Путь ронина

      Леонардо улыбался. В предложенных обстоятельствах это показалось настолько отвратительным, что Рафаэль в ответ даже не нашёлся, что рявкнуть. Изобразил самый милый оскал, на который только оказался способен. Улыбка синоби стала ещё шире.       Братья покинули домик оммёдзи и вышли на узкую дорогу, поросшую по краям колючим кустарником. Остановились, чтобы переговорить. Однако Рафаэль упорно молчал, и только в глазах мелькала истерика. Понять, что у главного действующего лица игры в голове, было невозможно. Кажется, он сам не до конца понимал. Микеланджело прикусил язык — чтобы не рассмеяться от того, насколько недовольно-обескураженный был у Рафаэля вид. Вор верно догадывался, что виной тому — Кейси. Оставалось вопросом, что именно: его необычайно авантажный костюм или же его совершенно неожиданное появление. Сейчас ронин впился взглядом в Леонардо. Похоже, пытался безуспешно испепелить «крадущегося» на месте.       — В чём я опять виноват? — спросил Леонардо доброжелательно. Улыбаться не перестал.       Плотину прорвало.       — Какого чёрта Кейси выглядит, как долбанный герой уся-дорамы ?! — немедленно взвился Раф. — Ему не хватает рядом только смазливой тяночки, которая будет познавать науку предсказаний, втрескается в него по уши и… и… — взращённая на комиксах фантазия хулигана закончилась очень быстро.       — Напоминаю: как раз тяночку он и попросил достать, — хмыкнул Микеланджело. — Ещё и лису. Так и представляю, как ты, Раф, напялишь красный редингот , раздобудешь толстожопенького коба и поскачешь лесами в поисках нужной тебе зверюги! Боги, если я когда-нибудь это увижу, сохраните мне память до глубокой старости!       — Едва ли дело в лисице, — усмехнулся Леонардо. — Тебе было бы гораздо спокойнее, если бы вид у Джонса был такой, будто по нему телега туда-сюда тридцать лет подряд каталась, да?       — Ты же прекрасно помнишь, как эта нечёсаная обезьяна обычно выглядит! Сейчас-то что случилось? — в сердцах воскликнул темперамент.       — Я-то как раз не помню, — мягко отозвался синоби. — Только имя, не более, как и с Эйприл. Но по твоей реакции несложно догадаться, что разница значительная. Однако не понимаю, чего ты распсиховался по поводу внешности? Когда этот вопрос вообще тебя занимал?       — А я тебе сейчас объясню, — хмыкнул Микеланджело. — Наш братец крайне болезненно переживает тот факт, что каждый из нас в игре несколько… трансформировался. Или воплотил свои тайные желания в жизнь, или изменился внешне. А Раф как был, так и остался. Всё, что получил — шмотки и меч самурая. Даже лошади ему не досталось. Кроме того, игра поделилась с ним пачкой проблем, которые постоянно надо решать.       — Каких проблем? — прорычал темперамент. — Чего проще — снова разыскать Эйприл? Наверняка в этом мире должен быть кто-то, кто шарит в поимке кицунэ!       — О, да, ты как в воду глядишь, — Майки покивал.       Леонардо с интересом посмотрел на него.       — Правда? Есть кто-то, кто может изловить оборотня?       — Да.       — Так это же прекрасная новость! Сговоримся о цене, Эйприл поймают, обменяем её на Донателло — и дело в шляпе! Но вот ты слушаешь меня… — синоби прищурился, наблюдая за лицом Майки, и нехотя проговорил: — и мне кажется, что я что-то упускаю.       — Действительно, есть в городе человек. Его профиль — оборотни. Он приезжает сюда раз в полгода, чтобы наловить новых зверей, преимущественно кицунэ, а потом вывезти их в другие страны и там продать. Это его промысел. Больше никого, кто занимался бы этим делом, нет. Сейчас он как раз в порту. Приехал за лисами.       Рафаэль исподлобья смотрел на младшего брата. Почему-то не покидало чувство, что эта информация им ничего не даст. Он был уверен, что охотник на оборотней запросит сумасшедшую цену за свои услуги. Леонардо предположил то же самое и осторожно уточнил:       — Это очень дорого?       Микеланджело неопределённо пожал плечами и отозвался:       — Нет. Было бы недорого. Но одна ма-а-аленькая проблемка. Вчера Раф знатно его отколошматил. И теперь нам едва ли удастся договориться, так что лису придётся ловить самим.       — Отколошматил?.. Это что, пират?! — у Рафаэля аж зубы заныли от досады. Всё, что осталось — гавкнуть на вора: — Ты что, предупредить не мог?!       — А откуда я знал, что тебе понадобится охотник на кицунэ? — справедливо заметил Майки, усмехнувшись, и на всякий случай отступил подальше. — Даже предположить не мог, что пират может быть тебе хоть чем-то полезен. Тем более, промыслом, который расходится с его основной деятельностью. Так, предположил, что может пригодиться где-нибудь в море. Но поскольку ты не дал ничего объяснить…       — Ты и не собирался! — огрызнулся ронин.       — Мог бы попробовать! — не остался в долгу Микеланджело.       — Так, хватит. Помолчите три минуты, — Леонардо поднял раскрытую ладонь, решительно останавливая перепалку.       В задумчивости смотрел перед собой, сопоставляя события. Получалась не слишком приятная картина. Микеланджело, проведя в игре дольше всех, видел Донателло и мог бы завести с ним дружбу, но не стал. Результат — Донни сблизился с Эйприл и в звериной шкуре мотался с ней по лесу, окончательно теряя память и связь с братьями. Рафаэль пошёл на поводу у него, Лео, и на день задержался в городе, позволяя синоби провести ночь в окия. Результат — Донателло попался в руки оммёзди Кейси, разминувшись с братьями на этот самый один день задержки. Эйприл, кстати, была встречена, но отпущена. Здесь вроде как ошибки не было: Рафу она была не нужна, Леонардо не мог догадаться, что оборотень ещё пригодится. Следовало взять на заметку, что не только принятие решений, но ещё и сбор «артефактов» мог им в дальнейшем понадобиться. Майки это быстро сообразил — умудрился сложить два и два (встречу с инугами и золотой амулет инухарико), приберёг последний, чтобы обменять на сведения. А они с Рафаэлем, можно сказать, знатно сглупили. Хотя и подумать было нельзя, что живой человек… ладно, почти человек тоже является своего рода разменной монетой. Дальше. Когда был найден Микеланджело, возник фактор, мешающий сразу забрать брата: пират, который вцепился в вора и не давал ему улизнуть. Вместо того, чтобы вместе выпить и договориться, Раф надавал ему по шее. Пират оказался единственным, кто мог поймать кицунэ, которая оказалась сейчас так нужна. Становилось ясно: чем больше неверных решений было принято, тем сложнее оказывалась игра.       — Дом, который построил Джек… — пробормотал Леонардо, потирая пальцами висок. Братья смотрели на него и ждали. Один — снова потихоньку выходя из себя, второй — с любопытством. Синоби поднял голову и внятно произнёс. — Больше нельзя так ошибаться. Решения должны стать взвешенными и обдуманными. Как видно, любой наш поступок может повлечь за собой череду неприятностей и проблем. Когда Донателло окажется с нами, нужно будет тщательно продумать стратегию дальнейшей игры! Вообще это следовало сделать с самого начала, но ладно. Раф, ты никогда не был стратегом, но всегда успешно выполнял боевые задачи. Сейчас тебе придётся на ходу менять квалификацию. Это ясно? И не пыхти, как дракон!       — О, снова эти командные нотки! Лео вернулся! — радостно воскликнул Майки.       — Даже не мечтай, — холодно отозвался синоби. — У меня в игре другие задачи. Но ответа я не услышал. Раф?       — Да понял я, понял! Не дурак! Тоже всё сообразил, пока ты глубокомысленно молчал! — фыркнул хулиган, но достаточно равнодушно. Ему всё меньше нравилось происходящее. Действительно, моделирование ситуации на несколько шагов вперёд так и не стало его сильной стороной. Вот Лео и Донни были в этом хороши, особенно когда готовили какую-нибудь очередную миссию вдвоём. А они с Майки… Нет. Микеланджело хорошо ориентировался на месте, импровизировал, не всегда полагаясь на силу. А Раф… ронин нахмурился. Он не то чтобы пёр впереди, как таран… Да хотя кого он обманывает?! Чаще всего так и было! Пёр! Решал обозначенные Леонардо задачи и ещё пофыркивал, что его всё не устраивает и он сделал бы лучше. Только ему никак не дают себя проявить. Ну вот, пожалуйста, дали! Прояви! Запроявляйся! И хулиган умудрился накосячить буквально на ровном месте. Он понимал, что сейчас требуется успокоить эмоции, собраться с мыслями и вдумчиво подойти к решению. Но всё, на что хватало его воображения — вломиться на корабль и принудить пирата к сотрудничеству. Оплеухами, как вчера. Однако самурай чувствовал — это не то, что требуется. Стараясь освободиться от охватившего его беспочвенного, бесполезного гнева, пробормотал:       — Что-нибудь известно о том, как именно он ловит кицунэ?       — В общих чертах, — с готовностью ответил Микеланджело. — Я слышал, у него есть специальная сеть, которую он украл у оммёзди сёгуна и очень долго и громко этим похвалялся, — Майки выдержал театральную паузу.       Леонардо и Рафаэль переглянулись.       — То есть сеть для поимки оборотней-лис он украл у Кейси? — уточнил Лео.       — Ага.       — Мне кажется, это неплохой способ попытаться одним камнем убить двух птиц. Во-первых, поймать кицунэ и передать её Кейси в обмен на Донателло. Во-вторых, или обменять сеть на что-нибудь полезное, или… или отдать её просто так и заручиться дружбой и поддержкой оммёдзи. Нужно будет выкрасть сеть, Майки. Ты немного в курсе, так что тебе и карты в руки. А мы поможем. Но перед этим освежи-ка для нас с Лео правила игры.       — Наконец-то перестанем болтать и займёмся настоящим делом! — Микеланджело ухмыльнулся, сцепил пальцы в «замок» и показательно похрустел суставами.       А Леонардо ничего не сказал. Взглянул на Рафаэля, скрывая улыбку, едва заметно кивнул. И ронин ясно увидел в голубых глазах тихую гордость за брата.       Стол в доме Майки был заставлен пустыми чашками из-под чая, сакэ и мугитя . Рафаэлю не нравилось, но он пил, потому что — дословно — от сакэ и чая его уже тошнило. Микеланджело, несмотря на недовольные взгляды старшего брата, пил крепкую рисовую водку. Не хмелел, похоже, только глаза блестели всё ярче, а улыбка становилась всё бесшабашнее. Леонардо с едва заметной усмешкой наблюдал, как ронин в который раз продумывает план по похищению сети для ловли кицунэ и в который раз его отвергает. Было в этом что-то уютное, домашнее — такое, как раньше. Только раньше Лео никогда бы себе не позволил просто сидеть и наблюдать. Взял весь процесс на себя и сам всё решал, советуясь разве что с Донателло. А сейчас вдруг понял, как много на этой своей самостоятельности терял. Как минимум, два мнения, которые могли быть ценными и полезными. Как максимум — своих братьев, про которых в такие моменты лидер почти забывал.       — И что это даст? — ронин, нахмурившись, уставился на вора. — Ты понимаешь, что в такой ситуации я едва ли смогу прийти тебе на помощь? Даже Лео не поможет, если ты окажешься на корабле, да ещё и в трюме. Мы как туда попадём?       Микеланджело склонился ближе к сидящему рядом брату, поманил пальцами. Прошептал:       — По сходням, Раф.       Хулиган почти достал его щелбаном, но младший неожиданно ловко увернулся. Леонардо скосил глаза на второй початый кувшинчик сакэ и попытался припомнить, обладал ли мелкий такой фантастической устойчивостью к алкоголю раньше. Или же два года не просыхал, вырабатывая иммунитет.       — Ха. Ха. Ха, — внятно произнёс хулиган, глядя на младшего. Оба несколько секунд таращились друг на друга с необычайно серьёзными лицами. Но вдруг плечи ронина вздрогнули раз, другой; уголок рта пополз вниз. Ещё мгновение темперамент изо всех сил сдерживался. А потом братья весело, заразительно расхохотались. Леонардо не смог сдержать улыбки.       — Сходни — дело хорошее, но всё-таки нужно провернуть это дело на берегу, — вступил в разговор синоби.       — Я тоже так думаю, — тут же зацепился за мнение шпиона Рафаэль. — Ты сможешь заставить пирата уйти с этой сетью с корабля?       — В теории, да, можно, — задумавшись ненадолго, Микеланджело кивнул. — Я же здорово его разорил в го, наверняка он захочет отыграться. Надо только пустить по идзакая слух, что я улизнул от ронина и синоби и благополучно продолжаю свою блистательную игровую карьеру.       — Неправдоподобно, — Леонардо вытянулся на полу, положив руки под голову и глядя в потолок. Не дожидаясь вопросов, пояснил: — Предположим, что Майки действительно сбежал и вполне логично, что не показывался пару-тройку дней в городе, чтобы не попасться. Но мы-то куда делись? Не изловили его в первую ночь и махнули рукой? Убрались восвояси? Да нет, дудки. Мы бы с Рафом весь город перевернули вверх дном в поисках.       — А если я вас, предположим, убил? — предложил вор.       Братья одинаково усмехнулись.       — Только с твоим больным воображением можно предположить, что ты бы с нами справился, — хмыкнул Рафаэль.       — Ой, ну и пожалуйста! — насмешливо отозвался Микеланджело. — По такой теории ваше исчезновение даже на день уже выбивается из логики! На это что скажете?       — Коню понятно, что раз исчезли и мы, и Майки, значит, мы его сцапали, — заметил Лео.       — Так то ж коню, а наш чувачок всё-таки пират…       — Майки, хватит шутить! Давайте серьёзно! — Рафаэль начинал хмуриться. — Сколько времени просидели и ничего толком не придумали! Может быть, есть шанс изловить Эйприл без сети вовсе? Лео, ходячая ты моя библиотека, какие варианты?       Леонардо перевернулся на живот. Легкомысленно качая ногами в воздухе, по-детски лукаво взглянул на брата. И говорить было не нужно, чтобы понять: наконец-то Раф признал пользу чтения! Да, таким кружным, сильно завуалированным способом — но признал! Хулиган это видел, кисло улыбнулся. Да-да, прав, только давай не сейчас.       — Итак. Кицунэ, лисы-оборотни считаются хитрыми демонами, обладающими магической силой и древними колдовскими знаниями. Любят дурачить путников и вообще подшучивать над людьми. Опаснее всего романтическая любовь демона, как правило, для человека ничем хорошим она не кончается. Достаточно часто лисы находятся рядом или среди людей, распознать их можно по тени или отражению в зеркале. А ещё по пристрастиям: особенно им по вкусу птица и тофу. В лесу и на болотах лис можно заметить по голубоватым искоркам пламени, которые возникают на кончиках лисьих хвостов. Кицунэ обладают способностями наводить очень качественные, реалистичные мороки. Чем старше лиса, тем она искуснее в волшебстве. Но этого нам опасаться не стоит, мы столкнулись с совсем молодой лисичкой.       — С чего ты взял? — лицо у Рафаэля было такое, словно он давился фразой: «Что за фигню ты обычно читаешь?»       — Хвост, Раф. Один хвост, — спокойно отозвался Леонардо.       — А сколько должно быть? Два, что ли?       Микеланджело прыснул. Лео повернул голову, разглядывая брата и пытаясь понять, серьёзно ли он задал вопрос. Раф развёл руками: мол, да, я не знаю. Синоби устало вздохнул и, кажется, в очередной раз пожалел, что не взял карточку ронина.       — До девяти. И давай не будем обсуждать это, ладно? Просто прими как факт. Хвост — один, нам — повезло. Всё. Кстати… может быть, попробовать обойтись без сети и поискать по болотам в окрестностях Лисьи огни? Мы вполне можем разделиться: Майки пойдёт за сетью, не помешает, в случае чего обменяем её на что-нибудь у Кейси. А мы поищем огни. Это звёздные жемчужины, если верить легендам. Завладевший такой жемчужиной может попросить у кицунэ исполнения желаний.       — Огни. Ночью, я правильно понимаю? В лесу и на болотах? Жемчужины хитрых оборотней, которые только и норовят сделать какую-нибудь подлянку? — хмыкнул хулиган. — Ну, я пошёл собираться, идея — верняк!       — Не забывай, ты спас её из ловушки, — заметил Леонардо. — Она тебе благодарна. За услугу, конечно, расплатилась, но, может быть, согласится добровольно пойти к Кейси? Или не проявит враждебности.       — Ага, вы будете заставлять её исполнять ваши хотелки, а Эйприл такая: «С радостью, господа!» — рассмеялся Микеланджело. — Думаю, сеть надёжнее. Главное, не вызвать у пирата подозрений. Ваше присутствие…       — Тебе нужно наше отсутствие, а не присутствие, — заявил Рафаэль решительно. — Сам пойдёшь ловить своего бандюгана. А мы постоим в стороне и вежливо не будем тебе мешать. Думаю, стоит остановиться на таком раскладе. Мы ничего не решили, но утро вечера мудренее. Сейчас нужно только одно от тебя — сходи, поиграй сегодня вечером. Важно, чтобы ты появился на глазах у публики. Про нас скажешь: заманил в лес. А там оба свалились в лисью яму. Выбрались или нет, тебе неизвестно. Пока решим так. Дальше — по обстоятельствам.       — Это так ты начал детально планировать, — ухмыльнулся Леонардо. — Очень всё подробно, главное, что всё предусмотрено.       — Может быть, только так и получится. Тогда я пошёл, к утру вернусь, — вздохнул Микеланджело, поднимаясь на ноги.       Когда воришка ушёл, Рафаэль в задумчивости уставился на лист рисовой бумаги, на котором позаимствованной у Лео кисточкой тщетно пытался прикинуть план действий. Ничего не получалось. Никак не удавалось систематизировать ни всю полученную информацию, ни правила игры, ни дальнейшие действия. Раф с тоской подумал, что было очень здорово, когда всеми вопросами занимался Лео. Хулиган покосился на брата, собираясь ненавязчиво пошутить на тему, но так и замер. Шпион по-прежнему лежал на животе, только теперь сложил руки, устроив на них голову и невидяще глядя куда-то перед собой. Мыслями явно был где-то далеко. По лицу то и дело пробегала тень сомнения: едва заметно сдвигались надбровные дуги, сжимались губы. Рафаэль тщетно пытался понять, что именно навело брата на беспокойные мысли. Наконец не выдержал, тихо спросил:       — Что не так, Лео?       — М? А, нет, всё в порядке, — принуждённо улыбнулся синоби.       — И в рубрике «держи своего брата за идиота» ты снова получаешь медальку.       — Раф, я… Прости, я не удержал лицо. Ты не должен был заметить мою растерянность. Но я не хочу об этом говорить, — он легко отжался руками от бамбукового пола, мгновение — оказался на ногах. Направился к выходу.       — Это ты хочешь побыть один, я верно понял? — недовольно и вместе с тем тревожно уточнил Рафаэль.       — Оно самое, — Лео снова слабо улыбнулся.       Уже вслед услышал:       — Далеко не уходи!       Ничего не ответил. Остановился прямо на пороге и медленно опустился на деревянную ступеньку. Снова ночь. Тёмная, свежая, принесшая с собой прохладу. И неизбывную тоску. Обхватив колени руками и устроив на них подбородок, Леонардо уставился на разросшийся куст бледно-зелёной гортензии. Мысли вязли в крупных шарах цветов, скатывались с одного на другое, мешались, путались. До тех пор, пока не выискивали в памяти самое трепетное, самое дорогое. Карай. И тогда вместе с нежностью приходили сомнения. Всё, что Леонардо передумал сегодня, заставило его снова возвратиться мысленно в окия. Если Эйприл по игре являлась недостающим артефактом, то, возможно, и Карай была точно так же нужна? Может быть, он, Лео, смалодушничал, просто исчезнув? Может быть, нужно было забрать её с собой? По согласию. А если нет, то силой. Вдруг он снова ошибся и эту вроде бы утраченную, ночь нужно было использовать иначе, принеся пользу всем? От одного воспоминания о так и не случившемся прикосновении Леонардо почувствовал, как сердце разгоняется, а по коже проходит озноб. От волнения, от отчаяния возникало невыразимое желание. Сорваться бы сейчас с места и опрометью кинуться назад. Упасть на дорожку крошечного садика и ждать, когда Карай выйдет в ночь, найдёт его и оставит себе навсегда. Оставит, чтобы больше никогда не отпускать.       «Я буду ждать тебя. Даже если тебе этого не нужно».       Её слова звучали у него в ушах. Чем дальше он был от той заветной игровой «локации», тем сильнее ему хотелось нарушить договор с Рафаэлем и вернуться обратно. Что это было: указание игры или его сумасшедшее желание? Лео не знал. Советоваться с братьями казалось ему бесперспективным. Микеланджело посмеётся, Раф нальёт выпить и скажет не брать в голову. Ну вот и всё, что он получит. И это не поможет, никак, ровным счётом.       — Можно присоединиться? — Рафаэль удивительно ловко обошёл брата, спустился во двор. Уселся на самую нижнюю ступеньку лесенки, спиной к Лео. Как будто нарочно не хотел смотреть ему в глаза.       — Ты так верно считал моё желание одиночества, но всё равно припёрся, — устало пробормотал Леонардо. — Как бы тебе намекнуть, что мне не до тебя и я не хочу ни с кем разговаривать хотя бы несколько часов?       — Я такой тупой, совершенно не понимаю намёков, так что можешь не стараться, — заметил хулиган. Лео слышал по голосу, что он не улыбался. Осталось только бессильно беззвучно вздохнуть: не отцепится.       — Тогда, может, я попробую сказать открытым текстом?       — Одиночество вроде предполагает ещё и желание помолчать? Вот и помолчи, — неожиданно спокойно произнёс Рафаэль. — Много времени я у тебя не займу. Знаю, что нас связывают правила игры и эта бумажка, подписанная кровавыми отпечатками. Подозреваю, что нарушить договор будет опрометчиво. Но слушай, мы всё же братья как-никак. Если у тебя остались незавершённые дела, если ты что-то хочешь изменить, мы можем подумать, как это сделать.       — Что-то изменить? — Леонардо горько усмехнулся. Кажется, если бы Рафаэль воткнул ему в ногу айкути , да ещё провернул для верности, и то не было бы так больно. — О, да, я хочу что-то изменить. Только вот это невозможно. Так что давай не будем развивать тему.       — Невозможно — где? В реальности или в башке твоей?       — Раф…       — Я много думал о том, что произошло с нами здесь. Даже о том, как сильно подействовало на меня появление Кейси. И знаешь что? Наверное, большинство моих проблем — от бездействия. Просто от того, что я никогда не делал ничего, о чём мечтал. Даже шагов каких-то в нужную сторону. Потому что для себя принял: это невозможно и точка. Ты делаешь то же самое. Ты бежишь от того, что тебе нужно, потому что…       — Замолчи, — голос Леонардо прозвучал надтреснуто, глухо. Рафаэль напрягся, ему показалось, что брат с трудом сдерживает то ли слёзы, то ли ярость. Прошло несколько мучительных мгновений, заполненных только стрёкотом ночных насекомых, темнотой и неловкостью. Когда шпион заговорил снова, ничто не выдавало внутреннего волнения. — Твоё внимание к моей скромной персоне (усмешка), безусловно, очень ценно для меня. Однако в моей ситуации твой совет совершенно невыполним. Потому что решение… проблемы зависит не только от меня. И тебе это прекрасно известно. То, что я думаю о Карай сейчас, относится исключительно к игре.       — Да ты просто хочешь продлить время, проведённое рядом с ней! Но здесь, в фантазии, а не в реальности.       — Ты советуешь мне попробовать за ней ухаживать? А как, позволь спросить? Может быть, вместо катаны мне таскать в ножнах букеты цветов? Написать «я люблю тебя» мелком на асфальте под окнами штаб-квартиры клана Фут? Или во время очередной драки внезапно кинуть в неё коробкой шоколадных конфет? А можно пойти ещё дальше: заявиться к Шреддеру и попросить руки его дочери. Что мне сделать, Раф?       — Дать ей знать, Лео. Любым способом. Но нет, ты этого не сделаешь. И не потому, что не придумаешь способ, вовсе нет. Потому что ты боишься. Боишься, что она тебя оттолкнёт. Ты уже заранее придумал, как всё будет плохо на самом деле, и даже не попытаешься. А стоило бы позволить ей самой решить. Не находишь?       — Не находишь, — сухо отозвался Леонардо, почти с ненавистью глядя в панцирь брату.       — Ясно. Прости, что влез.       Рафаэль поднялся и устремился к калитке. Вышел на улицу. Несколько шагов — и ронин исчез в темноте переулка. Леонардо понимал, что нужно хотя бы что-то крикнуть. Спросить, куда он собрался среди ночи. Но хотелось только бросить вслед: «Пропади ты пропадом!» Зажмурившись, сжав кулаки так, что ногти больно впились в кожу, синоби медленно, глубоко вздохнул. В два раза медленнее выдохнул. Ещё раз. Ещё. Снова. Постепенно гнев утихал, оставляя вместо себя выжженную пустотой душу. Разжимая руки, Лео устало смотрел на едва различимые в темноте следы полумесяцев от ногтей. Опустив голову, замер. Синоби вдруг понял, что Раф сделал то, чего никогда не делал Донателло, который тоже знал о Карай. Предложил действовать. В то время как Донни всегда уговаривал забыть. Раф оказался честнее. Он назвал самый опасный и тяжёлый путь, предложил признание вместо лжи самому себе. А гений лукавил, уверяя, что забыть — правильно. Сам он ничего не забыл. И вопреки собственным словам, став ёкаем, притянул в этот мир другую Эйприл. Другую, но готовую бежать с ним по лесу плечом к плечу. Леонардо неожиданно слабо усмехнулся. Нет, он ничего не решил. Но об этом следовало хорошенько поразмыслить.