Сказочные беды

              — Юнги?! — раздался крик откуда-то издалека. — Юнги, ау! Вы здесь?! — Здесь! — отозвался Юнги, присматриваясь к просветам между деревьями. Голос Сокджина звучал очень взволнованно, то ли пролетевший над лесом дракон его напугал, то ли магический клич в этот раз вышел слишком отчаянным. Из-за брата колдуна они отошли от домика совсем не далеко. Парень был слаб и не очень-то доверял незнакомцам, заверявшим, что не желают ему зла. А ещё, откровенно говоря, они не понимали, могут ли сами тому доверять. — Что происходит?! — чуть не заорал Сокджин, наконец показавшись из-за деревьев и подбегая к друзьям. Когда растерянный взгляд выцепил из «толпы» новую фигуру, он нахмурился. Парень ответил тем же, сделав шаг назад. — Что… происходит? — В двух словах не объяснишь, — пробормотал Чонгук, проверяя всё своё снаряжение. — Мы вляпались, — объяснил Юнги. — Ясно. Какой план? — Ты, ведёшь его в деревню, — уверенно и решительно начал Юнги, указывая поочередно на Джина и зашуганного парня. — Нужны еда, лечение и хороший отдых. И… поговорить… Сокджин кивнул, без лишних пояснений понимая, что на него возложили миссию разузнать как можно больше об этом найдёныше и при этом расположить его к себе с помощью птичьей магии. — Вы… — Юнги махнул рукой, указывая сразу на всех дракончиков. — Показываете нам, где дракон, и прячетесь. Нужны осторожность и ещё раз осторожность, чтобы больше никто не пострадал. А ты. — Юнги бросил резкий взгляд на Чонгука, тот вскинул голову. — Сообрази-ка из своего меча арбалет, что ли, а то ближний бой с драконом — не лучшая затея. — Что? Как я тебе это сделаю?! — Ты маг вообще или не маг? — А, точно, — неловко усмехнулся Чонгук. — Но чем мне поможет арбалет, если чешуя дракона защищена магией? Оковы он сбросил, но от этого заклятия вряд ли избавился… — С этим уже разобрались, — спокойно ответил Юнги, выуживая из кармана несколько крупных темных чешуек и похлопывая по голове гордо вставшего на задние лапки дракона. — Кое-кто очистил для тебя мишень. Чонгук поднял одну из чешуек, разглядывая. Крупная, жёсткая и так и мерцающая колдовством даже сейчас. Вместе выдранные пять штук должны были образовывать проплешину размером с кулак. Немало. Но не для умеющей летать мишени, увы. А впрочем, даже это уже было отличным подспорьем. Теперь и помощь провозвестника не требовалась — никто и так не сомневался, что дракон очень скоро захочет ещё человеческой крови. Нужно было действовать решительно и быстро. И Юнги ужасно боялся мысли, которая пришла ему в голову, когда Сокджин с оглядкой повел парня в сторону деревни, уже пытаясь завести разговор. Вот только деться от этой мысли никуда было нельзя… — Слушай, Гук, я тут подумал… — Что стрелка не поможет, если эти чешуйки не в районе сердца были? — усмехнулся Чонгук. — Да. Я тоже. — А можно как-то заколдовать стрелку? — Заклятия, с помощью которых можно лишить жизни, тратят не только запас магических сил, — нахмурился Чонгук, ковыряясь в маленькой сумочке. — Они очень сильно сказываются на самочувствии. Лучше бы использовать яд. Но, кажется, у меня нет ничего подходящего с собой… Юнги задрал голову. Дракон в очередной раз пролетел над ними, сделав петлю. Он не желал успокаиваться, так и метался над лесом, присаживаясь на верхушки крепких дубов, пускал клубы черного дыма и вскрикивал, как будто выпуская накопившуюся злость. Оставалось надеяться, что он хотя бы не устроит в лесу пожар. — Возвращаемся в деревню за ядом? — спросил Чонгук как-то неуверенно, оглядывая новенький арбалет, получившийся из меча и ножен после нескольких заклинаний, казавшихся элементарными со стороны, но явно потребовавших много усилий. — Боюсь, в этой может и не быть ничего достаточно сильного. Не с крысой боремся… Очередной крик содрогнул чащу. Юнги поджал плечи и удивлённо оглянулся, разобрав среди прочих звуков чей-то новый голос. Старик в коротком зелёном плаще с опаской поглядывал на небо, держась ближе к деревьям, чтобы скрываться под кронами. За спиной висели лук со стрелами и пара птичьих тушек. По пятам плелась поджимающая уши лисица. Охотник. — Что творится, вы поглядите только! — Господин, вам лучше вернуться в деревню, — окликнул Юнги. — А? — Старик нахмурил густые брови. — Я то и пытаюсь сделать, балбес! А вы-то сами чего тут торчите, а?! — Мы… — растерялся от такого отпора Юнги. — Мы охотимся на дракона. Мы колдуны. — Я тоже не без магии, — фыркнул старик, выпрямляясь, лис гордо поднял голову, выглядывая из-за его ноги. — И могу вам точно сказать, что шкура его зачарована, этим вы его не одолеете, наивные! Старик кивнул на арбалет. Чонгук смущённо отвёл взгляд, не зная, куда себя и свое жалкое оружие деть. Аура у старенького охотника была просто поразительная, ему и слово поперек было страшно вставить. Но Юнги понимал, что с таким человеком точно не стоит огрызаться, лучше как можно осторожнее поддержать разговор… а вдруг чего полезного скажет? — У дракона есть проплешина в шкуре, — объяснил Юнги, показывая выдранные чешуйки. — Поэтому мы хотели отравленной стрелкой его достать. — А. Ну, если у вас ядовитые стрелы, тогда дело другое, ладно. — Эм… нет, у нас нет яда… — Ох, что за бесполезные охотники пошли, — покачал головой старик и тут же перекинул вперёд простенькую тканую сумочку, висевшую на одном плече. — На дракона они пошли. С одной стрелкой и без яда. Как на таких можно надеяться? Что с миром дальше будет, если нас уже такие разгильдяи вынуждены защищать?.. Старик вытащил из сумки грецкий орешек, склеенный смолой. Такие в деревнях иногда использовали для хранения. Но обычно не наливали в них яд, сломаться ведь может. — Держите, балбесы, — проворчал старик, подходя к Юнги, стоявшему дальше от него. Видимо, Чонгука счёл совсем уж безнадежным. — Это зелье с кое-какими заклинаниями. Парализует за несколько минут. — Ого… спасибо вам большое, господин, вы очень нас выручили! — Ага, — бросил старик, уже уходя. А после обернулся, глянув с опасным прищуром и прошипев: — Только попробуйте промахнуться и истратить зелье зря. — Спасибо! Юнги улыбнулся, провожая уходящих весёлым взглядом и трепетно, но осторожно прижимая к груди скорлупу с ядом. — Всегда знал, что Тэхён придурок, — фыркнул Чонгук, забирая скорлупку. — Надеюсь, он не думает, что мы реально поверили в эту маскировку?.. — Из Чимина вышел такой красивый лис, — невпопад отозвался Юнги, рассеянно следя за его движениями. — Обычные лисы летом довольно облезло выглядят. А этот просто великолепен, шерсть так и блестит, как будто… — Не знал, что ты падок на рыжих. — Нет, я явно предпочитаю черные кудри, — улыбнулся Юнги и глянул на выброшенный в сторону кусочек дерева, служивший затычкой. — Поэтому за вами и увязался. Бам очаровал. Чонгук осторожно перевернул орешек. Густое темно-красное зелье закапало на стрелку. Оно странно растекалось по металлу, обволакивая его, как пленкой. Резкий и неприятный горький запах чувствовался даже на расстоянии пары шагов, Юнги скривился. Он не представлял себе, из чего и как сделано зелье, но не было повода думать об обмане, раз дал его Тэхён. Когда стрелка стала почти бордовой, Чонгук осторожно передал её Юнги, а сам заткнул орешек и спрятал куда-то в карман. Юнги вложил стрелку в паз арбалета и вернул оружие охотнику. — Ну что? Идём?.. Чонгук уверенно кивнул в ответ. Юнги бросил взгляд на стоящих рядом дракончиков, и те моментально помчались в чащу, переговариваясь на бегу. — Кто быстрее, — Чонгук осторожно пихнул Юнги локтем, — кролики или коты? — Не смей! — растерянно закричал Юнги вслед убегающему. — Не смейте, вы! Я же так потеряюсь! Не бросайте меня! Юнги не любил бегать. За такое мог даже отомстить. Безбашенный Чонгук, как вообще можно заставлять страдать человека, которому доверяешь готовить тебе еду? Их всех от страшной кары спасло лишь то, что дракон обосновался неподалеку. Усевшись на ветках, он выглядывал из кроны, как причудливый червяк из соцветия брокколи, осматривал округу и пускал носом колечки дыма. Взгляд горел ненавистью. А раньше Юнги был уверен, что у неразумных существ такого не бывает… — Видишь где-нибудь проплешину? — прошептал Чонгук, щурясь из-за куста. — За кроной почти всё тело спрятано… — Придется спугнуть его. Будьте осторожны. Чонгук осмотрел землю поблизости, подобрал замшелый камешек и, хорошенько прицелившись, бросил, угодив точно в голову. Зверь раздражённо зарычал и быстро перелетел по высокой дуге на другое дерево. Не помогло, с такого расстояния и в такой обстановке не удалось разглядеть. Чонгук подобрал ещё несколько камней. Ни вторая, ни третья, ни даже четвертая попытки тоже не помогли. Слишком уж быстро дракон снова прятался в кронах, не давая как следует себя рассмотреть. Глянув на оставшиеся в руке пару камней, Чонгук с досадой вздохнул и бросил их под дерево. Нет, дальше пытаться было опасно, можно было разозлить дракона не на шутку и окончательно прогнать этаким хамством. — Придется подбираться вплотную. Юнги недовольно хмыкнул и отвернулся, снова доставая чешуйки и пытаясь с помощью гадания понять, откуда же они вырваны. Но магических сил было потрачено уже так много, что все мысли и образы в голове путались. Звуки, картинки и ощущения смешивались. Размывались. Не поддавались неопытному магу. И похоже было, что вариант Чонгука — единственный оставшийся, придется подбираться. Но после вдруг сидевший ближе всех дракончик тронул его лапой за руку, привлекая внимание, извернулся кольцом и цапнул сам себя за зад. Юнги охнул, понимая, что зверёк почувствовал и ответил на его магию по-своему. — Полагаю, это значит, что нам нужно смотреть на левую ляху, — пробормотал Чонгук, бережно перехватывая арбалет покрепче. — Видимо. Но… подойдем или снова попытаемся спугнуть? — Пугнем. — Чонгук глубоко вздохнул, закрыл глаза и принялся читать заклинание. Юнги осмотрелся. Воздух вокруг знакомо заискрил от пульсирующих волн волшебства. — Вот теперь. Я окружил нас барьером, как в тот раз, с вишней… если что-то случится, выход из барьера — между этими двумя кустами, ты легко пролезешь, но дракону не выбраться… — Ты это о чём? — О барьере, — беззаботно усмехнулся Чонгук, притворяясь, что не понял вопроса и удивления в голосе. Но после всё же вздохнул: — Я потратил очень много сил и не знаю, что может случиться. Если вдруг я буду не в состоянии снять барьер, можешь этого не делать, через сутки он растворится сам, просто выберись в проход между этими двумя кустами. Парочка дракончиков с жадностью обнюхали ветки, на которые он указал взглядом, и уселись под кустами, как статуи по бокам от входа во дворец. Собирались указывать путь, если потребуется. Юнги почувствовал, как в груди закипают испуг с негодованием. Не в состоянии? Что ещё за настрой такой? Это всего лишь здоровая крылатая ящерица! А Чонгук между тем ещё разок вдохнул-выдохнул для успокоения, смазанно поцеловал его в висок, как будто на прощание перед долгой дорогой, и уверенно зашагал к огромному дубу, на котором шуршал листвой крылатый дракон, ещё не знавший, что уже заперт в ловушке. Юнги распирало от тревоги и возмущения. Но он даже не знал, что крикнуть вслед. Прижался к стволу, выглядывая и готовясь в любой момент броситься на выручку, если только потребуется. Чонгук быстро прошёл несколько метров и затаился под тем самым деревом, где дракон с упоением ковырялся когтями в зубах, выковыривал осколки ребер и ошмётки черной ткани. Хорошенько присмотревшись, на мгновение оглянулся и жестом дал понять, что всё отлично. Видимо, разглядел свою цель. Дело оставалось за малым. Юнги стиснул зубы от напряжения. Он видел, как медленно и осторожно поднялся арбалет. Как выждал, примеряясь. Как прижался к рукоятке спусковой рычаг, толкающий тетиву. И как резко дёрнулся мощный драконий хвост, словно от мошки, отмахнувшийся от отравленной стрелки. Юнги и охнуть не успел, а дракон уже спрыгнул на землю, угрожающе вскинув крылья. Чонгук дёрнулся назад, пытаясь сбежать, но ударился спиной о широкий ствол. Этому зверю бы доли секунды хватило, чтобы отгрызть ещё одну голову и спокойно вернуться к собственным заботам, но Чонгук вовремя успел вскинуть руку. Жесткое плечо арбалета встало поперек раззявленной пасти, упёршись в нёбо и язык. Дракон мотнул головой от неожиданности. Пока он брыкался и скреб морду лапами, пытаясь выплюнуть всё же доставившее неудобства оружие, Чонгук лихорадочно оглядывался вокруг, снова и снова повторя простенькое призывающее заклинание. Но отравленная стрела никак не желала находиться. Возможно, выкатилась из-под барьера и теперь не могла вернуться. — Орех! — взволнованно крикнул Юнги, видя, что тщетные поиски слишком затянулись. — Скорми ему орех! Чонгук снова вскинул голову и посмотрел на мечущегося дракона, обшаривая карманы. Деревянное арбалетное плечо захрустело, надламываясь. Рисковать, снова пытаясь бросаться издалека уже не было никак нельзя. Юнги это понимал. Поэтому не удивился, когда Чонгук одной рукой схватился за длинный белый клык, а другой решительно затолкал злосчастный орешек дракону в глотку. Вот только в этот момент арбалет окончательно надломился, челюсть сомкнулась. Чонгук едва успел высвободить руку, и тут же бросился прочь, в сторону, подальше от опасности. Порция яда была выдана, оставалось дождаться результата. Жаль только, что разозленный дракон сидеть и мирно чего-то дожидаться не хотел. Сплюнув обломки арбалета, он взревел так, что у Юнги уши чуть не заложило. А после кинулся мстить. Юнги совершенно бесполезно кидался в него и камнями, и целыми булыжниками, и нелепыми угрозами, дракон и не замечал такую ерунду. Он увлеченно гонял Чонгука между деревьев, как кот мышку, плевал вдогонку то огнем, то дымом, ревел как будто из банальной вредности, и без конца клацал зубами, силясь поймать за куртку. А у Чонгука, похоже, запаса сил хватало только бегать и ругаться. Комичная, но жуткая это была картина. Когда, с разбегу воткнувшись в собственный невидимый барьер, Чонгук развернулся и с досадой отвесил дракону смачную пощечину, тот замер. Мотнул головой пару раз, тяжело вздохнул и медленно опустился на землю. Голова и хвост безвольно опали. Дыхание стало совсем слабым. Зелье наконец подействовало — дракон не мог пошевелиться. Чонгук обессиленно застонал, кривясь и усаживаясь следом. Он стискивая рубашку на груди и беззвучно что-то бормотал. Когда Юнги упал на колени рядом, парень только отмахнулся, шепнув, что всё в порядке. — Какое в порядке? — взволнованно лепетал Юнги, оглядывая его со всех сторон. — У тебя вся рубашка в крови! — Не моя, — снова мотнул головой Чонгук. Дракона… из пасти… нёбо порезал арбалетом. Парень демонстративно вытер грязную руку о брюки и показал ладонь. На ней было несколько неглубоких царапин. — Ой… — Ой?.. — Похоже, я тоже порезался обломками, — нервно усмехнулся Чонгук и в ужасе округлил глаза, рассматривая пятна на своей одежде. Кровь с драконьей слюной и зельем из раздавленного орешка. — Так, у нас мало времени! — Что? — отчаянно вскрикнул Юнги, брыкнув. — Я ног почти не чувствую! — Чонгук приложил руку Юнги к своей груди. — Повторяй за мной слово в слово! Юнги испуганно закивал, собирая все остатки магии, какие были. Внимательно и сосредоточенно бубнил заклинание, повторяя по строчке, и в то же время слышал, как слабеет голос Чонгука. Да у него самого от такого душа холодела и руки отнимались из-за страха. — Сладких мне снов, — едва слышно шепнул парень, когда по груди разлилось мерцание завершенного заклинания, и закрыл глаза. — Спасибо за по… — За что? — устало нахмурился Юнги, рассеянно оглядываясь и пытаясь прийти в себя. Сидящие рядом дракончики молча наблюдали, даже не шевелясь. — Всегда пожалуйста… Он понял — это заклинание было наложено, чтобы тело не перестало дышать, а сердце не замерло, но полностью нейтрализовать действие зелья оно не могло. За жизнь Чонгука можно было не волноваться, но что-то делать с ситуацией было всё же нужно. Услышав над головой странный шмяк, Юнги поднял взгляд. В небе над ним нелепо распластался упавший на невидимый барьер Мундже. Юнги слабо усмехнулся. Дракон стёк на землю, встряхнулся и подошёл вплотную, почти прилипнув к барьеру мордой и глядя в заросли. — Ну что там?! Что с ним?! — Всё в порядке, жить будет, — откликнулся Юнги, немного отводя в сторону ветку куста, под которым сидел. — Да я про дракона! Убили, ранили, заколдовали, что?! — Напоили парализующим зельем. Но он пока ещё дышит, надо подождать. — Не жди, дурак! Такой зверине нужно ведро зелья чтоб помереть, убей его, пока не очухался! Юнги нахмурился, переведя взгляд на дракона. Даже думать о том, чтобы подняться и взять в руки нож, не было никаких сил. Он тоже в этот день истратил слишком много магии. Валился с ног. И единственное, чего ему реально хотелось, это улечься рядом с Чонгуком в траву, обнять, почувствовать его тепло и лежать так до самой ночи. — Я не могу убить обездвиженного зверя, — слабо мотнул головой Юнги. — Это ведь нечестно… — Не строй из себя благородного, мальчишка! — зарычал Мундже, скребя барьер, как кошак дверь кладовой, где мяско спрятали. — Этот зверь обезумел и стал опасен для всех вокруг. Спасти его уже нельзя, так что нужно его убить, чтобы больше он сам не смог никого убить! — Но… — Думаешь, честно напасть на девушку, которая в десяток раз слабее, или разрушить целое поселение крошечных существ, которые не могут дать отпор? Неразумные драконы не знакомы с понятием «честность», Юнги! Теперь выбор невелик: либо погибнет он, либо от его лап погибнут другие. Даже твой дед принял законы этого мира и убил, когда пришло время… — Того, кто не был виновен, — помотал головой Юнги. — Ещё как был. Я был виновен в том, что много лет создавал себе чудовищную репутацию, творил зло, убивал и калечил. Я был виновен в том, что сам создал благодатную почву для недоверия. И я сам был виновен в том, что эта репутация сыграла против меня, когда я в кои-то веки не был виновен… Я понимаю Чжоёна. Хотя злость с обидой и не отпускают до сих пор, я верю, что он поступил правильно. Не переставай быть достойным внуком своего деда в такой момент. Поступи правильно и ты. Юнги тяжело вздохнул, вынул свой кинжал из ножен и на ослабших ногах подошёл к лежащему дракону. Блестящий черный глаз чуть повернулся, наблюдая. Если бы не люди, судьба этого дракона была бы иной. Если бы не люди, он бы не попробовал человеческую кровь и не обезумел. Не стал бы опасен. Если бы не люди, не было бы нужды его убивать, ведь дракон не сам выбрал такой путь… От осознания этой несправедливости в горле Юнги ком вставал. Но увы, как и с чего бы всё это ни началось, сейчас перед ним и правда лежала огромная проблема, на которую нельзя было закрыть глаза. Не убьет он — убьют потом другие. И, возможно, тогда жертв и правда будет гораздо больше. Присев, Юнги коснулся похолодевшей рукой драконьей шеи, приставил остриё между темными чешуйками и задержал дыхание. В конце концов, Мундже был прав, это его судьба — делать неприятную, но необходимую работу, чтобы другие могли жить спокойно.

***

— Его слюни тебе на колени текут, ты знаешь? — Пошел вон, — совершенно спокойно ответил Юнги, подбираясь и прогоняя дрёму. Посмотрел на лежащего на его коленях Чонгука, вытер ему губы рукавом и поднял взгляд. Джин скривился. — Чего пришёл? Лежащие в стороне дракончики вздернули головы как один. Тоже ждали объяснений. — Чего, чего, поговорить пришёл. Джин осмотрелся, как будто проверяя обстановку, и сел за столик, рядом с которым устроились Юнги и спящий Чонгук. Или не спящий… никто так и не понял, получилось ли с него снять заклятие оцепенения или нет. Но недавно он начал похрапывать, а это вселяло надежду. Даже немного приободрило заливавшегося слезами Тэхёна, уже с упоением винившего себя в смерти лучшего друга. Под западным навесом храма было безлюдно, тихо и очень уютно. Здесь был не передний двор, куда вечно заглядывали гости, и не огород, где постоянно кипела работа. Здесь открывался чудесный вид на виноградник, и единственным свидетели их уединения был лёгкий летний ветерок… пока не явился Джин. — О чем поговорить? — Короче говоря… как бы это в двух словах-то… ну… Чонгук заворочался, невнятно мыча, и открыл глаза. Юнги облегчённо вздохнул, видя, как парень потирает лицо ладонями. Смотря на реакцию Тэхёна, он и сам успел всерьез распереживаться. — Так… я тоже слушаю, — пролепетал Чонгук слабым голосом. — Что там? — Парень сейчас купается, так что я решил поделиться с вами тем, что за это время смог узнать. Его зовут Мичи, он и правда младший брат убитого колдуна. И Намджун сказал, что на нём очень сложное заклятие, которое очень просто снять. Или… наоборот — очень простое, которое сложно снять, я так и не понял. — В чем суть? — Эм… Я гадал, пока мы болтали, — продолжал Сокджин, неловко отводя взгляд и пощипывая пальцами угол столика. — Ладно, попробую рассказать с самого начала. Его семья жила в этой деревне. Отец был колдуном. И… тяжело заболев, он не захотел мириться со скорой кончиной, так что сплёл мудрёное заклятие, чтобы душа переселилась в тело старшего сына. Чонгук нахмурился, глядя куда-то на виноградные заросли над собой. — Из-за спешки заклятие было неаккуратным и душа парня долго сопротивлялась… говоря короче, случился пожар, в котором сгорели и тело отца, и мать, и дом со всем хозяйством. А два парня исчезли без следа. Это случилось лет девять назад. И с тех пор Мичи жил в лесу и с людьми не виделся, только с колдуном. — Это какое-то безумие, — прошептал Чонгук. — Такое заклятие сработает, только если жертва любит тебя больше всех в своей жизни. В этом его соль. — Для этого его и держали вдали от людей? — Да. — Но вряд ли он так уж любит человека, который связывал его, держал взаперти и морил голодом, — поерзал Чонгук, как будто пытаясь сесть, но улегшийся на грудь дракончик остановил. — Разве нет? Парень же весь в синяках… — И признал, что его бил колдун, — неуверенно согласился Юнги, хотя и понимал, что явно не всё так просто. — Беда в том, что… колдун притворялся, будто в одном теле живут две души, и иногда изображал мягкость и заботу. Так что девять лет Мичи верил, что старший брат его всё ещё оберегает и любит, перебарывая время от времени душу отца. — Но душа — не тело! — всё же подорвался Чонгук, обнимая перепугавшегося дракончика. — Заклятие не должно сработать! — Должно, — совсем глухо и болезненно возразил Сокджин. — Именно душа отца, хоть и притворно, проявляла к нему мягкость. Так что именно её Мичи одновременно и ненавидит, и любит больше всех в своей жизни. Чонгук стиснул кулаки, бегая хмурым взглядом по дощатому полу под навесом. По лицу было видно, как много тяжёлых и пугающих мыслей ему приходится тщательно обдумывать в этот момент. А после пары минут напряжённого молчания, он снова забормотал, потирая виски: — Душа может вселиться в новое тело не раньше, чем через сутки, верно? — Да, Намджун подтвердил. — Что ж, время есть, но тебе придется постараться, Джин… — Голос звучал очень серьезно, размеренно и уверенно. По-настоящему чувствовался лидер их команды. — Наше главное оружие — правда. Узнав такое, никто не сможет оставаться верен обманщику и тирану. Как только Мичи отдохнёт, тебе нужно будет снова с ним поговорить… и в этот раз можешь не сдерживать свои птичьи чары. Он-то уж точно неискушенный. Будет легко. — Речь не о наивном доверчивом зверьке, — с сомнением пожал плечами Юнги. — Перед Джином стоит задача завоевать доверие одичавшего от одиночества и жестокого обращения зверя… не думаю, что так уж легко. — Не волнуйтесь, — сухо произнес Сокджин, поднимаясь. Таким серьезным и уверенным Юнги не видел его ещё никогда. — К закату он уже будет вне опасности. Он коротко кивнул и побрёл за угол. Дракончики проводили его восхищёнными взглядами, чуть виляя хвостами.

***

— Как дела? — тихонько спросил Хосок, перегибаясь через забор к сидящей на пледе парочке. Юнги поднял на него усталый взгляд. Бам, жевавший овощи в корытце, повел ушами, прислушиваясь. За этот ужасно долгий день Юнги успел осмотреть новую деревню, сразиться с драконом, спасти одичавшего парнишку из леса, чуть не расстаться навеки с ещё даже не мужем, официально познакомиться с его всё-таки лучшим другом, познакомиться с парнем, который умудряется очаровывать всех встречных и без магии, познакомиться с призраком, который боится призраков, и покушать пельмешек. И он правда предпочел бы ограничиться парой пунктов в этом списке, но… Впрочем, Хосок и правда оказался таким, как о нем говорил Микото. Он готов был всеми силами помогать в любом деле, за всех переживал и заботился даже о новых знакомых так, будто это его родные братья. Хосок отдал им в пользование кучу амулетов, чтобы восстановить силы как можно быстрее, притащил охапку трав, чтобы приложить к царапинам и ссадинам, и так горячо благодарил за спасение и доброту к дракончикам, будто за всю деревню отдувался. И, хотя помочь в делах с Мичи он ничем не мог, его заверения о готовности грели душу. — А я слышал, что ты привязан к замку, — тихо хмыкнул Юнги, глядя на призрака исподлобья. Он был бледнее и прозрачнее Мундже, но всё же черты лица рассматривались без труда. — Враньё? — Оказалось, я привязан к печати. Микото ее на шею повесил, и теперь я могу идти куда захочу!.. Точнее — куда он пойдет. Но это уже намного лучше, чем безвылазно сидеть в замке сотни лет. — Ммм, — покивал Чонгук, поднимая миску с остывшим уже супом и тихо хлюпая. — Так что с Мичи? — Всё очень плохо, — мрачно ответил Чонгук, ставя миску обратно на обеденную дощечку. Хосок нахмурился. Откуда-то из-за высоких зарослей кукурузы послышались голоса, явно набиравшиеся силы и даже злости. Разгорался спор, а может, целый скандал. Бам напряжённо опустил голову, глядя на заросли и как будто готовясь атаковать, если что. — Я сказал, не смей! — вскрикнул раздраженный молодой голос. Юнги с Чонгуком переглянулись с одинаковыми усталыми вздохами. Бам снова зачавкал своим ужином как ни в чем не бывало. — Я тебе не верю! И не смей больше поднимать эту тему, не хочу слышать ничего о своем брате от человека, который его даже не знал! — Я провозвестник! — сорвался в ответ Сокджин, да так внушительно, что перепуганные птицы с грядок хлынули целым облаком. — Ведун, понимаешь ты это?! — С чего мне верить, что кто-то может просто глянуть на камушек и мое прошлое увидеть? — Парень усмехнулся, раздвигая заросли кукурузы и выходя. — Ерунда. — Это не ерунда, а магия. Уж про магию-то даже ты знаешь. Магия отвечает ведунам на их вопросы, так мы и узнаем прошлое, будущее, всё тайное. Мы колдуны! — Даже если и так. С чего мне верить, что ты не врешь?! У Сокджина от злости аж уши покраснели. Хосок с сочувствием покачал головой. Причем, не было ясно, кому он сочувствует: разучившемуся верить людям мальчишке с непростой судьбой или магу, которому нужно срочно завоевать его доверие. Обоим, должно быть. — Я тебя впервые вижу и совсем не знаю! — А папашу своего ты хорошо знал! И что? Сильно он доверия заслуживает?! Парень прищурил глаза, злость на лице смешалась с удивлением. Сокджин на мгновение растерялся, видимо, подумав, что ляпнул сильно лишнего, но извиниться или как-то сгладить грубость не успел — Мичи просто вырвал из ближайшей грядки редиску и швырнул в него. Бам весело заблеял, одобряя такой аргумент в споре. — Да что ж ты творишь, сопля бессовестная?! Огороды чужие не смей портить! Не для того люди редисочку растят, чтобы ты ею расшвыривался! А ну подобрал и на место воткнул!!! Парень оторопело глянул на грядку у своих ног, потом на лежащий вдалеке редис, и снова на грядку. Что-то в его голове явно усиленно шевелилось. — Так это их специально так странно рядами посадили?.. — вдруг выдал Мичи, изумлённо охнув и пробегая взглядом по остальному огороду. — Их намеренно выращивают? Умно… — Ты что, даже огородов не помнишь? — не менее изумлённо выдохнул Сокджин, моментально растеряв всю суровость. Как мыльный пузырик лопнул. — Ты ж лет семь прожил в деревне. — Я плохо помню то время, — честно признался Мичи, и правда пытаясь пристроить подобранный редис обратно в лунку. — Да и… я больше дома был, не на улице. Брат с отцом всегда были чем-то заняты там. А мы с мамой в доме хозяйничали. — Вот оно что… Все молча смотрели на слегка поникшую ботву. Все осознавали, что редис уже вряд ли приживется и будет чувствовать себя хорошо, расти. Но никто не смел об этом заикнуться. — Я помню, как печь булки, строгать блюда из сруба или правильно развешивать обереги и амулеты. Но не знал, что эти растения… простите, мне очень жаль. На последних словах в голосе уже слышалось столько искреннего раскаяния, что Юнги даже неуютно поджал плечи. Казалось, парень ожидает сурового наказания за случившуюся мелочь. Хосок тихо поохал, качая головой. — Да не бери в голову, это просто редис, его ещё целая грядка, не оголодают. — Сокджин подошёл ближе и ненавязчиво потянул парня за руку, вынуждая подняться с колен. — Лучше расскажи, что ещё ты помнишь из детства. Друзья-то у тебя были хоть? — Вот как-то так дела, — шепнул Юнги, прикрываясь ладонью. Притихшая парочка вновь скрылась где-то в зарослях, Хосок вновь взволнованно поохал, а солнце вновь скрылось за горизонтом, как и каждый день. Приближалась ночь, а успехи Сокджина пока оставались скромными. — Кажется мне, пора оставить в покое план с рассказыванием правды, — проворчал Чонгук, допивая оставшийся бульон. — И напирать на обаяние. Джин ведь умеет! — Тут серьезная любовь нужна, чтоб перебить старые чувства к брату, — мотнул головой Юнги. — Для Сокджина и Мичи она будет большим неудобством. — Верно-верно, — горячо закивал Хосок. — Влюбится он в Сокджина, а что потом? Оставите ребенка страдать от неразделённой любви? Жестоко это. Чонгук устало застонал, бормоча что-то себе под нос. Их главная работа была выполнена, дракон обезврежен, окончательная плата выдана. Помогать с колдуном никто не просил. Но, разумеется, Чонгук и мысли не допускал, чтобы забыть и возвращаться домой. — Учитель, вы так нужны мне сейчас!.. — К слову, — хмыкнул Юнги. — Разве мы не можем отправиться к твоему учителю и спросить совета? У нас было столько поводов, но ты ни разу даже не заикнулся… — Весь июнь он проводит в одиноких скитаниях, никто не знает, где его искать. Звонко икнув, Бам проблеял тихонько себе под нос, отпихнул копытом пустое корытце и как бы между делом глянул на миски из-под супа, проверяя, не осталось ли хоть пары глотков. Осталось. Так что баран поспешил ткнуться мордой в миску Юнги и захлюпать. Юнги вздохнул, радуясь, что хоть овощи свои успел съесть. — Тогда вся надежда на Сокджина, — философски пожал плечами Юнги, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Я в него верю. Хосок покивал, то ли соглашаясь, то ли просто делая какие-то свои молчаливые выводы, потрепал Бама по голове и побрел вдоль забора в сторону деревни. Почти сразу его окликнул добродушный мужской голос. Деревенские, как оказалось, Хосока любили, и были очень рады убедиться, что гадил исподтишка совсем другой призрак. А уж его личное появление в деревне и вовсе произвело фурор — все старые знакомые старались затащить в гости, познакомить с семьями, хозяйство показать, прохладный чай или вино предложить, совсем забыв, что призракам они не нужны. На ближайшие дни у Хосока было плотное расписание. И всё же он не смог не прийти, чтобы справиться об успехах. — Как дела? — Да-да, именно так, — пробормотал Юнги, а после спохватился, снова оглядываясь. — Как «так»? — недоуменно спросил Микото, облокачиваясь на забор и протягивая руку, чтобы погладить Бама по короткому чубчику. — Кое-как. Голоса в зарослях снова усилились, но тут же и затихли. Какой-никакой, а разговор всё же шёл. Надежда не гасла. Юнги и правда верил, что умеющий найти подход к кому угодно Сокджин разберётся с проблемой и в этот раз, как ни крути, болтовня была его главным талантом! — Ах вот что ты думаешь?! — воскликнул голос Мичи, послышался странный шум. — Да ты хуже деревенских дурачков, что с тебя взять?! — Вот так-то ты доверие завоевываешь? Не смотри на меня такими глазищами, я многого не знаю, но не совсем же дурак, понял, зачем ты со мной возишься… Без нужды я тебе был бы совершенно не интересен. — Разумеется! — прямо рассмеялся Сокджин. — Что в тебе может быть интересного? Такой как ты при всём старании не привлечет мое внимание! — Хах, — Чонгук с неодобрением покачал головой. — А пара вышла бы недурная. — Но недолговечная. — В смысле? — Поубивают друг друга скоро, — пояснил Юнги, показывая на просвистевшее через половину двора и покатившееся за сарай яблоко. — Мальчишка-то с характером. — С таким характером — лишь бы не с топором… — А дракончикам он нравится. — Юнги забрал у Бама вылизанную до блеска миску и принялся наливать в нее воды из ладони. — Даже очень. Похоже, они уже давно знакомы. — Это не признак хорошего человека. — Как и грубость в тяжёлые моменты жизни — не признак плохого. — Юнги поставил миску, и Бам с благодарностью кинулся запивать свой ужин. Чонгук между тем молча и терпеливо ждал продолжения. Юнги и продолжил, осторожно коснувшись его колена: — Мичи в очень сложной ситуации: попал в совершенно новый мир, лишился единственного близкого человека и слышит снова и снова, что может скоро умереть. Вполне возможно, он просто боится признать правду и поверить. Не готов посмотреть ей в лицо и нуждается в этой возможности выпустить злость, обиду и страх. Дать чувствам вылиться. Я почти уверен, Сокджин намеренно выводит его из себя… — Устав, человек легче успокаивается, — согласился Микото, выпрямляясь и поглядывая в сторону деревни. — Так что вымотать — это хороший способ достучаться, если не выходит иначе. — Доверимся мастеру, — улыбнулся Юнги и стиснул колено пальцами. Не столько даже ради выражения поддержки, сколько в угоду своей оголодавшей магии, требующей заслуженную плату. Чонгук согласно кивнул, глядя куда-то вдаль, то ли на небо, то ли тоже на деревню, и вдруг осторожно накрыл руку Юнги своей. С таким видом, будто ничего и не происходит. Так, мелочь. Для супругов ведь это в порядке вещей, верно? Можно и не смущаться… но рука казалась слишком горячей. А когда Юнги аккуратно перевернул свою, переплетая пальцы, Чонгук и вовсе поджал плечи. — Доверимся мастеру, — задумчиво повторил Микото, а после, заметив между домов полупрозрачную белую фигуру, молча отлепился от забора и побрел по тропинке. Служители храма у Мутной Бухты предлагали ему остаться насовсем. Микото бывал в этой деревне много раз, здесь у него жили родственники, вся деревня его давно знала. Обещали даже назначить старшим служителем… это всего лишь третий человек в храме, но уже выше, чем его должность в Гонсане. И всё же Микото не соглашался. Говорил, что хочет показать Хосоку прекрасный Лоуншей, которого тот не мог посмотреть ни при жизни, ни после смерти. Правда самому Хосоку он этого ещё не сказал… а впрочем, куда спешить с призраком, у которого целая вечность впереди? Юнги усмехнулся собственным мыслям и подсел ближе, опираясь на Чонгука плечом. Местечко они для ужина выбрали уютное. Плетёный забор, всё ещё цветущие розовым молоденькие кусты боярышника, мягкое одеяло с пледом и сгущающиеся сумерки. Атмосфера очаровывала, настраивая на нежный лад. И можно было бы даже немного расслабиться… если бы не ходящие без конца туда-сюда людишки. — Ну как тут дела? — шепотом спросил Чимин, перегибаясь через забор и чуть не прям в лицо Чонгуку заглядывая. Тот прищурился, холодно глянув на стоящего в паре шагов Тэхёна — Тэхён звучно сглотнул, но не шевельнулся. Чимин зашипел еле слышно, пихая его в бок: — Поздоровайся хотя бы… — Привет, Куки, — протянул парень с неохотой и большим трудом. Над забором с той стороны появилась любопытная мордашка одного из солнечных дракончиков. — Поздравляю тебя… со становлением счастливой пары… — И я тебя, — совершенно сухим и безжизненным голосом ответил Чонгук, так стискивая пальцы, что Юнги пришлось челюсть сжать, чтобы вытерпеть. — Ч-что? — Что?.. — Так как дела? — срочно перебил Чимин, видимо, чтобы растерявшаяся парочка не успела выяснить, что же там «что». — Что с тем парнем? — Сокджин работает в полную силу, — преувеличенно уверенно заявил Юнги. — Задача стоит непростая, но мы верим в скорый успех! Лучший мастер прикладывает все усилия. Нас ждут большие достижения в этом направлении! Да здравствует Сокджин с его птичьей магией! Чимин прыснул со смеху, Тэхён неловко улыбнулся, напрочь забыв, о чем говорили до этого. Лёд надтреснул, и разговор моментально пошел намного проще. — А как там дела с драконом? — спросил Юнги, разглядывая в сгущающейся темноте узоры на шелковой накидке. — Мы без проблем нашли место. Спасибо проводнику… — Чимин ласково погладил дракончика по голове и подсадил, помогая перебраться через забор. Дракончик тут же пристроился рядом с Юнги, уложив голову на колени. Это был тот самый, которого Юнги излечил, так что его привязанность было понять легко… а вот почему остальные трое так и блуждали весь день вокруг него, оставалось лишь гадать. — Тэхён снял барьер. Мы осмотрели место и тело, похоже, всё в порядке, ничего подозрительного. Заклинание с чешуи окончательно растворилось… и, кажется, все крысы с округи собрались на большой пир… — А голова? — Мы закопали ее на опушке, сожгли прощальный букетик и, как положено, помолились богу смерти, чтобы он по-доброму принял душу. Юнги кивнул. Ему нужно было лишь избавиться от отрубленной головы, всё остальное он оставил на усмотрение людей с другими взглядами и мыслями. Пусть делают что хотят, проводят любые ритуалы и молятся любым богам, лишь бы голова дракона не висела у него за плечами и дальше. — Значит, ваше дело полностью закончено, совесть может быть спокойна. Вернётесь в столицу? — Мы пока не знаем, — протянул Тэхён, невесомо водя длинными пальцами по верху забора. Этакий мечтательный юноша, увлекшийся собственными сладкими мыслями. — Сейчас я работаю над циклом картин, а бухта… очень вдохновляет. Думаю, мы могли бы задержаться на несколько деньков… — Картин? — Чонгук усмехнулся в кулак. — Понимаю, искусство требует уединения. — А вы сами-то когда домой думаете? — снова сменил тему Чимин, для которого, похоже, весь этот разговор был как хождение в зарослях крапивы. — Сразу, как разберётесь с душой колдуна? Или задержитесь? Юнги с Чонгуком растерянно переглянулись. Об этом они ещё не то что не разговаривали, даже не думали. В принципе, если прикинуть, спешить им теперь было некуда, могли вольно путешествовать, идти куда захотят. И вот тут вставал вопрос — чего же они хотят. Юнги не привык мотаться по свету, он был до кончиков пальцев домоседом. Но в компании Чонгука и Сокджина чувствовал себя комфортно где угодно, и в незнакомых городах, и в глухих лесах. Казалось, он мог бы так и бродить от поселения к поселению, совершенно не нуждаясь в былом постоянстве. Ему хватало знакомой подушки, обережника над головой и приветственного «Бэээ» по утрам. И всё же в Гонсане их уже ждало маленькое хозяйство, с которым хотелось повидаться, семья Чонгука, с которой хотелось познакомиться, и ещё безумно много всего незнакомого и интересного, на что хотелось посмотреть. В тот момент Юнги поймал себя на мысли, что уже думает о Гонсане как о своем доме. Его тянуло в этот дом хотя бы на несколько деньков. И тянуло намного сильнее, чем в родительский. А значит, он наконец нашел свое место в мире. — Не знаю даже, — протянул Юнги, притворяясь крайне задумчивым и озабоченным. — Намджун сказал, что через несколько дней бог смерти и богиня любви снова будут здесь… если так подумать, они ведь не с земли, так что вполне могли бы снять проклятие, которое не может снять «ни один колдун на земле», так? Можно было бы попросить их лично нас обручить… Юнги с трудом сдержал довольную усмешку, краем глаза заметив удивление на лице Чонгука. Тэхён с Чимином притихли, внимательно слушая. — Думаю, Мундже именно на это намекал, говоря, что мы обойдёмся. И, если они согласятся, то здесь будет очень удобно и легко найти близких. Микото будет с моей стороны, потому что мы его уже звали. Со стороны Гука можно пригласить Тэхёна, у тебя ведь найдется немного времени? Бам коротко бякнул. — Да-да, конечно, вы с Сокджином будете вторыми близкими. Их ведь может быть до трёх человек с каждой стороны, я правильно помню? Тогда третьими как раз будут Чимин и Хосок… правда, если Намджун с Мундже всё ещё будут здесь, я бы хотел позвать и их. Мундже мне уже как родной… как троюродный дедуля, которого за ворчливость ненавидит вся семья, но который всё же обязательно поможет в трудный момент. Пусть смотрит из первого ряда и захлёбывается ядом от злости, видя, как мы всё же побороли его завещание… Чонгук не сдержался, рассмеялся, отворачиваясь, но руку так и не выпустил. Юнги улыбнулся, видя как встряхнулись и встали торчком мягкие собачьи ушки. — Ну, а если даже боги не помогут, мы просто устроим собственную церемонию. Пусть это будет не «официально и по правилам», зато во всеуслышание. — Во всеуслышание? — усмехнулся Чимин, наконец тоже сумевший расслабиться. — Будем кутить до утра, чтоб вся деревня слышала. — Что ж, как говорится, зигзаги судьбы подвластны зигзагам души лишь на сломах. Пользуйтесь этим сломом. — Это где ж такое говорится? — весело уточнил Чонгук. — У Микото под рубашкой? Как не стыдно раскрывать всем подряд секрет, который человек хранил десять лет?! — А кто у вас на свадьбе петь будет? — невозмутимо продолжал Чимин, даже не глядя на Гука. — Должны ведь быть и традиционные песни. — Наверное, все, кроме меня. Если хочешь, и ты присоединяйся… — Такой план мне нравится! — Чимин уверенно кивнул. — Зовите нас, как определитесь, что время пришло. Если что, мы будем на той же поляне. — На той же, — рассеянно забормотал Тэхён, провожая уже уходящего друга взглядом. — Чимчим, они не знают, что за поляна, мы же… — Я объяснил Чонгуку… через мысленные магические связи, — бросил Чимин, цепляя парня за шиворот и таща следом. — Так что всё они знают. Идём, пока совсем не стемнело. Тебе ещё нужно закончить картину перед сном. — О, да, точно! До встречи! — Тэхён очаровательно улыбнулся, неловко плетясь задом наперед и маша обеими руками. — Обязательно зовите на свадьбу! Чонгук вскинул руку, прощаясь. Бам на удивление протяжно провыл высокое «Мээ». А из-за кустов и кукурузы послышался звонкий смех. Вечер перетекал в ночь, всё вокруг чернело, а воздух остывал, обстановка круто менялась… и это приносило перемены в делах. И правда. Они находились точнехонько на сломе, где можно было что-то переменить. — Знаешь, а я даже и не подумал о том, что можно попросить богов. — Чонгук снова обернулся к нему и немного склонил голову набок, разрешая погладить по ушам. — Что в завещании есть такая лазейка. — Ну так для того ты и позвал меня в команду… чтобы я думал о том, на что тебе ума не хватает. — О, это было одно из моих самых мудрых решений! — О, дорогой, ты и правда думаешь, что это было твое решение? — умиленно похлопал его по щеке Юнги. — Твоя наивность так очаровательна! Чонгук аж зажмурился от улыбки, ерзая и чуть не скуля. Ну совсем как щеночек, дождавшийся внимания от любимого хозяина. Был бы у него в пару к ушам хвост, вовсю бы вилял от радости. — Мне нравится, как звучит «дорогой». Милый, дорогой, крольчонок. Мне уже всё нравится. Наверное, дело в твоём сказочном голосе, с ним что угодно приятно звучит… — Глупенькая псинушка, — с ласковой издевкой протянул Юнги, подаваясь чуть ближе и заглядывая в блестящие черные глаза. — Что, всё ещё приятно? — Ага, — выдохнул в ответ Чонгук, тоже наклоняясь, как будто ожидая, что вот-вот дадут нечто долгожданное. — Хоть безмозглой шавкой зови, я знаю, что ты так не думаешь, так что ни капельки не расстроюсь. — Ну точно глупая псинка. — Гав. — Дай лапу, дружок. — Лучше две! — усмехнулся Чонгук и прямо-таки набросился, обнимая за шею и едва ощутимо касаясь носом щеки. Вроде бы действовал с напором, а вроде и напрашивался на чужую активность. Звал. И давал знать, что готов довериться. Юнги принял приглашение, превращая лёгкое касание в уверенный поцелуй. На улице окончательно стемнело, небо мерцало искорками бесчисленных звёзд, а в окнах домиков зажигались первые лампы и свечи. И в такой укромной темноте как будто острее и волнительнее чувствовались прикосновения. Даже просто пройтись кончиками пальцев по напряжённым бёдрам оказалось настолько до мурашек приятно, что дальше он смог лишь стиснуть ткань рубашки, дожидаясь, пока схлынет восторженная дрожь, подпитанная магией. Он видел блеклое свечение и блики в глазах Чонгука, понимал, что магия в предвкушении зажглась, как звёздочка, расписав кожу «молниями». И не стал заставлять никого ждать. Чонгук принимал каждый подаренный поцелуй с искренней благодарностью, отвечая неожиданной нежностью и тихими стонами. И в этих объятиях не только становилось жарко от смущения, воздух вокруг в самом деле трещал. Две столкнувшиеся магии добавляли необычной искорки каждому сладкому поцелую, каждому ласковому поглаживанию, каждому шумному вздоху. Как будто мир напоминал им, что любовь — главное и лучшее колдовство. — Так, на это мы смотреть не будем, эти двое — не лучший пример для подражания. — Что? Почему? — растерянно вопросил Мичи, но всё же без колебаний побрел следом за уходящим Сокджином. — Я почти уверен, что когда-то уже видел… разве люди не должны так делать? — Не то чтобы не должны. Просто не при посторонних… Сокджин спешно скрылся за углом, явно чувствуя неловкость скорее из-за разговора, чем из-за увиденной сценки. Мичи на мгновение оглянулся, тихо задумчиво хмыкнул и тоже ушёл. «Так что было после? — донёсся приглушённый голос Джина. — Что твой брат сделал в тот раз?» — Так странно, — пробормотал Юнги, прислушиваясь к ощущениям. — Моя магия… как будто я уже полностью восстановил запас. — Потому что ты украл мою, — ответил Чонгук и зевнул в кулак. — Всё, что я смог восстановить, пока спал днём. Юнги охнул и виновато улыбнулся, приглаживая растрёпанные черные волосы. Теперь даже глаза выглядели иначе, в них отражались усталость и безграничное желание хоть немного поспать. — Прости. Обещаю, в следующий раз буду внимательнее. — Угу, — буркнул Чонгук, потирая глаза. — В следующий раз я не буду лезть к тебе после сражения… — Ну… зато теперь ты можешь спокойно отдыхать, а я позабочусь обо всём остальном. Юнги улыбнулся, поднимаясь. Торопливо собрал посуду, проверил сумки, свернул одеяло и плед, а после с улыбкой осмотрел свое сонное семейство. — Идёмте спать, — бросил он, уходя и лишь коснувшись напоследок мягких чёрных волос. — Завтра тоже будет важный день.