Путь ронина

      — Сеть до сих пор у него, — Микеланджело жадно глотал липкие моти . Пришёл рано утром, довольный и гордый собой.       — Давай по порядку, — мягко попросил Леонардо. И глядя, как брат давится словами и едой, словно чайка, попросил: — Только сначала прожуй.       Рафаэль ухмыльнулся, умиляясь этой заботе. Лео в любой вселенной Лео. Кудахчет, как милая пушистая курочка. У них тут земля горит под ногами, татами под жоп… Всё горит, в общем. Застряли в каком-то фантазийном мире, где в любой момент можно погибнуть за здорово живёшь, а он — ты прожуй, не подавись, не спеши. Ну как же мило-то, а! Можно было сколько угодно ёрничать на эту тему, язвить и шипеть, но у хулигана не возникло даже желания. Дома он бы, пожалуй, дал себе волю. Но не здесь. Здесь такое простое проявление любви, заботы и преданности было отчего-то на вес золота. Леонардо, почувствовав на себе пристальный взгляд, скосил глаза. Увидев лицо Рафаэля, нахмурился. Ронину даже на секунду показалось, что сейчас Лео пожалеет о своей фразе и добавит что-нибудь вроде: «Ну ты там долго ещё будешь лопать?» Но старший брат упрямо сжал губы. Улыбка Рафа стала теплее. Упрямый засранец. Теперь будет изо всех сил демонстрировать, что ни о чём не жалеет. Но подкалывать хулиган не стал, только кивнул собственным мыслям. Майки к этому моменту уже запихивал в рот четвёртое моти. Прожевал и соизволил перейти к рассказу.       — В общем, всё сделал, как договаривались. Пришёл в идзакая, рассказал там байку о лисьей яме. Ну, что я вас туда заманил, а сам вернулся обратно в город, бла-бла-бла. Кто-то сразу поверил, кто-то вообще не поверил, но не моё дело. Пират пришёл к утру — ему, видно, донесли, что я снова появился и играю. Мы с ним немного потолкали друг друга, ну так, чисто для формы. Потом сели играть. Я сначала думал, что он хочет деньги вернуть. Но оказалось, что ему нужно было узнать про лисьи ловушки. Типа только вы там были или, может, я спихнул вас на голову какому-нибудь оборотню. Не будь дурак, я и намекнул, что возле ямы нашёл кандзаси. Он попросил показать. Я сказал, что выкинул — мне оно на фиг надо, встречаться с хозяйкой? Я же не сумасшедший! Только оборотней недоставало, и так я в неприятностях по самую макушку. Он ещё попытался выяснить, что я такого сделал, что меня разыскивает исключительно странная компашка: ронин и самурай. Ну, тут я с темы аккуратно соскочил, вроде как обыграл когда-то их господ. Чушь, конечно, за такое не мстят, но он вроде поверил. Остаток утра мы пили, а пират всё выяснял долго и настойчиво, где находится яма. Думает, что оборотень, если выбралась из западни, вернётся за своим украшением. Дурак капустный! Наверняка отправится туда со своей волшебной авоськой — на охоту.       — В своих подозрениях он прав, — заметил Леонардо, размышляя. Протянул задумчиво: — Оборотень, оброни она кандзаси, вернулась бы непременно. С помощью этой вещицы ей проще обращаться в человека и обратно. Я читал. (Рафаэль заулыбался: «я читал» показалось мантрой для улучшения настроения; хорошо, хоть что-то остаётся неизменным!) Но далеко не все им пользуются, большинство предпочитает так перекидываться, не вкладывая силу в предмет, который можно легко потерять. Пират, видимо, хорошо осведомлён о колдовстве кицунэ. Чёрт, Раф! Ну почему ты такой торопыга? Договорились бы с ним и спокойно ждали, пока он притащит нам лисицу в мешке! — досадливо поморщился синоби.       — Наконец-то. Дождался. Да здравствуют упрёки, — хмыкнул Рафаэль. — Всё гадал, когда ты уже наконец включишь режим «классический занудный Лео» и начнёшь меня чихвостить.       Леонардо, взглянув на ронина, не удержался, тихо рассмеялся, покачав головой. Микеланджело тоже усмехнулся, но безадресно, просто так.       — В общем, я подробно объяснил ему, где находится яма, уверен, что сегодня-завтра он туда потащится на поиски кицунэ. Можно устраивать засаду. Поймаем пирата, отберём сеть.       — И? — уточнил Леонардо.       — И что «и»? Изловим оборотня, отдадим Кейси и пойдём играть дальше, — Майки пожал плечами.       Рафаэль понял, что в этом картонном плане насторожило синоби. Вздохнул.       — А пират останется на опушке леса — сидеть и плакать, что у него нехорошие самураи отбили магический артефакт. Даже не попытается разыскать нас и отобрать сеть обратно. Или просто отомстить. Тебе такая мысль в голову не приходила, гений?       — Не приходила, — беззаботно отозвался вор. — Надо просто сделать всё очень быстро. Сцапаем кицунэ, сдадим Кейси, получим в обмен Донателло — и смоемся отсюда. Я так понял, больше здесь делать нечего. Надо переходить на новый уровень. Засиделись!       Рафаэль и Леонардо молча перегнулись. «Засиделись»! Нормально? Из-за кого засиделись, спрашивается? Из-за того же Майки, который давным-давно мог наладить отношения с Донателло, но не наладил, попытался сбежать и вообще только и ставил палки в колёса по мере сил и возможностей? Но оба промолчали. Слишком хорошо знали брата, чтобы выставлять ему претензии. Это было совершенно бесполезно. Микеланджело был азартен, и даже выпавшая на долю собственных братьев непростая участь, похоже, не могла лишить его этого порока. О чём тут ещё говорить?       — Предлагаю разделиться, — вернувшись к размышлениям о предстоящем деле, произнёс Рафаэль. — Лео, как знаток восточной мифологии, отправится искать кицунэ. Или приманивать. Или вызывать, не знаю, что там для этого надо. А мы с тобой, Майки, подождём пирата возле несуществующей лисьей ямы и попытаемся отобрать у него сеть.       — А потом отпустите? Или убьёте? — осторожно уточнил синоби.       — Это важно? — Раф взглянул на него. — Я думал действовать по обстоятельствам.       — То есть ты ещё не понял, что каждый твой шаг имеет последствия, — хмыкнул Леонардо. Полез в небольшой поясной кармашек, вытащил тонкую тубу из тростника. Протянул брату. — Держи. Внутри трава — сильное снотворное. Заварим, усыпите вашего пирата, свяжете, принесете сюда. Пусть будет живым, но безопасным. Когда уладим всё с Донателло, отпустим его, а сами исчезнем. Думаю, так будет лучше всего.       — Он может навести на наш след кого-нибудь, — задумчиво предположил Рафаэль. — Как бы скверно это ни звучало, но я бы его устранил с концами.       — Может быть, всё-таки попробуем договориться? — предположил Майки. — Дадим ему денег или ещё что-нибудь. Чтобы он просто уплыл по-хорошему.       — Мужик азартен, как и ты, да? — Раф сощурился. — А что если устроить соревнование? Скажем, предложить ему пари: кто первым найдёт лису, тому она и достанется? И сеть в придачу. Тогда у него не возникнет желания преследовать нас. Всё будет открыто и предельно честно.       — Честно? — Леонардо ухмыльнулся. — Ты, Майки, спор и честно. Мне кажется, эти четыре слова друг с другом никак не вяжутся!       Рафаэль взглянул на брата и, склонив голову, протянул:       — Я вроде как нанимал тебя, чтобы ты делал всю грязную работу. А в результате что? Только комментируешь и никак не помогаешь. Уволить тебя, что ли…       Леонардо в ответ весело рассмеялся и удовлетворённо проговорил:       — Ничего у тебя не выйдет. Мы заключили контракт внутри игры и подписали его кровью. Вот уж никогда бы не подумал, что можно получать дьявольское наслаждение от простого факта: ты не можешь от меня избавиться.       — Если получится, прихвати с собой домой этого Лео, — улыбнулся Раф. — Он нравится мне гораздо больше!       Пират крался по лесу в предрассветных сумерках. Света уже было достаточно для того, чтобы разыскивать ловушку, расставленную на кицунэ. Но утро ещё не вступило в свои права; торговые обозы и одинокие путники ещё не потянулись по лесной дороге в сторону столицы. Пират мог не опасаться, что ему помешают. Тем более, что времени на поимку лисицы требовалось не так уж много. Если вор не солгал, где-то рядом с ямой лежало оброненное оборотнем кандзаси. А если и не лежало — не страшно. Хозяйка украшения наверняка оставила следы. То, что это была именно лисица, а не лис, пират не сомневался. Лисы тоже любили украшения, но заколку для волос никогда не использовали. Им нравились перстни, браслеты и затейливые пояса.       Яму он искал долго. То ли нарочно, то ли по глупости вор указал ему не совсем верный путь. Но нашёл. Разворошенная ловушка с примятой по краям травой. Здесь явно кто-то был. Подойдя ближе, глянул вниз, ожидая увидеть там самураев. Но яма была пуста — значит, воины выбрались и ещё эту шутку включат вору в счёт. Интересно, а оборотень… Кто-то или помогал кицунэ выбраться, или заполучил её в качестве трофея? Гадать пират не стал. Достал тонкую сеть, сплетённую из неизвестных ему волокон, и бросил на траву. Медленно, словно без огня выгорая, травинки обугливались, принимая форму следов. Маленькие женские ножки. Следы уходили прочь от ямы в лес. Пират довольно ухмыльнулся: лису вытащили, она ушла. Украшения нигде не видно — значит, возвращалась и забирала его… Так и есть: на поляне снова начала тут и там чернеть трава; лисица выходила обратно из леса, стояла у деревьев… А потом ушла опять. Удобная штука эта сеть! Одно плохо: поднимешь её — и сразу пропадает след. Так и проходило время: то перекладываешь её с места на место, чтобы выследить оборотня, то вынужден искать ощупью, но имея возможность в любой момент поймать добычу, накинув плетение.       Уходить далеко не хотелось. Пирату казалось, что за ним кто-то пристально наблюдает. Он привык доверять чутью, поэтому подошёл к краю поляны, стараясь разглядеть за деревьями стёжку чужих следов. Но чаща заросла сильно. Раздавшийся за спиной хруст веток заставил пирата обернуться, ухватившись за рукоять короткого кинжала. Они вышли на поляну втроем: самураи и вор. Последний держался как будто особняком.       — Так и знал, что ты солгал мне! Когда было такое, чтобы паскудный вор одурачил самураев! — зарычал пират. Он не собирался драться, понимая, что силы не равны. Всё, что нужно было сделать — схватить сеть и бежать. От неё отделяло несколько метров, самураи её тут же заметили.       — А я говорил, — неожиданно фыркнул Микеланджело. — Я говорил, что он будет меня оскорблять!       — За дело же, — неожиданно рассмеялся один из воинов, высокий, крупный.       Второй только повторил улыбку и легко, бесшумно как тень скользнул в сторону. Расширял поле для манёвра. Пират прищурился: движения быстрые, чёткие… Нет, это не самурай. Если бы не одежда, сказал бы, что синоби. Но неужто одинокий воин будет пользоваться услугами шпиона, да ещё и держать его рядом? Неожиданно «крадущийся» заговорил, голос его был вкрадчивый, мягкий, успокаивающий.       — Мы не ищем ссоры, опусти оружие. Первый раз мы повздорили из-за него, — кивнул на вора. — Сейчас хотим договориться.       — Не о чем мне с вами разговаривать! Идите куда шли! — огрызнулся пират, хотя и знал наверняка, что не поможет. Не уйдут. Понимал, что обречён. Но не догадывался, к чему разговоры. Эти трое могли бы легко убить его. Но нет — начали издалека, словно примерялись.       — Послушай, — снова мягко заговорил шпион. — Мы не станем на тебя нападать. И ввязываться с тобой в драку тоже не будем. Этот (кивок на вора) наш брат. Ушёл из дома… много лет назад и даже не давал о себе знать. Когда мы нашли его, конечно, рассердились. И ты попал под горячую руку в семейной ссоре. К тебе у нас нет никаких счетов. Мы хотим принести свои извинения.       — Если всё так, к чему было выманивать меня в лес? — угрюмо отозвался пират.       — Потому что разговор не должен коснуться чужих ушей. Да, мы виноваты и признаём это. Однако нам нужна твоя помощь. И мы знаем, что ты обижен и наверняка откажешь, если мы придём просить к тебе на корабль.       Умны, черти. Завели его в глушь, обморочив старой ловушкой затем, чтобы некуда было деться. Теперь волей-неволей придётся помогать. Если хочешь жить. А если нет, то остаётся с честью сражаться и погибать. Такая себе перспектива…       — Что нужно? — огрызнулся пират. — Ничего не обещаю!       Вор ухмыльнулся. Здоровяк сжал зубы, но смолчал. Кажется, ему не нравилось ни стоять посреди леса, ни безмолвно присоединяться к извинениям. Один только «крадущийся» чувствовал себя, кажется, хорошо. Он добродушно кивнул, словно пират добровольно согласился сотрудничать. Как будто не понимал, что у того просто не было выбора.       — Нам нужна лисица. Одна-единственная кицунэ, которая обитает в этом лесу. Сами мы будем ловить её долго, очень долго. А ты владеешь волшебной сетью. За её поимку мы готовы хорошо заплатить. Отдадим что пожелаешь. Кроме того, мы можем тебе помочь, мы знаем, чем её приманить. А после ты никогда больше не услышишь о нас.       Пират ничего не понимал. Если эти трое наверняка знали, как приманить лисицу, то было куда как проще избавиться от него, чтобы заполучить сеть. Кажется, ронину такая идея была больше по вкусу. Но он отчего-то молчал, вроде как соглашаясь с остальными. Выходило, что по какой-то причине убить его, пирата, было нельзя. Но он не был уверен, что этим можно воспользоваться, потому что границы этого «нельзя» вообще неизвестны. Отдать им кицунэ и больше никогда о них не слышать — соблазнительно. Тем более, выручить за нее можно, не рискуя, хороший куш прямо здесь. Пират чуял, что что-то не чисто, что соглашаться не нужно. Но не видел ни одного шанса отказать — всё было слишком гладко и выгодно. И он решился прямо об этом сказать.       — Мне не нравится ваше предложение. Может быть, потому что это ворьё в вашей компании. Не знаю.       — Ты всегда можешь отказаться, — наконец-то подал голос ронин. И от его интонации, от нехорошей улыбки пирату стало не по себе. Чёртов воин как будто ждал отказа. Жаждал его. При этом синоби едва заметно нахмурился: кажется, ему кровопролитие было не нужно ни при каких условиях. Микеланджело молчал, скучающе оглядывая поляну и покачиваясь с пятки на носок, ему явно надоело торчать в лесу с дипломатической миссией.       — Поначалу у нас был иной план, — произнёс "крадущийся" веско. Немедленно переменился. Взгляд стал жёстким; голос из тягуче-ласкового превратился в холодный и равнодушный. Весь он в одно мгновение как будто налился силой, опасной, хищной. — Мои братья предлагали забрать сеть любым способом. Самым простым и быстрым. Или же одурачить тебя, поспорить или обмануть. Но я всегда был сторонником переговоров и здравого смысла. А также категорически против случайных и ненужных жертв. Зачем вредить друг другу, когда можно сотрудничать? Ты получишь прибыль, мы — оборотня. А для этого нужно немного. Всего-навсего забыть один случайный и, скажем прямо, незначительный конфликт. Скажу тебе больше, мы не станем мешать тебе в твоём ремесле. Эти ягоды, — синоби подошёл и протянул пирату мешочек, — любимы всеми кицунэ. А ещё здесь немного тофу, я знаю, он тоже нравится лисам. Пригласи её на ужин, а после передай нам, — шпион неприятно усмехнулся. Уточнил: — Цена?       Пират высыпал на ладонь мелкие сушёные жёлтые ягоды. Редкие, таких здесь не достанешь. Интересно, откуда раздобыли столько?.. С ними ловить кицунэ было бы проще. Что толку просить плату деньгами за одну лису, когда можно вывезти отсюда хоть дюжину — с такой-то наживкой?       — Один каммэ таких ягод — и лиса ваша.       Братья переглянулись. Вор присвистнул:       — Да ты совсем рехнулся?! Знаешь, сколько стоит фун ? Да и где нам сейчас раздобыть столько?       — Ну, как хочешь, — пожал плечами пират.       — Ладно, — неожиданно произнёс синоби. Глянул на остальных так, что не решились возражать. Перевёл тяжёлый, ледяной взгляд на ловца лис. — Ладно. Но без неожиданностей, ты понял? Мы играем честно. Будь так добр, не жульничай и ты. Потому что в противном случае твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Это я настоял на том, чтобы оставить тебя в живых. Но учти. Если ты меня рассердишь, я тебя и прикончу.       Троица отвернулась и направилась прочь через чащу на дорогу. Пират молча глядел им вслед. Если всё так, как сказал синоби, сделка будет очень выгодной. Ухмыльнувшись, он опустился на траву, разложил на траве кусочки тофу и принялся начинять их ягодами. Охота в этот раз обещала быть лёгкой.       — Вот вы, блин, я не знаю… — Микеланджело, ворча, вытаскивал из-под корзин большой тяжёлый ящик. Открыв крышку, перебирал содержимое, нырнув в сундук почти на полтуловища. Оттуда доносился его невнятный голос: — Как разбазаривать чужое… сами пришли, понятно, на всё готовое… ни стыда, ни совести… столько времени собирал… палец о палец не ударили…       Рафаэль и Леонардо перемигнулись. Ронин, тихо подойдя, толкнул крышку (та гулко шлёпнула вора по панцирю) и уселся сверху, зажав младшего сундуком, как мышеловкой. Микеланджело возмущённо задёргался, ругаясь, но слова его стали неразличимы вовсе, а Леонардо весело рассмеялся выходке брата. Натешившись, Рафаэль поднялся, выпуская вора. Микеланджело, вырвавшись, сердито взглянул на старшего. Выхватил из сундука какую-то коробочку, швырнул в ронина. Уклоняясь и смеясь, Раф отбежал на безопасное расстояние, стремясь спрятаться за Леонардо.       — Всё, я в домике, мелкий, угомонись! — ронин выставил вперёд руки.       — Идиот, — констатировал Майки уже беззлобно и снова полез в сундук. — Вот не дам тебе ягод, чем будешь платить пирату за Эйприл?       — Да, с ягодами хорошо вышло, — похвалил Леонардо. — Повезло нам, что ты так удачлив в азартных играх и так запаслив.       — Вот я бы и попросил вас не забывать, насколько я нужный и полезный! Ну, поиграли вы из-за меня чуток дольше, чем планировали. Но так и я вам обеспечу быструю победу. По крайней мере, на этом уровне.       — Да-да, ты гениален и великолепен, я понял, — хмыкнул Рафаэль нетерпеливо. — А теперь помолчи, пожалуйста, нагребай своих волшебных ягод. Пора возвращаться, надеюсь, что с одной девчонкой наш новый друг со своей сеткой уже совладал. А ты чего скис? — Рафаэль взглянул на Леонардо.       Тот отошёл в сторону, сдвинул сёдзи, глядел в маленький сад. Размышлял. На вопрос Рафа не обернулся, только задумчиво протянул:       — Думаю. Что мы будем делать с Донателло. Мне не понравились слова оммёдзи о том, что при первой же возможности наш брат сбежит обратно в леса. Что мы тогда будем делать, как его искать? И как вообще достучаться до сознания Донни, чтобы убедить его остаться с нами. Насколько мне стало ясно, могучий интеллект нашего гения обнулился до первобытного состояния. При том, что он наделён волшебными силами, всё, на что способен — выкусывать блох из своей роскошной белой шерсти. Если только порядок передачи инугами от хозяина к хозяину не накладывает на ёкая ряд обязательств. Одно из них — не убегать.       — Я, кстати, тоже об этом думал, — Микеланджело закончил отмерять ягоды и сосредоточенно завязывал мешочки. — Мне бы не хотелось таскать Донни на цепи, которая, к тому же, снимает с него тонкой стружкой кожу…       — Разберёмся, — уверенно отозвался Рафаэль. Он почему-то был уверен, что самая главная проблема — воссоединиться всей семьёй. А остальное решится как-то само по себе. Эта уверенность возникла не так давно, но ронин верил своей интуиции. Делиться с братьями не стал, опасаясь всё же, что обнадёживать — пустое. Однако по поводу приручения младшего озверевшего брата не сильно переживал. — Главное — вернуть его. А там разберёмся.