三
15 мая 2022 г., 22:38
Утро было отвратительным. Несмотря на проникающий сквозь тонкую щелку солнечный свет и пение птиц, выходить из комнаты не было никакого желания. Несколько часов Каору пялилась в потолок. Из-за чего она вчера плакала? Из-за дурацкого листа бумаги? Рисунок попал к ней в руки благодаря Яхико, который познакомил ее с Атсуши. Он ребенок, а она просто за ним не уследила. Яхико не виноват. Химура тоже. Это была случайность. Просто стечение обстоятельств. Глупо убиваться по столь незначительным вещам. Друзья ведь пытались помочь. А по-другому они не умеют. И все же, смотреть им в глаза было выше ее сил. Особенно Химуре. Произошедшее на кухне было тем, что изначально выбило ее из колеи. Рисунок просто стал последней каплей. Но в событиях с Кеншином виновата она сама. Что полезла. Нет в ней очарования. Хотя Химура, наверно, просто никогда на такое не ведется. У него же железная выдержка. Все фантазии разом задрожали и подернулись дымкой, исчезая из недр сознания. Но это не конец. Они вернутся, Каору знала. И снова заскулила. Как разлюбить? Столько историй, как люди влюбляются, как привлечь внимание любимого человека. И ни одного совета как избавится от ноющего в груди чувства, что побеждало в неравной битве боль в ноге.
Настрой был на то, чтобы найти чем добить себя окончательно. И когда она перекатилась на спину, чтобы расслабить затекшую шею, решение было найдено. Уперевшись здоровой ногой в пол, она прогнулась в спине и вытащила дневник. Точно. Вчера вместе с оби отпал и он. Самоистязание продолжилось. Каору медленно открыла на первой же попавшейся странице. Пробежалась глазами по строкам, но через некоторое время впилась в текст с полным погружением. У Томоэ оказался плавный слог, но четкое повествование, были описаны бытовые моменты и более интимные подробности — без деталей, но с чувствами и ощущениями. На последней странице перед глазами поплыло. Снова навернулись слезы и теперь стекали по щекам и шее. Почему Томоэ умерла? За что такое двум любящим сердцам? Только теперь Каору поняла всю боль утраты любимого человека. Как она потеряла родителей. Все так же. Только Томоэ умерла от его рук. Как ей не заменить любимых родителей никем другим, так и Томоэ останется с ним навсегда. Эгоизм внутри заставил поморщиться от душащего ощущения.
Стук в дверь выветрил все мысли. Каору запихнула дневник под смятый футон и вытерла рукавом слезы. Не задумываясь о презентабельности своего вида, учитывая наверняка опухшее от слез лицо, она негромко ответила:
— Войдите.
Седзи осталась нетронутой. Сколько сейчас времени? Полдень? Она пропустила завтрак, уже скоро время обеда. Наверно Кеншин принес еду. Девушка вздохнула. Пришлось подняться и выйти самой. Но подноса не было. Перед комнатой Каору, склонившись лбом в пол, обозначился Кеншин.
— Кен… шин?
— Ваш покорный слуга должен принести извинения за свою неосмотрительность. По его вине пострадала ценная для вас вещь.
Каору неуверенно переступила с ноги на ногу. Ей сложно было соотнести тот контрастный образ, что вчера смотрел на нее равнодушным взглядом, а сегодня кланялся ей в пол. Губы пересохли.
— Кеншин. Поднимись. Ты не виноват.
Но Химура не шелохнулся.
— Вы не должны быть столь снисходительны. Ваш покорный слуга готов принять любое наказа…
— Кеншин, что ты несешь! Какое наказание? Я не собираюсь тебя отчитывать за несчастный случай и дурацкий кусок бумаги!
Руки Химуры дрогнули. Он поднял голову и уставился на нее своими мягкими глазами бродяги. И тут же испуганно подскочил.
— Каору-доно! Вы плохо себя чувствуете?!
— Я не…
Кеншин отодвинул ее руки, которые уже были в защитной позе и положил ладонь на лоб.
— Жара вроде нет, — осторожно сказал он, глядя в стену, и тут же нахмурился. — Или есть…
Каору, непроизвольно покрывшаяся пунцовыми пятнами отняла от себя его руку и отодвинула на безопасное расстояние.
— Со мной все в порядке! Прошу прощения, если тебе мой вид кажется нездоровым!
Кеншин снова стушевался. Однако внезапно шагнул ближе и обнял.
— Ваш покорный слуга и правда винит себя в случившимся. Он считает, что тот рисунок был важен для вас.
Каору неловко обняла его в ответ. Она боялась спугнуть это хрупкое мгновение. Как давно она не ощущала тепло его тела. Но тут же осудила себя. Каору отвела взгляд, вспоминая о спрятанной тетради. Это она должна извиняться, за то что влезла в то, что ее не касалось.
— Я и правда была немного расстроена, но я не виню кого-либо из вас.
Каору провела рукой по его спине, отчего Кеншин вздрогнул и отстранился. На его лице вновь появилась безмятежная улыбка.
— Вам следует поесть, вот что я скажу.
— Да, я сейчас выйду.
— Но сначала я сменю вам повязки, вот так вот.
Каору неловко сжимала рукав юкаты, пока Химура массировал ногу и накладывал бинты. Ведь если посмотреть со стороны, она вышла вся растрепанная, так еще и в скособоченной юкате, которая без пояса почти что раскрыла подробности ее тела. Девушка поплотнее запахнула ворот и поправила выбившиеся из хвоста волосы.
Когда Кеншин покинул комнату, Каору прихватила полотенце и банный халат и направилась в купальню. На горячую воду с утра надеяться не приходится, но сейчас впору вылить на голову холодной воды. Остыть и привести мысли в порядок. Поэтому когда Каору вошла на кухню, она была вполне в приличном расположении духа. В помещении как всегда оказалось людно. Ну что за проходной двор!
Яхико неловко придвинулся к принявшейся за еду Каору и кидал на нее тоскливые взгляды.
— Все хорошо, малыш, не переживай за меня, — Каору потрепала ученика по волосам. Но провокация не сработала, Яхико все еще с осторожностью косился на девушку.
— Кеншин, Милашка, пойдете сегодня на фестиваль? Вечером будут фейерверки, — пробубнил Сано сквозь кусок рыбы.
— Если пойдет Каору-доно, то пойду и я, вот так вот, — заявил Кеншин.
Каору с сомнением покосилась на хитокири.
— Думаю, можем сходить, — решила она.
— Только тебе, милочка, надо привести себя в порядок! — заявила Мегуми, окидывая оценивающим взглядом домашнюю юкату Каору. — Доставай лучший наряд!
— Без тебя решу, что мне носить, — фыркнула Каору и показала язык.
Мегуми закатила глаза. Видимо, сделать из пацанки хрупкую леди в данном случае не представлялось возможным. Это уже диагноз.
***
Каору запахнула юкату и поправила тугой оби. Бинты на ноге тоже были плотно затянуты. Вроде все готово. Кеншин ждал ее за дверью. — Нормально? — подняла глаза девушка и поправила выбившуюся прядь. — Вам очень идет, вот что я скажу. — Спасибо. Улыбка намертво приросла к лицу. Хотелось петь и танцевать, но Каору ограничилась первым, снова напевая любимую мелодию. Они дошли до перекрестка, где условились встретиться с остальными. Первыми пришли Сано и Яхико и долго бурчали про долгие прихорашивания девушек, за что получили по шишке на головах. Каору хоть и считала себя мужланкой, но прекрасно понимала стремление девушек выглядеть привлекательно. Мегуми появилась эффектно — походка от бедра показывала все изящество фигуры, по которой струилась красная ткань юкаты. Волосы были скручены в пучок, однако несколько прядей были намеренно выбившимися из прически, придавая идеальной картине штрихи реалистичности. Однако, заметив Кеншина, она ринулась к нему и вцепилась в рукав розовой ги. — Оро?... Каору скорчила рожу. Да уж, сколько бы дьяволицу из себя не строила, на деле она всего лишь Лисица. Однако Каору была уже не столь скептична, случайно выцепив взглядом мимолетное движение на лице Саноске. У девушки были догадки и раньше, но ей бы со своей личной жизнью разобраться, что уж про других говорить. Друзья двинулись к набережной, где и проходила основная часть фестиваля. Вдоль улицы уже собралась толпа, все-таки последний день фестиваля был самым значимым. Дети носились, разрезая толпу недовольными криками взрослых. Яхико тоже метался от киоска к киоску, с любопытством крутил головой и подначивал участников веселья. Мегуми пришлось отцепиться от Химуры, чтобы компания смогла гуськом пройти сквозь поток людей. Каору с трудом видела острую прическу Сано, когда ногу прострелило от боли. Девушка замялась, и ее тут же толкнули сзади, задев не только плечом, но и крепким словцом. Сзади должен идти Кеншин, однако обернуться не представлялось возможным. Тогда Каору присела и тут же поняла свою ошибку. Чье-то не слишком любезное колено боднуло в спину и Каору поморщилась от новой боли. Выбирать не приходилось. Девушка оттолкнулась здоровой ногой и тараном ушла вбок. Получила пару тычков под ребра, но в следующее мгновение уже смогла сделать глубокий вдох. Рано. Потому что приземление на больную ногу дало неприятный эффект. Под тяжестью веса нога подвернулась, и Каору носом устремилась в траву. Однако властный захват уберег от лишних синяков. Девушку резко дернули в противоположную сторону, давая опереться на деревянный стенд. Каору уперлась затылком в опору и отдышалась. Когда глаза сфокусировались на пестром пейзаже праздника, девушка узнала внезапного помощника. — Эниши. Парень стоял со скрещенными руками и следил за происходящим. Каору не стала тратить силы на диалог, а присела и начала массировать щиколотку. Идиотское растяжение. — О, а птичка то с подбитым крылом, — с любопытством протянул Эниши. — Всего лишь потянула, ничего серьезного. Не слишком хотелось распространяться о своих слабостях. Тем не менее парень пришел на выручку, так что она оказалась в небольшом долгу. — Наслаждаешься фестивалем? — Каору чувствовала себя неуютно в полном молчании с этим парнем. — Ну как тебе сказать… Ничего особенного. Тем не менее, довольно забавно наблюдать за текучкой жизни. Каору с повышенным интересом осматривала ногу, так что удаляющиеся шаги она слушала, не поднимая глаз. Глубокий вдох и выдох. Опять все наперекосяк. Так хотелось насладиться фейерверками рядом с Кеншином, а теперь приходится прятаться в тени листвы и надеяться, что хотя бы друзья повеселятся. Каору носом уткнулась в колени. Пальцы машинально водили по бинтам на распухшем месте. Идиотская ситуация. Однако снова пришлось напрячься, потому что послышались шаги. — На вот. Каору вскинула голову и уставилась на протянутую руку. А точнее на яблоко в карамели, которое держал Эниши. В другой руке у него было уже надкушенное лакомство. Девушка неуверенно приняла сладость. Откусила налипшую сверху карамель и облизнула губы. — Как нога? — кивнул на бинты Эниши. — Нормально. И правда, боль стихла, но Каору понимала, что стоит ей пойти дальше, как тянущее чувство вернется. — Эниши… — М-м? — Ты сейчас в гостинице живешь? — Хм. То тут, то там. Как получится. — Что ж, если будут сложности, приходи в Камия додзе. Эниши, жующий яблоко, покосился на девушку. — Птичка уже приглашает в свое гнездышко? Каору совсем не нравилась эта наглая ухмылка белобрысого. — Идиот! Я же говорю! Если будут трудности… — Да понял я, понял, — вскинул руки парень. — Как же у тебя все просто. Каору прищурилась, но решила не усугублять ситуацию. Вот здорово! Вместо того, чтобы наслаждаться праздником, она собачится с малознакомым парнем. — Ладно, птичка. Раз все живы здоровы, я пошел. Светлая макушка затерялась среди гудящей толпы. Каору только сейчас поняла, что уже стемнело, разглядывая вереницу зажженных бумажных фонарей. Она огляделась и, поднявшись, пошла в обход. Это займет больше времени, но возвращаться в потную давку совсем не хотелось. Пришлось продираться сквозь кусты и низкие ветви деревьев. И вот, за холмом показалась набережная, тоже почти под завязку набитую людьми. Каору вздохнула и уже собиралась спускаться, как вдруг ее схватили за руку. Да что ж такое! Сегодня ее постоянно дергают! Но возмущения тут же пришлось проглотить. — Кеншин! Хитокири стоял в тени листвы и смотрел на нее. — Каору-доно. С вами все в порядке? — спросил он, хотя сам уже взглядом обшаривал девушку на возможные повреждения. — Да, все в порядке. Просто нога немного подвела, — смущенно ответила Каору. И тут же прикусила язык. Сейчас будет тирада о том, что нужно было беречь здоровье. — Я рад, что вы в порядке. Каору покосилась на Кешина. Его мотивы были непонятны, но забота льстила. — Где же остальные? — Каору пошарила взглядом вокруг. — Кажется, мы разделились, вот так вот. — Надо их найти! — девушка огляделась и запнулась. — Только тогда на фейерверки придется смотреть из толпы. — Давайте останемся здесь, вот что я скажу. Улыбающийся Химура подошел ближе к спуску. Каору подумала, что это идеальный вечер. Остаться вот так с Кеншином, да еще и в стороне от всех. Девушка осторожно подошла к нему справа и тоже уставилась на раскинувшееся за рекой поле. Судя по нарастающему шуму толпы, вот-вот должны были начать. Первый всплох озарил темно-синее небо красными искрами. Грохот в небе отдавался частыми ударами сердца. Каору скосила взгляд. Кеншин умиротворенно наблюдал за представлением. В его фиалковых глазах плескалась безмятежность, а рыжие пряди окрашивались в разные цвета от вспышек в небе. Девушка сделала два маленьких шажка и их плечи почти соприкоснулись. Небо накрыл купол синих искр. Каору улыбнулась и положила голову на плечо Химуры. Застыв, она досматривала яркое шоу с ликованием сердца. Вот бы фейерверк никогда не заканчивался… Но вот последняя искра погасла, не долетев до земли, и город вернулся к суматохе. Люди, замершие на время представления, засновали кто куда. Вот на горизонте замаячили и знакомые фигуры. — Кенни! — Оро? Мегуми кинулась на шею Химуре. — Где ты был! Я тебя обыскалась! Даже фейерверк пришлось смотреть с этим вот, — девушка зыркнула на Сано, но тот и бровью не повел. За ним подоспел Яхико. — Да я даже нормально фейерверк не увидел! Из-за таких вот дылд! — возмутился он. — Ничего, в следующий раз увидишь, — сказал Сано и отвернулся к Кеншину. — Айда в «Акабэко»! Выпьем в честь праздника. Эй, Яхико, там ведь Цубаме будет. — Ну и что, что она там будет! Каору хотела было заявить, что хватит на нее сегодня похождений, но Саноске закинул руку ей на плечи. — Проспиртуем твою ногу, Милашка. А то ты в последнее время вся на иголках. И парень поволок ее в сторону знакомой улицы. Яхико и Кеншин с повисшей на нем Мегуми потопали следом. «Акабэко» встретил их пьяным угаром посетителей и уставшими Тае и Цубаме. Тем не менее, они заверили, что с радостью примут клиентов. Друзья компанией заняли едва освободившееся место. Сано тут же схватился за бутыль. — Давай, Кеншин! Парни разменяли по рюмке. Саноске от души наполнил рюмку Каору. Девушка вздохнула и сделала небольшой глоток. Горло обожгло едким напитком. Мегуми элегантным движением тоже пригубила саке. Яхико же бросал преувеличенно равнодушные взгляды на Цубаме. Спустя уже полчаса Сано похлопывал Кешина по спине от переполнявших его братских чувств. — Оро-ро… — только и мог вымолвить хитокири. Каору и Мегуми с красными щеками сверлили друг друга взглядом и одновременно делали глотки. Рюмки наполнялись с завидной регулярностью. Даже Яхико успел влить в себя парочку и теперь распластался на полу. Каору уже была готова присоединиться к мальчишке. Что она и сделала после очередной рюмки. Она обняла ученика и принялась трепать его волосы. — Ты у меня молодец, Яхико! Такой старательный! Мой лучший учень… ик! Растормошенный мальчик принялся брыкаться. — Не домогайся до меня, женщина! — взвыл он. Однако Каору была благосклонна и даже не расстроилась. — Ну ты чего…! Я же хвалю тебя — надулась она. Не ожидавший столь покорного повиновения, Яхико размяк и поддался объятиям. Даже прикрыл глаза. Каору ласково гладила его по волосам и что-то бормотала. В затуманенном сознании мальчика вспыхнул расплывчатый образ матери. Как давно он не чувствовал теплоты и заботы ее рук. От нахлынувшего уюта он провалился в сон. — Каору-са-ан, вы что, по ма-аленьким мальчикам? — поддразнила Лисица, но Камия лишь повела плечом. Она едва не засыпала. Зато услышала гогот Сано и вопросительное «Оро» Кеншина. — Придется тебе ее тащить до дома, — вынес вердикт Саноске, оценивая ситуацию. — Я сам-ма — подала голос Каору. Она приподнялась и замерла, мысленно заставляя окружающее пространство не кружиться. Когда очертания стола стали приемлемыми, был сделан следующий шаг — встать на ноги. Это получилось со второй попытки. — Что, уже уходите? — расстроился Сано. — Кешин давай еще по одной! — Пожалуй, хватит, вот что я скажу, — помутнение в фиалковых глазах можно было заметить только если сильно присмотреться. — Н-надо забрать Яхи-ик!-о — заявила Каору. Но тут рядом появилась Тае. — Не беспокойся, мы с Цубамэ присмотрим за ним. Каору покорно кивнула и шарахнулась от руки Химуры. Она тряхнула волосами и гордой, но нетвердой походкой направилась к выходу. Мегуми лениво проводила взглядом удаляющуюся парочку. — Не смотри с такой тоской, — подал голос Сано. — Как хочу так и смотрю! — вскинулась Лисица и потянулась за бутылью, однако Саноске накрыл горлышко ладонью. — Тебе тоже уже хватит. — Я решу когда и чего мне хва… — Да-да, — прервал ее парень и выхватил бутыль. Мегуми надулась. Этот Сано… Выводит ее из себя. В противовес злости, в груди вспыхнуло что-то легкое и заманчивое.***
Улица виляла непривычными поворотами, а в лицо лезли ветки. Откуда они посреди дороги?! Каору самоотверженно шагала к дому, но родные ворота все никак не появлялись. Путь она знала, ноги сами несли вперед. Во всяком случае, она так думала. Со стороны можно было наблюдать как девичья фигура волнообразно передвигается от одного конца дороги до другого, собирая все препятствия на своем пути. На попытку Кеншина помочь Камия разозлилась и с рыком «Я сама!» впечаталась в ствол дерева. Хитокири неловко приплясывал вокруг девушки, не зная как оградить ее от дальнейших шишек. Однако, целеустремленности Каору можно было позавидовать. Но и Кеншину упрямства не занимать. — Оро! — ознаменовало наличие новой опасности в виде забора. Каору потерла лоб и осмотрелась. Пошла дальше, но еще несколько шагов и путь преградил злосчастный камешек. Девушка споткнулась и нырнула головой вниз. Стремительная мысль дежавю исчезла так же быстро как и появилась. Но видимо, в этот раз машинально сработали рефлексы с тренировок — группировка тела прошла удачно, и вот уже Каору сидела на коленях. По лицу текли слезы. — Оро…! — Кеншин, ущемленный своими притупившимися алкоголем рефлексами, которые не успели вовремя предотвратить падение, теперь снова не знал как подступиться к девушке. Он неловко присел рядом. — Ваш покорный слуга должен извиниться. Он не успел вам помочь, — попытался наладить контакт Химура. — Больно? Каору надулась, глотая слезы. — Не-ет! Кеншин вздохнул и повернулся спиной, протягивая руки назад. — Ваш покорный слуга поможет вам добраться до дома. — Не на-адо! Я не маленькая! Са-ама дойду! Хватит считать меня-а ребенко-ом! — противореча словам хозяйки, ее губа по-детски задрожала. — Каору-доно… Заботятся не только о детях, вот что я скажу. Похоже, поплывший разум Каору это убедило. Она забралась Кеншину на спину и обхватила шею руками. Химура, качнувшись, поднялся и пошел вдоль улицы. Но мозг девушки уже среагировал на секундную заминку. — Я тяжелая-а! — снова всхлипнула она. — Все в порядке, вот так вот. Каору снова насупилась. Такой ответ ее не устроил. Однако, теперь против нее было больше аргументов. Девушка ощущала тепло спины и крепкую хватку рук. А еще, неожиданно холодный нос приятно грелся в вороте ги, ткнувшись в шею. Это убаюкивало, поэтому иногда приходилось заново сцеплять размякшие руки, чтобы удержаться. Тихий зов по имени заставил разлепить веки и моргнуть. Вокруг были стены родной комнаты. Кеншин неловко переминался с ноги на ногу и что-то повторял. — Каору-доно, мы пришли. Я сейчас спущу вас на ноги, держитесь. Однако в спутанном сознании девушки эти слова звучали неправильно. Решил скинуть балласт! Отчего она лишь злобно усилила хватку. — Оро? Каору-доно, вам нужно посп-Ать! — конец фразы проглотился от сдавленного горла. Тем временем девушка подалась назад, заставляя Кеншина потерять равновесие. Послышался глухой удар о татами. — Каору-доно, — простонал Химура. — Ваш покорный слуга так раздавит вас… Но Каору проигнорировала попытку парня вырваться из хватки, сильнее прижимая его голову к груди. Перед глазами плыло, потолок танцевал по кругу, но ощущение тепла отпускать не хотелось. Снова нахлынул прилив нежности. Каору отцепила одну руку и приподнялась. Протерла глаза и завела ноги за спину. Теперь голова Химуры покоилась на ее коленях. В фиалковых глазах застыло вопросительное «Оро». — Ты ведь тоже устал, да-а? — хихикнула девушка и икнула. Тут же сбилась с мысли и принялась напевать мелодию. Зажгла небольшой фонарь, отчего по комнате заплясали блики света. Кеншин же отвернулся лицом к стенке, но ничуть не смутил этом Каору. Она продолжила мурлыкать под нос, осторожно коснувшись рыжих прядей. Гладила его по голове, иногда пропуская волосы сквозь пальцы. Ей даже показалось, что Химура вздрогнул. Ладонь приминала пышную шевелюру, иногда задевая кожу щеки. Плавное движение, и рыжий локон намотан на палец. Каору наклонилась и заглянула в лицо хитокири. Его глаза были закрытыми, а дыхание ровным. — Ты так о нас заботишься… А ведь тебе следовало бы больше заботиться о себе. Знаешь, наверняка Томоэ понимала тебя лучше. Когда ты зол, когда расстроен. Когда рад и когда хочешь побыть один. Но твоя улыбка… За которой ты прячешься, она не так искренна в последнее время. Это я вижу. Что же тяготит тебя? В ответ лишь мигнул фонарь. Каору еще водила рукой по голове парня, когда глаза начали слипаться, а тело оседать. Пальцы соскользнули с волос, и девушка плюхнулась на бок. От этого и проснулся Кеншин. Сначала насторожился, но потом быстро сообразил, где и почему находится. Поднялся и оглядел девушку. Темные волосы вьющимися лозами разметались по татами. Нарядная юката перекошена, ослабленная в вороте, а оби смят. Притягательный вид очаровательной девы. Тело обдало жаром. Милая маленькая Каору. Так боиться своего мужланства, что совсем не замечает своего же природного очарования. Кеншин сжал губы и, обойдя притихшую спящую, раскатал футон. И что теперь? Раздеть ее до нагадзюбана и уложить? Но острая реакция расслабленного алкоголем тела заставила забыть об этом. Единственное, на что Кеншин оказался способен — это ослабить оби, чтобы не передавливалась поясница. Он подхватил девушку под колени и плечи и перетащил на постель. Та во сне насупилась и приоткрыла рот, отчего на подушку капнула слюна. Кеншин улыбнулся и накинул сверху найденный рядом хаори. Фонарь был затушен, седзи плотно прикрыта. Ночь была теплой и размеренной. Химура посмотрел на звездное небо и подумал, что ему тоже пора на боковую.
