну переместить новое тело, если вдруг удастся вселиться. Ничто не работало. А это означало: если не удастся достучаться до Мичи и обойти его любовь к брату, колдун для них тоже будет потерян. Сможет сбежать в первую же секунду. И вот тогда начнутся настоящие трудности. — Рассветает, — тихонько вздохнул Чонгук, не открывая глаз, и перевернулся на бок. Юнги, сидящий у раздвинутых створок окна, пригладил его полезшую в лицо челку. — И разговор затих что-то. — Мичи устал, — ответил Юнги, глянув на заросли, что виднелись за окном. Листва и правда начала слегка светлеть. — И, наверное, наконец захотел спать. Он пережил потрясение, но всё же чай с чабрецом, ромашкой и магией кого угодно убаюкает. — Чай… — мечтательно протянул Чонгук и слегка улыбнулся. — Что у нас к утреннему чаю? — Глаза сначала открой, — рассмеялся Юнги, — потом завтрак требуй. — Утренний чай — не завтрак, — притворно нахмурился Чонгук, качая головой. — Чай пьют сразу после пробуждения, чтобы тело быстрее взбодрилось. — Взбодрилось? Может, тогда лучше кофе?.. — Кофе? — Чонгук всё же сел в постели, мимоходом стукнувшись о дугу обережника, но даже внимания не обратив. — Давненько мы его не пили. Давай. — Давай… Вставай и пошли готовить, раз давай. — А у вашей семьи были слуги? — У родителей только охранник и хозяйница служат. Это такая работница, которая помогает во всём, о чём попросят, и не имеет конкретных обязанностей. Завтрак готовит, порядок наводит, в огороде полет, шьёт, прядёт, ухаживает за детьми, животными или больными. Помощница хозяйки. — А я даже не представляю себе, каково это, когда просыпаешься, а тебе уже завтрак с чаем в постель подают, одежду собирают, ведёрко с мыльной водой придвигают… — Не так уж и здорово, — пожал плечами Юнги, поднимаясь. — Просыпаться без посторонних намного спокойнее. — Но хотя бы завтрак в постель… это ведь приятно? — Что ж. Давай попробуем разок. — Юнги улыбнулся, сооружая узелки на завязках накидки. — Поваляйся ещё немного, а я пока ради исключения сделаю тебе завтрак в постель. Если сильно понравится, может, на какой-нибудь большой праздник потом повторю… Вместо ответа Чонгук растянул губы в улыбке и упал обратно на постель. — Только имей в виду, что «поваляйся» не означало «спи». Я устроюсь прямо под этим окошком и буду мешать тебе дрыхнуть. — Не возражаю, — ответил Чонгук, закрывая глаза и обнимая подушку. Рассвет был еще блеклый и прохладный, истинный сын ночи. Небо блестело от звезд, а солнце ленилось похлеще Чонгука, еще даже краешка над лесом не показав. Но Бам и дракончики, лежавшие под окном уютной кучкой, моментально вскинули головы, стоило только Юнги высунуться из дверей. Присмотрелись, проверяя, чем это он вздумал заниматься, и поняв, что не просто в кустики отойти решил, стали понемногу подниматься. Вернее — Бам поднялся, решительно встряхнулся, сбросив налипших шубкой дракончиков, и пошел навстречу. — Привет, красавчик, — заворковал Юнги, почесывая барашка между рогами в качестве приветствия. — Это какого ты там красавчика уже нашел? — заворчало ближайшее окно. — А что, думаешь, в деревне красавчиков мало? — рассмеялся в ответ Юнги, на мгновение сунувшись в оконный проем, чтобы проверить, и тут же принялся готовиться к готовке. — Даже не выходя из монастыря, можно нескольких найти. Из тех, с кем мне выпало удовольствие общаться вчера, я бы выделил троих… — Меня, Сокджина и Бама, я надеюсь? — Может быть, а может, и нет, — протянул Юнги, немного придвигая переносной очаг и укладывая ветки для костра. Счастье, что Чонгук научил его разводить костер магией, с этим жизнь и быт стали намного проще. Волшебный костер занимался за считанные мгновения и почти сразу на нем можно было готовить. — Теперь, поездив по миру и посмотрев на разные края, я знаю, что красивых людей в мире больше, чем мне казалось. — Любопытное открытие. — Что за очаровательное ворчание слышится в твоем голосе? — Юнги осторожно пристроил решетку на очаг и поставить турку с водой греться. — Это я просто лицом в подушку лежу. — Ах, вот оно что. Ясно, а то я уж было надумал себе всякого… — Насыпав кофе, он завязал мешочек, спрятал в сумку и принялся осматривать запасы, размышляя, что бы можно подать к кофе. — Подумал было, что тебе неприятно слышать, что мне может понравиться кто-то другой… но нееет, ты ведь не такой, ты об этом даже не думаешь. — Если продолжишь в том же духе, — довольно холодно перебил Чонгук, — я начну рассказывать тебе про Эрин. — Прости! Юнги сдержал беззвучный смешок и с улыбкой посмотрел на сидящего рядом Бама. Баран лишь философски покачал рогатой головой. С тех пор, как его подстригли, Бам казался куда стройнее, а рога выглядели просто огромными. Настоящая гордость. Бам как специально увешивал их то сверкающей от росы паутинкой, то цветущими вьюнками. А в это утро на них сидел целый десяток крупных бирюзовых бабочек. Они лишь дернули крылышками от плавного движения и снова замерли подобно короне. Лето — время наряжаться. Видимо, у ангелов было заведено так же. — У нас всё еще есть орешки и немного пшеничной муки. — Юнги оттащил полезшего нюхать огонь дракончика и настойчиво усадил обратно на край своей накидки за спиной, где тот и сидел. — Можно сделать лепешки с орехами и медом. — Лепешки… — Интересно, стоит ли сделать еще и на Джина с Мичи? — Юнги хмыкнул, насыпая в миску муки, подумал немного и добавил еще. — Наверное, стоит. Чонгук высунулся через окошко, зевнул и вдруг кивнул куда-то в сторону леса. Юнги поднял взгляд, пряча в сумку коробок с мукой. Вдалеке, за забором и зарослями, было видно две высокие крылатые фигуры. Намджун, похоже, выдал какие-то указания, сделал пару пометок в своих привычных записях и уверенно пошел к деревне. Мудже же проводил его взглядом, зевнул во всю пасть, разминая крылья, и побрел к ним, под виноградный навес. Он, побывав в последнее время на небе ещё пару раз, приобрел какое-то особо миролюбивое настроение, так что вид его больше ни капельки не угнетал. — Завтракаете… — то ли вопросительно, то ли утвердительно вздохнул Мундже, усаживаясь рядышком с настилом. А после вдруг неловко погладил одного из дракончиков по спине. Тот и не возражал, подсел ближе. — Приятного аппетита. Если у вас в такой обстановке кусок в глотку полезет… Юнги выразительно посмотрел на призрака, но тот только на дракончика и глазел, полностью сосредоточившись на его плавных движениях и очевидно наслаждаясь тем, как малыш ластится и сам трется о его лапу. Ох, доверчивые маленькие зверьки. — Что ты хочешь этим сказать? — Душа колдуна… — пояснил Мундже, — так и витает поблизости. Ждет своего часа. Юнги с Чонгуком переглянулись. Как ни ужасно, в этот момент и правда почувствовалось присутствие чего-то лишнего, какой-то неясной и неоформленной силы. — А разве… — Юнги нахмурился, глядя на тесто в миске. — Разве мы не должны тогда видеть призрака?.. — Душа и призрак — вещи разные, — покачал головой Мундже. — Призрак — тоже своего рода тело, вместилище для души. Этакий сосуд создается магией. Либо заклинанием, либо богами и ангелами. Раз колдун не собирался жить в виде призрака, то и призрачное тело себе создавать не стал, вероятно. Согласитесь, захватить чужое человеческое — намного удобнее. Редко кто призрачное предпочтет. — Получается, колдун уже где-то здесь. — Чонгук задумчиво сдвинул брови, оглядел пространство под навесом и пожал плечами. — Ладно, пусть. Позавтракать мне это не помешает. — Кто б сомневался. — Точно-точно… — Эй, не смейте осуждать меня за хороший аппетит! — Да ну, что ты, — тут же отмахнулся Мундже. — Я бы и сам сейчас с удовольствием барашка-другого умял. Без еды и сил не будет. Так что хорошему аппетиту в дурных ситуациях только радоваться надо. Кстати, вон того дохляка тоже не помешало бы покормить. Мундже кивнул в сторону. Юнги рассеянно оглянулся, выливая жариться первую порцию теста. Сокджин вздохнул, странно оглядевшись на углу, и добрел до них, уперев руки в бока. Дракончики затявкали, приветствуя. — Кофе будешь? — осторожно спросил Юнги, прямо боясь потревожить, настолько серьезным и задумчивым выглядел друг. — А вино есть? — Что, Мичи разрешил погадать?.. — Да. — Сокджин кивнул и наконец опустил взгляд, как будто только сейчас заметив, что не один тут. Дракончики обрадовались пуще прежнего, завиляв хвостами. — Пришлось кое-что пообещать, но он всё же успокоился и прислушался. Разрешил погадать. И… по крайней мере теперь он точно поверил, что я очень способный провозвестник. — Что ты пообещал? — Ничего особенного, но это останется между нами, если вы не против. Ничего особенного. Юнги хмыкнул, поддевая палочкой поджаривающуюся тонкую лепешку, чтобы проверить. Тесто едва схватилось. Высыпав на еще жидковатый верх немного колотых орешков, он снова хмыкнул, но больше не поднимал взгляд. Настойчиво лезть в чужие секреты было не в его характере. Сокджин добился внимания и доверия, а как именно — его личное дело. Этот человек был умен и опытен, не стал бы творить глупостей. А всё остальное — мелочи, которые вполне могут остаться лишь между двумя людьми. — Так, Мундже, мне нужно Намджуна найти. Он в деревне? — Пошел к кузнецу. Его дом с краю, с кованым конём на двери. — Отлично. — Сокджин расправил плечи, поправил пояс плаща и решительно зашагал к выходу из двора. Дракончики проводили тихим-тихим воем, напутствуя и желая успехов. — Когда вернусь, буду ждать вино и лепешку, имейте в виду! — Чего это он такое задумал?.. — протянул Чонгук, щурясь. — Что-то любопытное, — поддержал Мундже, тихо фыркнув. — Мбээээ… — Ему сил-то хоть хватит, чтоб дойти? — У него голова-то хоть соображает? — Бээээ… — Погодите, а где Мичи? — Точно, пацана-то он где запер? — Мбэ?! — Очевидно, отдыхает в комнате, — тихо усмехнулся Юнги, переворачивая лепешку. — Он ведь усыпляющего чая напился. — Какой кошмар! — притворно изумился Мундже, прикрываясь лапой. — Ребенка опоили и усыпили! Коварные вы люди! — Да нет же, он сам согласился, — отмахнулся Юнги, прекрасно слышавший на исходе ночи эту часть разговора. — Чтобы хоть немного набраться сил после такой трудной бессонной ночи. Видимо, у Сокджина есть какой-то надежный план. — Надежный ли? — План, на который он надеется, — поправился Юнги. — Раз мы доверили дело мастеру, будем смиренно ждать результата. Лучше разузнайте, у кого тут можно купить вино покрепче.

***

Через какой-то часик после рассвета вся деревня уже обсуждала какого-то призрачного черного барана, который пристрастился к алкоголю. Якобы явился он в дом Пака, что вино делает, выплюнул ему на пол несколько монет и потребовал громогласным «бэ» выдать ему кувшин лучшего вина. Пак перепугался до холодного пота, но, пересчитав монетки, решил, что сделка светит очень выгодная, и таки уложил в надежно привязанный к холке короб кувшинчик из старых запасов. Если Пак не врал о количестве денег, сделка была и правда что надо. Так что деревенские все насторожились, приготовили свои лучшие товары на всякий случай и принялись за обычную повседневную работу, поглядывая то и дело по сторонам и высматривая барашка. В следующий раз призрачный баран явился к семейству Чо, державшему большой скотный двор. После этого голос его в сплетнях вдруг стал не только громогласным, но и глубоким-бархатистым (видать, впечатлил госпожу Чо), глаза наполнились вековой мудростью, рога засияли от магии, а расплатился за свинину он не только монетками, но еще и поклоном, обещающим благодать и удачу во всех начинаниях. Сплетни сплетнями, но Юнги, услыхав, переглянулся с Бамом. И в следующий поход его и правда снарядили светящимися полосами на рогах, треугольной соломенной шляпой с традиционными бусами и простеньким заклинанием, на любое его «бэ» запускающим эффектных туманных бабочек. Успех оказался ошеломителен. Ещё через часик люди уже сами бегали по улицам, готовые по дешёвке отдать барану и корзинку яиц, и мешок свежих овощей, и липовый мед в сотах, лишь бы чудесное создание спело им милую баранью песенку и одарило своей магией. Трудиться, шнырять по рынку и торговаться до хрипоты в голосе не пришлось. Юнги был доволен. А Бам, ставший местной легендой, так и вовсе счастлив. К возвращению Сокджина у них был почти роскошный стол. Только все о нем напрочь забыли. Сокджин пришел не один. С ним были Намджун и какой-то мальчишка… призрак лет пятнадцати на вид. Волнистые короткие волосы, нос с горбинкой, острые плечи. Он был очень похож на Мичи. Так что, какой бы безумной ни казалась догадка, объяснять ничего не требовалось — все поняли и сами. — Ты что ему за это пообещал? — прохрипел Мундже срывающимся от изумления голосом, вполне ясно выразив посетившие и всех остальных мысли. Заказ на гостя с того света, это вам не шутки. — Что сделал? — Мичи еще спит? — вместо ответа спросил Сокджин, оглядывая так и сидящую во дворе храма компанию. С его ухода та заметно разрослась, присоединились и Хосок с Микото, и Тэхён с Чимином и аппетитно зажаренная на вертеле курочка. — Он ещё в комнате, но, кажется, проснулся, — пожал плечами Чонгук и тут же вернулся к нарезанию ароматной пряной свинины. — Мы слышали какую-то возню. Сокджин кивнул — то ли себе, то ли спутникам — и уверенно раздвинул створки дверей. Не до лишней болтовни им было. — Сколько осталось времени? — осторожно шепнул Чимин, когда троица скрылась за дверьми. — В смысле… мы ведь ждем, когда пройдут сутки, так? — Да, — кивнул Юнги, задумчиво глядя на темные проемы окошек и безрезультатно пытаясь различить знакомые голоса. — Солнце тогда стояло высоко. Время еще есть. Наверное… наверное, теперь-то нам уж точно не о чем беспокоиться. — М? Почему? — Тэхён подцепил палочками пучок пророщенной фасоли и поднял вопросительный взгляд. — Не понимаю… — Этот призрак — это Така, — пояснил Юнги, мотнув головой и возвращаясь к раскладыванию еды по тарелкам. — Брат Мичи. Видимо, Сокджин решил рискнуть всем и попросить разыскать его на небе… Наверное, на это он потратил свои последние магические силы — узнавал, сможет ли, не переродился ли Така. — Этот мужик мог бы быть достойным драконом, — фыркнул Мундже, хлопнув крыльями, и уставился в небо. На тускнеющем полотне собирались рыхлые облака. Пролетали встревоженные ветром редкие черные птицы. Чувствовалось приближение грозы. — Сила воли и решимость у него — что надо. — А драконам это свойственно? Мундже медленно опустил голову, прожигая увлеченного перебиранием сои Тэхёна самым злобным взглядом в истории мира земного. «О, он просто дурачок, — тут же залепетал Чимин, поджимая плечи, — он не хотел оскорблять». Тэхён вопросительно вскинул брови. Обедали все в напряжении. Почти час прошел, прежде чем Сокджин наконец вышел во двор, устало потирая шею. Он выглядел до того измученным, что хотелось кинуться навстречу и придержать под руку, чтоб не свалился. Но все только молча дождались, когда он сядет в кружок. Микото тут же собрал для него блюдо с угощениями, Чимин налил вина в самую большую кружку, а Бам даже пересел к нему под бок, подпирая, что вообще-то было большой честью… Сокджин покивал, одним глотком выпил половину кружки и накинулся на остывшую куриную ножку так, точно неделю еды в глаза не видел. — Как там дела? — спросил Мундже, когда увидел, что первая ярость голода немного поутихла, и мужчина больше не набрасывается с урчанием на всё, что под руку попадается. Только призраки не имели возможности притвориться, что тоже увлечены обедом, так что им и досталась обязанность начинать разговор. — Что скажешь? — Думаю, всё превосходно, — невнятно отозвался Сокджин, набивая рот тушеной морковкой. — Увидев брата воочию, малец не смог больше… упрямиться и отрицать реальность… Ммм… Они немного поговорили, обсудили, кое-что выяснили… Ну, короче, его любовь раскололась, теперь он четко осознает, кто самый дорогой и любимый человек в его жизни, а кто притворялся и фу так делать. — А это так работает? — осторожно уточнил Чонгук, в качестве извинения за высказанные сомнения подкладывая другу на блюдо свой кусок свинины. — То, что Така уже давно мертв, не помешает нам? — Нет. Но для того, чтобы убедиться, Намджун всё проверит, он сообщит нам, попала ли душа колдуна на небо, и тогда мы узнаем наверняка… однако, я и сейчас уверен в успехе. Вы бы видели его взгляд! — Раз так, отлично! — улыбнулся Чимин, разливая остатки вина по чашечкам. — Вы прекрасно потрудились над этим делом, и теперь просто обязаны так же прекрасно отдохнуть! — Твоя правда, — улыбнулся Сокджин и обвел всех сидящих каким-то по-отечески добрым и мягким взглядом. — Скоро хорошенько отдохнём. Когда Намджун с призраком ушли, небо уже начинало темнеть. Никаких подтверждений и не требовалось, за время ожидания все, кто умел и учился, успели хоть по разу попробовать погадать, и всем выпадали ответы одного толка — успех в деле, они смогли, мальчишка спасён, а душа колдуна отправилась туда, где за ней хорошенько присмотрят. И всё же они не могли не коситься на Мичи немного странно. Как будто ожидали, что что-нибудь учудит. Видя эти взгляды, Юнги мысленно с досадой ругался, но высказать вслух ничего не мог, не хотел ещё больше внимания заострять. В большой и болтливой компании парень чувствовал себя неуютно, это даже несчастная поникшая редька поняла бы, так что очень скоро компания будто сама собой рассосалась. Микото повел Хосока к стоящей на холме заброшенной мельнице, где якобы обитали злобные духи. Кажется, Хосок присматривал себе новый временный дом, чтобы отдохнуть от надоевших замковых стен. Тэхён с Чимином отправились ловить закатные лучи и вдохновение для очередной картины. Всё же у них был заказ от самих богов, Тэхён хотел превзойти самого себя… а это пока что решительно не получалось. Мундже просто бросил что-то вроде «А я там это… ага» и улетел, не прощаясь. Что за дела ждут конкретно его, никто особо и не хотел знать. Когда во дворе их осталось лишь четверо. То есть, пятеро, конечно, считая Бама. То есть, пятеро, считая Бама, и ещё четыре дракончика, да. Когда во дворе их осталось… всё ещё очень много, Мичи смущённо кивнул на предложение поесть и присел на свободную подушку на краю настила. Юнги подал ему лепешку с нарезанной курятиной, помидорами и перчиком. Хоть это и были лишь остатки, выглядело весьма здорово. — Вы с братом очень похожи, — улыбнулся Юнги, подавая ещё и кружку теплого чая. Уж этого у них весь день было в избытке. — Одно лицо. Чонгук насторожился, видимо, боясь, что не стоит задевать такую тему. Но Мичи явно польстило. Он улыбнулся в ответ и потупил взгляд, пристраивая блюдо с угощениями на колени. — Да. Мне в детстве говорили, что мы очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Парень свернул лепешку вместе со всеми «добавками» в рулетик и укусил. Чонгук заинтересованно нахмурился, явно уже зная, что будет есть на ужин… свёрнутую лепешку. И как это он раньше не подумал, так же вкуснее. Дракончики тоже замерли, как завороженные. О чем думали они — оставалось лишь гадать. — У меня мамин характер, тихий, спокойный и миролюбивый. А Така в отца… был. То есть, в том смысле, что очень бойкий, решительный и не сидящий на месте. Но уж Така бы ни за что в жизни не поступил так жестоко с другим человеком. — Намджун сказал, что у Таки почти не было на душе грехов, — как будто убеждая его в его же собственных словах, покивал Сокджин. Поддерживал. — Он давным-давно всё искупил и теперь счастливо дожидается на небе своего перерождения. — Да. Я очень рад, что с Такой всё хорошо. Спасибо, что дал мне возможность узнать… Парень отложил едва надкусанный рулетик и рассеянно потёр руки, стирая с пальцев томатный сок. А после глянул на Сокджина косо, из-под челки, и попытался улыбнуться. — И не только. Я всё ещё не могу до конца осознать всё произошедшее, но я уже понял, насколько невероятную вещь ты сделал для меня. Это не просто помощь. Это настоящее спасение. — Ладно тебе, — отмахнулся Джин, отводя взгляд. Уши его начали заметно краснеть. — Рад, что смог быть полезен. — Вы мне в самом деле жизнь спасли. — Да, да. Так что, давай, кушай хорошо и спать не забывай. Не профукай эту свою спасенную жизнь, а то я разозлюсь. А я в приступе злости страшнее любого дракона. Предупреждаю на будущее… — Будущее, — покивал Мичи. Дракончики переглянулись, похоже, тоже предчувствуя серьезный разговор. — И что… что теперь? Теперь для него, возможно, этот вопрос был страшным, как мало для кого ещё. У него не было никого и ничего. Он не умел жить среди людей. Он не представлял, как существовать без родственника, который решает всё за тебя и не оставляет даже малых поводов что-то планировать, выбирать и обустраивать. Очевидно было, что он просто-напросто не готов и не сумеет начать жить так, как остальные. И при всей радости избавления, возможно, будущее ужасно его пугало. — Я же поклялся помогать тебе, помнишь? — Сокджин лишь коротко пожал плечами, вновь говоря спокойно и с расстановкой. — И от слов своих не отказываюсь. Так что всё будет в порядке. — И что это значит? Что именно будет дальше? — Будешь моим учеником, — ответил Сокджин, совершенно не собираясь спрашивать согласия, как будто даже не интересуясь, но на деле просто зная, что это единственный хороший вариант, отказ от которого будет означать отказ от договора и полностью снятые обязательства. — В тебе тоже есть магия. Пустим ее в правильное русло и приручим. На первом этаже моего дома всё ещё есть крохотная свободная комнатка, там и пристроишь свои тощие костяхи… только окошко на ночь широко не открывай, у нас бараны бессовестные, как мухи, залезть могут… Чонгук глянул на Юнги и улыбнулся. Им двоим не следовало вмешиваться и расспрашивать, разве что ещё раз поблагодарить Сокджина и пожелать успехов с новым учеником. Как ни крути, учитель из него должен был выйти вполне неплохой.

***

Погода стояла ясная и очень жаркая. С этой стороны двора, возле ворот, было мало тени, и они сидели чуть ли не под единственным раскидистым деревом. Расхаживали болтливые курочки; вдалеке жалобно скулил чей-то пёс, у которого явно большая трагедия приключилась; чудно пахло сладкими булочками и скошенной травой; от напряжения, витавшего в воздухе, страшно хотелось составить псу-нытику дуэт… Госпожа Мин снова посмотрела на мужа, как будто всё ещё не могла то ли понять, то ли поверить и ждала пояснений. Но мужчина и сам растерянно хмурился, пощипывал подбородок и не спешил отвечать на заданный им вопрос. Ох, беда. А Тэхён-то наивно полагал, что вопрос будет чистой формальностью. «Хотите на свадьбу сына?», «Конечно!», и они сразу перенесутся к Мутной Бухте. Но дело отчаянно не ладилось. Супруги тщательнейшим образом перечитали письмо дважды, обсудили еле слышным шепотом его подлинность, но быстро сошлись во мнении, что написано оно, несомненно, почерком их Юнги. Вот только это не привело к ожидаемому Тэхёном продолжению. Его начали заваливать каверзными вопросами, чтобы убедиться, что писал и правда Юнги, что он был жив, здоров, в своем уме и не под чьим-то жестоким давлением. Убедившись, что гость не врёт, а сын и правда собирается зам… жениться… или всё же замуж, они упёрлись в следующую глухую стену. Нужно было по-настоящему осознать и принять. — Вот так неожиданность! — вдруг выпалил господин Мин. Тэхён, успевший, наблюдая за курочками, совсем погрузиться в свои мысли, аж дёрнулся. Но тут же выпрямился, напуская на себя серьезный вид, чтобы продолжать непростую беседу. — Вовсе и нет, — возразила госпожа Мин тихонько. — Верно. Не неожиданность, конечно, что он у нас всегда только парней взглядом провожал. Супруги похмыкали, побурчали что-то, переглянулись и вдруг засмеялись, как будто успев мысленно парой шуток обменяться. Тэхён поджал плечи. Он этих шуток не понял. — А помнишь, дорогая, как он заявил, что хочет стать помощником кузнеца, который из соседней деревни приехал? — А когда ты попросил для него урок провести и показать что и как, дважды обжегся, потому что только кузнецом и любовался! — Быстро первая любовь прошла… но для восьми лет и то неплохо. — А тот торговец, что коврижки продавал? — хихикнула госпожа Мин, кокетливо прикрываясь ладошкой. — Я думала, он, как все дети, наконец сладости полюбил. А он коврижки свинке скармливал, а сам просто дважды в день бегал поглазеть на симпатичного иностранца. Я даже боялась, что он решит сбежать из дома за этаким обольстителем. — Нет. В десять он был пока ещё не готов. А вот в пятнадцать и я испугался. Когда у нас паломник-южанин останавливался. М? Такого живого интереса к религии Юнги никогда ни до, ни после не проявлял. Точно тебе говорю. — Чем угодно заинтересуется, лишь бы на красивое личико полюбоваться. Ох. Тэхён тихо вздохнул, продолжая отстраненно наблюдать за курочкой, уже тоже начавшей проявлять к нему некоторый интерес. Странно было слушать такие вещи. Магия подсказывала, что супруги не совсем правильно понимают своего сына, додумывают что-то… но таинственно добавляла, что зато они многого и не знают, что можно было бы вспомнить в такой беседе. Тэхён этого знать, кажется, тоже не хотел, так что слегка дёргал ногой, пытаясь прогнать курицу. Его чудны́е силы всегда сами что-нибудь ему навязывали, как только рядом оказывалось живое существо с чистой душой и большим запасом духовных сил. Кто бы знал, что у этой рябушки столько природной магии, что видения сами ползут в голову. Нет, картинки с Юнги, подглядывающим за мужиками в купальнях, его решительно не интересовали. — Да уж, — покивал господин Мин, нахохлившись. — Работа во дворце ему подходила, столько людей разных видел. Выбирай — не хочу. — Да о чем ты? Какое уж там «выбирай», когда во дворце никто дольше пары дней не задерживается? Не то что любовь, и приятельство завязать не успеешь. — Ну как-то же он завязался с этим… — Мужчина прищурился, вглядываясь в письмо. — Чонгуком. — Но ведь это лишь после совместного дальнего путешествия! Дорога сближает… — Насколько я знаю, — не совсем осознанно встрял Тэхён, хмыкнув, — они решили пожениться уже на следующий день после ухода из Мусинфу. Кажется, Юнги сразу уходил с такими намерениями… — Так это брак по расчету? — снова растерялся господин Мин, и они с женой окунулись в очередное перепрочтение письма. — Нет-нет, — спешно заверил Тэхён, поняв, что создал ещё одно недопонимание. А то ж их мало было. — Во время путешествия они всё тщательно обдумали, можете не сомневаться. Это взвешенное решение, которое теперь основано на искренних чувствах. — Взвешенное… на чувствах… Тэхён сглотнул, но уверенно кивнул. Неправда, одно другому вовсе не мешает. Ничего он не ляпнул неправильного. — Что этот… Чонгук вообще из себя представляет? — Ну… — Тэхён склонил голову к плечу. У него, конечно, в сумке лежал весьма наглядный рисуночек, но такое родители вряд ли захотят видеть. — Они честные, надёжные и очень добрые. Они отличные колдуны. Теперь у них небольшое хозяйство: птица разная, кролик, баран, дракон… Четырёхэтажный дом, во дворе сад и огород скоро будут, Юнги этим старательно занимается. Супруги выразительно переглянулись, явно впечатлившись тем, что представили по краткому описанию. — А кто «они»? — Ч-чонгук и Юнги, — с трудом ответил Тэхён, давясь собственной растерянностью. Это ж надо было, ещё и Сокджина мысленно приплёл. Нет, это уже были его собственные фантазии. Про Сокджина точно раньше времен не нужно болтать. — Я ведь с Юнги совсем недавно познакомился, вот и пытаюсь его познать. — И всё же, может, ещё пару слов о самом Чонгуке? Вы давно знакомы, да? Что вы можете сказать? — Не поймите нас неправильно, — с улыбкой залепетала госпожа Мин, смущённо улыбаясь. — Нам бы очень хотелось знать, что сын сделал хороший выбор. Нашел достойного человека. Который не предаст, не обманет, не заставит страдать… Тэхён снова сглотнул. В этот раз оказалось труднее и намного больнее, комочек чувств прямо камнем изодрал глотку. Парень проморгался, не позволяя глазам намокнуть, и покивал. — Настоящего друга, — горячо поддержал жену господин Мин. — На которого можно положиться в любой беде и от которого не придется ждать внезапных проблем. Чьи слова надёжны, а мысли чисты. Кто не доведет до несчастья… Тэхён поджал дрогнувшие губы и отвёл взгляд, стискивая кулаки. — Знаете, так часто мы думаем, что можем доверять человеку, что он на нашей стороне… а он вдруг внезапно бьёт в спину… Тэхён окончательно скривился и уткнулся в сгиб локтя, пряча лицо в широком шелковом рукаве. Слезы сами текли ручьями. Он очень старался успокоиться и взять себя в руки, но стыд это вам не ручной котик, стыд это дикий тигр, который может потрепать так, что и пикнуть не успеешь, как он тебя сожрёт с потрохами. А Тэхёну было очень стыдно. Почувствовав, как кто-то похлопал по плечу, Тэхён с дрожащим вздохом поднял голову. Перед ним уже стоял столик с чайником и маленькими блюдцами. В середине каждого блюдца блестело по жёлтому кругляшку мёда с россыпью пряностей. Из носика чайника вырывался густой пар. Господин Мин с совершенно каменным лицом смотрел куда-то вдаль, сложив руки на груди. Госпожа Мин ласково улыбалась, всем видом приглашая успокоиться, выпить чаю и наконец рассказать, что там за мужик такой загадочный у их сына нашёлся.

***

Увидев, как перед ним поставили ещё порцию пряных яблочных пирожков, Чимин насторожился и наконец заподозрил неладное. Не просто так его встретили криками «Чимини, дорогой мой мальчик». — Матушка? — невнятно пробормотал он с набитым ртом, но очень… очень сочувственно. — Как дела у вашего старшего сына? Он заходил в гости? — Ой, да это ещё в начале весны было, не знаю даже, как он там. Очевидно, Чимин попал в яблочко. И, снова надкусив яблочный пирожок, думал уже, как себя правильнее вести и что говорить. Но женщина так радостно улыбалась, что даже и не получалось толком её жалеть. — Не бери в голову, милый. Лучше расскажи, как у тебя дела? — А… ваш муж… он сейчас на рыбалке? — До ночи не вернётся, нам никто не помешает. Ну так что. Как ты, сладкий мой? — Эм… — Чимин нахмурился и сглотнул пирожок, решив, что ситуация накаляется и рот бы лучше освободить. — Да я нормально. Всё в порядке, спасибо. Я по поручению Чонгука здесь… Он выразительно глянул на письмо, так и лежавшее на краю стола. Женщина отложила его, даже не развязав ленточку на свитке, и ни разу не глянула с тех пор. — Этот маленький гадёныш подождёт, — нежнейшим голосом возразила госпожа Чон, не глядя махнула рукой, письмо отлетело аж под кусты сирени. — Меня больше интересуют те, кто не рвёт моё бедное сердечко на крохотные лоскутки, забывая попрощаться перед дальним походом. Расскажи, как у вас дела с Тэхёном. — Оххх… — Чимин под столом потёр моментально вспотевшие ладони о колени. Поворот за поворотом. Не успел в ужасе заподозрить, что лисья магия тоже начала очаровывать без его разрешения, как эту версию, к счастью, отвергли… но таким ужасным способом, что хотелось провалиться под тот же самый куст сирени. Ну нет, чужие обиды на сыновей он не учился утишать. Это было выше его сил. — Да всё отлично. Думаю, мы двигаемся в правильном направлении. — Ты признался ему? — Нет, я… я решил больше действовать, чем говорить. Может, так он успеет привыкнуть, а потом я и заговорю. Вот. Но это всё мелочи! Куда важнее Чонгук и его… — У вас уже была ночь любви? — почти жёстко перебила женщина, понизив голос. — Не совсем, — выдавил Чимин, неловко обмахиваясь краем рубахи. Духота и без того была неслабая, а тут ещё и пикантные расспросы. — Это такая тема. Давайте, пожалуйста, не будем. Тем более, что есть более серьезная и срочная тема. Чонгук… — Вы хотя бы целовались?! Чимин шумно втянул воздух и замер на какое-то время. Может, подсознательно надеялся, как белочка, что станет невидимым, если не будет шевелиться, и тогда всё рассосётся само собой. Но госпожа Чон всё продолжала сидеть напротив за низким расписным столиком, впиваться требовательным взглядом и ждать ответа. Казалось, даже птички в кронах над их головами притихли, с удивлением слушая странный разговор. О, если бы Чимин не любил эту женщину почти так же сильно, как родную мать, он бы уже мчался прочь по улице, поднимая пыль. — Мы целовались, — утвердительно кивнул он и стиснул колени ещё сильнее. — Кстати, о поцелуях. Чонгук тут… — О, дорогой, я так рада за тебя. Поцелуй — это очень важный шаг. Я почти уверена, Тэхён каждый раз думает об этом, глядя на твои обворожительные губы. — Чонгук собрался… — Главное не сдаваться! Решил действовать — действуй! — Послушайте меня. Чонгук… — Будь настойчив! — Я пытаюсь!!! — У тебя всё получится! Будь всегда рядом, оказывай поддержку, ненавязчиво заботься и почаще выводи его на нежный физический контакт, тогда он поддастся твоим чарам! — ЧОНГУК ЖЕНИТСЯ! Чимин даже столик чуть не опрокинул, так дернувшись от переполнявших чувств, когда воскликнул это. Пирожочки так и полетели в хозяйку, заляпав платье жиром, миска покатилась по земле. Стол, вставший на дыбы, с грохотом упал обратно на все четыре ножки. Госпожа Чон же, казалось, совершенно ничего этого не заметила, просто медленно округлила глаза. — Чего он там делает?! — послышался позади весёлый грубый голос. Чимин с облегчением оглянулся на вошедшего через калитку мужчину. — Господин Чон! Как я рад, что вы пришли! Решили отменить рыбалку? — Старик Сон руку потянул, решили сегодня вернуться… — С добродушной улыбкой отмахнулся мужчина, ставя у забора связку вёсел да снастей и бросая мешок с прочими вещами. — Так что там с Чонгуком? Мне послышалось, что этот оболтус снова жениться собрался. — Ну… — Вот была бы потеха. А то Эрин тут тоже несколько дней жужжит, что замуж выходит. И сам боюсь представить, в какой завиток я б его скрутил, если б услышал, что он снова сделал предложение этой змеюке. Хах. — Ну… — Чимин поправил волосы, выпрямился, прочистил горло и почти уверенно сказал наконец: — Чонгук заключает брак со знатным мужчиной из Мусинфу, и они приглашают вас на свою свадьбу, которая состоится завтра вечером в Мутной Бухте. Чимин снова кивнул в сторону проигнорированного письма. Супруги бросили на него одинаковые рассеянные взгляды, переглянулись между собой, а после господин Чон вздохнул, упирая руки в бока: — Даже не знаю. Я опечален, потому что они не подарят нам внуков, или рад, потому что «знатный мужчина из Мусинфу» звучит как что-то жутко ворчливое и страшненькое, и внуки всё равно были бы так себе…

***

В очередной раз устало вздохнув, Чонгук глянул на Юнги и пихнул его локтем, проверяя, не спит ли. Потому что нечего спать, на свидание они пришли или не на свидание, в конце концов?! Ночь, огромная луна на звёздном небе, чарующее пение сверчков… или кто там в кустах раздирается, сладкое малиновое вино и непередаваемо прекрасный вид на Мутную Бухту с уютного пригорочка. Воздух был пропитан ароматом цветов, а по волнам так и скользили искорки светящихся рыбок, поднявшихся со дна, чтобы насладиться приятной ночью. Да в таком месте даже злейшие враги рисковали влюбиться, если б довелось остаться наедине. Ничего более романтичного быть не могло в земном мире. — Ног не чувствую, — пробубнил в ответ Юнги и подпер голову другой рукой, чтобы первая хоть немного отдохнула. — Сделать тебе массаж? — Ооо. Давай. — Только если ты помнёшь мне шею… — И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Юнги, наконец переведя взгляд на парня рядом. — Не очень-то это удобно. Как я должен изогнуться? — Ну, я там на рисунках у Тэхёна всякое видел… скажем так, это не невозможно. Чонгук усмехнулся и ухватил за ноги, заставив развернуться. Юнги сначала недоверчиво нахмурился, видимо, готовясь отбиваться, если начнут гнуть и изгибать против воли, но после успокоился и удобно устроился на подстеленном одеялке. Между густыми черными кронами проглядывали маленькие обрывочки звёздного неба. Как особенные дни среди серых будней. Счастья было много, целое огромное небо, и важно было не забывать, что, пусть иногда его что-то и затмевает, оно не исчезает, до него всё равно можно добраться, если развести ветки руками. — И как так получилось? — усмехнулся Чонгук, потирая ступни заботливо, но с силой. — Мы ведь планировали маленькую церемонию только для близких. Почему в итоге столько подготовки, будто завтра не свадьба, а великий день объединения миров? — Что за день? — промурлыкал Юнги, прямо млея и тая от удовольствия. С самого утра не выдалось и малейшей возможности присесть передохнуть, ноги гудели от боли. Немного ласки им было весьма кстати. — День, когда земля и небо объединятся, и боги спустятся к людям. Говорят, в тот день будет величайший пир всех времён. И с того момента все заживут счастливо. — Ммм… Знаешь, похоже, так всё и будет. — В смысле? — Боги спустятся, будет пир, все заживут счастливо… да это же точно о нашей свадьбе, разве нет? — Юнги тихо рассмеялся и поёрзал, когда сильные ладони коснулись лодыжек и пошли дальше. — Прости. Если серьёзно, это моя вина. Традиционные угощения, традиционные украшения, традиционные подарки для гостей… Я влюблен в свадебные традиции Королевства Лоуншей и так хотел их соблюсти, что совсем не подумал, как много труда это потребует. — Ну что ж. Тебе очень идёт свадебный наряд, который шьёт матушка, так что я готов простить. — Матушка шьёт, — проворчал Юнги. — это я его весь вечер шил, а матушка твоя только критиковала под руку. — Твоя, знаешь ли, тоже к тесту не притронулась, только заглядывала через плечо, как я пирожные из марципана леплю! А обещала-то, обещала! Чуть не весь свадебный ужин сама состряпать обещала. Спасибо, что у меня есть умелый и отзывчивый Сокджин. Если б не они с Мичи, ужин бы так и ограничился мясной нарезкой да пирожками. — Зато мой отец уж всяко побольше твоего сделал, — философски пожал плечами Юнги. — Казалось бы, знатный белоручка против привыкшего к физическому труду рыбака, собственными руками дом построившего. Ан нет. Мой папенька таки смог навес для церемонии соорудить, когда твой со своего навеса рухнул, всё сломав. — Твоему отцу просто Чимин помогал. А моему Тэхён мешал. Ничего удивительного, что так всё вышло. — Отговорки… Юнги застонал, впиваясь пальцами в одеяло и неосознанно закинул одну ногу Чонгуку на плечо. Тот со смехом ее придержал, всё же не переставая поглаживать вторую. — Эй, а что это твои звёздочки на ноге делают? Почему ты их сюда сбросил? — Это не я, — не без труда ответил Юнги и вздохнул. — Они ворочаются и падают, когда я чихаю. — Ничего себе. Волшебные татуировки коварнее, чем я думал. — Пока они не свалились с меня окончательно, всё нормально. Юнги в очередной раз блаженно вздохнул и медленно сел, пытаясь совладать с желанием растечься лужей по одеялку и впитаться. Конечно, он не был как новый, боль в ногах и усталость не прошли. Но эта маленькая порция удовольствия так взбодрила, что, пожалуй, он мог бы хоть до самого утра в благодарность спинку мять. Но Чонгук со смехом заявил, что обойдется. Вот просто взял и отказался от его благодарности. — Вот как… — хмыкнул Юнги, подбирая ноги и глядя растерянно в искрящиеся черные глаза. — Но ты же так устал. — Да, день тяжёлый. Но я рад, что мы смогли выбраться отдохнуть только вдвоём… — Чонгук осекся и бросил взгляд на кучку из барашка и четырех дракончиков, лежавшую где-то под кустом. Но те сладко и крепко спали, так что можно было считать, что всё же вдвоём. — Мне этого достаточно. После этого дня, кажется, я уже никакого чудища не испугаюсь. — Точно, после такого испытания уже нечего будет бояться. Вытерпеть только завтрашнее утро… — Ты что завтра делать будешь? — шепнул Чонгук с улыбкой, как-то почти неуверенно отвечая на лёгкий первый поцелуй. — Дошивать эту треклятую накидку, собирать цветы, делать венки для гостей, готовить ягодные чаши и носиться по деревне в поисках белого вина для поздравительных речей… — Юнги поймал его руки, переплетая пальцы. Прижался щекой к щеке. Прикрыл глаза, прислушиваясь к чужому размеренному дыханию. — А ты? — Буду готовить основные блюда для ужина, таскать столики и подушки, сооружать чучело Беды, а потом, надеюсь, мне позволят немного умыться и причесаться перед тем, как упакуют в праздничную накидку и выкинут под навес… — А кто украшает навес? — Тэхён обещал сделать всё в лучшем виде. — Ему можно доверять?.. — А у нас есть выбор? — усмехнулся Чонгук. Юнги согласно вздохнул, снова ловя его губы своими. — Главное, чтобы Бам свой кружевной плащик не потерял к началу церемонии. В нем вся соль. — А что по поводу… — Юнги, — тихо перебил Гук, чуть сжимая его пальцы, пряча в теплых объятиях ладоней. — Хватит об этом. Завтра всё будет просто великолепно, потому что там будем ты и я. Больше ничего для прекрасного дня и не нужно. А пока… может насладимся прекрасной ночью? Юнги с благодарной улыбкой кивнул. Они прошли уже много трудностей, бояться стало попросту нечего. Да, их будет ещё очень много. Но ведь будут и счастливые моменты. Долгожданная свадьба. Возвращение домой. Новые путешествия. Новые любимцы. Новые безумные идеи, ради воплощения которых захочется трудиться не покладая рук. А когда-нибудь, возможно, они даже попробуют сделать себе по крооохотной настоящей татуировке! Их впереди ждало много чудесного, что могло случиться. И очень даже стоило терпеть небольшие трудности, чтобы время от времени видеть поражающее красотой полное звёзд небо над головой… — Тогда, может, проверим, от чего ещё мои звёздочки могут ворочаться? — Ты о чём?.. — О том… — Юнги невесомо коснулся пальцами щеки Чонгука. Тот с любопытством дёрнул мягкими собачьими ушками, слушая всей душой, внимательно и с искренним интересом, как никто другой в его жизни. — Что я, похоже, уже начинаю тебя всерьёз любить.