Путь ронина

      — Ой, не знаю, Лео, ой, не знаю, — Рафаэль с сомнением покачал головой. Братья удобно устроились в маленьком домике у разожжённого очага. Конечно, таверны и постоялые дворы — это хорошо. Но всё равно с домом или даже с его игровым подобием ничто не сравнится. Рафаэль вальяжно улёгся на полу, потягивая недурное сакэ и закусывая маринованной сырой рыбой. Леонардо, удобно устроившись по другою сторону очага, с не меньшим удовольствием пил заваренный травяной чай. Неторопливо, с наслаждением синоби и ронин ели, размышляя о будущем. Прожевав крупный кусок, Раф продолжил мысль: — Я думаю, что следует поступить по-моему. Сдаём его страже, получаем вознаграждение. Ему отсекут голову, он вылетит из игры. И все его очки левел-ап обнулятся. Мы будем доигрывать, а он — сидеть дома. Вполне неплохо. По крайней мере, лучше, чем твое предложение надавать ему по жопе и продолжить игру вместе.       — А что, если он нам… Ну дай мне тоже рыбку!.. Спасибо… Если он нам нужен?— Леонардо ловко подцепил палочками кусок лосося с тарелки Рафаэля.       — Мфмыхым! — раздражённо высказался Микеланджело.       Рафаэль лениво обернулся к связанному по рукам и ногам брату. Тот сидел рядом, предусмотрительно скрученный верёвками, и сердито следил, как братья обустроились в его доме и ели его еду. Не то чтобы ему было жаль — вовсе нет. Просто до ужаса обидно, что ни слова не дали сказать. Поймали, обмотали бечёвкой и не позволили ни присоединиться к ужину, ни поддержать разговор. С одной стороны, имели, конечно, право: злились, сердились, что там у каждого выпало по игре, непонятно. Но с другой — нужно же и совесть иметь!..       — Что, прости? Ты что-то сказал? Очень неразборчиво. Тебе что-то мешает? Эта штука во рту? Кляп мешает? Чего ты глаза таращишь? Я мысли читать не умею. — Рафаэль обернулся к Леонардо; тот молчал, наблюдая. Нахмурившись, Раф уточнил: — Как думаешь, ему может мешать кляп?       — Нет, конечно. Безобидный кусок тряпки? Кому он помешает, — усмехнулся Лео.       — Мфмы!       — Похоже на «скоты», не находишь? Я уже начинаю понимать этот древний язык заткнутого рта! — Раф улыбался, но глаза злобно сверкнули. Отвернулся к синоби и договорил: — Всё понимаю. Может, и нужен. Но я зол до такой степени, что хочу немедленно отправить его домой! Зачем нам вор, когда есть ты? Синоби — шпионы, неужели не сможешь достать что-то, что может нам понадобится по ходу сюжета? Его же ты нашёл?       — Не знаю, смогу ли, не уверен, — игнорируя риторический вопрос, Леонардо покачал головой. — Его я должен был найти, это — моя функция. А в остальном… Окажется потом, что без него не вернуть Донателло — что будем делать? Сидеть в игре до старости?       — Вот в том-то и дело. Ну, не сможем вернуть Донателло — так грохнем и его, выводя из игры.       — А если ты застрянешь здесь до тех пор, пока не пройдёшь свой Путь, который завязан на всех персонажах? Не знаю, Раф, как-то слишком много неизвестных в этом уравнении. Одни вопросы. И потом, отправить его восвояси мы всегда успеем, зачем торопиться?       — Как с ним играть дальше? Всё время ждать, что он нас подставит, бросит и сбежит? Как вот сегодня вечером? (Микеланджело снова замычал, но Раф только сердито мотнул головой). Заткнись, будь добр! Уже всё сказал, достаточно!       — Он может обеспечить нас деньгами, — заметил синоби.       — Знаешь, манал я такую финансовую поддержку, — огрызнулся хулиган.       Братья помолчали. Микеланджело закатил глаза, отвернулся, больше не желая на них даже смотреть. В чём-то старшие, конечно, были правы. Но всё равно нечестно — не дали даже оправдаться. Хотя, чего душой кривить, он и не собирался искать себе оправданий. Рафаэль задумчиво постукивал палочками по краю низкого стола. Майки не нужно было быть телепатом, чтобы понять: брат просто искал повод не выкинуть младшего из игры немедленно. Искал причину, по которой должен был отказать себе в этом желании. И — явно не находил. Леонардо наблюдал за хулиганом, понимая, что сейчас давить как раз не время. Один раз выпросил уже себе вечерок…       Раф обернулся к вору и прямо спросил:       — Ты знаешь, где искать Донателло?       Майки выразительно уставился на ронина: кляп сними? Рафаэль нехотя поднялся, что-то ворча себе под нос, развязал ткань, освобождая младшего. Тот пожевал губами, насмешливо переводя взгляд с одного на другого. Сейчас было хорошее время, чтобы поводить их за нос, отыграться. Но вор чувствовал, что у хулигана вот-вот закончится терпение. А катана по-прежнему была у него под рукой. Поэтому он произнёс убедительно, но вместе с тем не вдаваясь в подробности:       — Где его искать, я не знаю. Но мы с ним виделись за игру уже дважды. А в го я выиграл одну вещицу, которая как раз должна помочь его найти и, может быть, даже уговорить присоединиться к нам.       — Я тебе говорил, здесь нет случайностей, — Леонардо поднялся, подсел к Микеланджело и принялся медленно распутывать узлы на верёвках, которыми был связан младший брат. — Если есть персонаж, значит, он должен что-то выполнить по сюжету. А иначе…       Он хотел сказать, что остался бы в окия, но предпочёл замолчать.       — Иначе — что? — с любопытством уточнил Майки, потирая затёкшие запястья.       — Неважно, — отмахнулся синоби. Вернулся на своё место, пригубил чая. — Что за вещь? Или снова будешь играть в таинственность?       — Мне не слишком понравилось желание Рафа отправить меня домой, — усмехнулся воришка, косясь на хулигана. — Сейчас покажу вам, что это, вы меня и пристукнете, дальше будете справляться сами. Зачем мне это? Информация верная, вещичка есть. А что это, где лежит, как выглядит — я, пожалуй, пока рассказывать не буду.       — Считаешь, тебе это поможет? — ухмыльнулся ронин.       — Пока что — точно да. Кроме того, здесь частенько бывает личная охрана самого сёгуна…       — Это ты сейчас попробовал мне угрожать? — Раф приподнялся, но Леонардо выставил вперед ладони, останавливая брата.       — Подожди, выдохни. Он же не дурак — бесить тебя, когда ты и так на взводе. Видимо, за этой фразой кроется что-то другое, но что, я тоже не понял. А ты, — Лео быстро взглянул на брата, — давай-ка без околичностей, прямо и по делу. Сам видишь, Раф ещё немного — и задымится от невыразимой любви к тебе!       — Спасибо, Лео, — хмыкнул вор, на всякий случай отсев подальше от Рафаэля. — Хотя бы ты не растерял здравый смысл. Охрана сёгуна бывает здесь очень секретно, хотя все, разумеется, всё понимают. Игры-то незаконные. Но азарт штука такая, никуда не денешься. Так вот, у доблестных стражей иногда можно выиграть весьма любопытные штучки. Например, у меня есть два приказа об освобождении и прощении за любое преступление, подписанные сёгуном. Осталось только вписать нужные имена. Пригодится такая вещь?       — Возможно, — нехотя рыкнул ронин. Посмотрел на хитрое лицо младшего брата. Но тот больше секретами делиться не собирался. — Ты забыл добавить кое-что.       — Что?       — Прости.       — А, да не за что, Раф, всё путём! — хмыкнул воришка. И тут же проворно откатился, спрятавшись за Леонардо. Ронин дёрнулся — подняться на ноги, но потом передумал, махнул рукой и состроил кислое лицо: что взять с идиота? Синоби тихо рассмеялся, покачав головой. Обернулся, покосившись на сидящего за ним на татами Майки.       — Несмотря ни на что я рад тебя видеть.       — И я вас. Да-да, Раф, даже тебя, — неожиданно всю весёлость Микеланджело как ветром сдуло. Он серьёзно взглянул на братьев. — Мне вас ужасно не хватало. Столько всего охота рассказать. Я, признаться, с самого начала всё знал и помнил. С одной стороны, мечтал, чтобы вы побыстрее меня нашли. С другой… Мне тут было неплохо. И всё думал, что вот полностью тело забью — и можно домой собираться.       — Ага, а мы бы ещё тут побегали по этому глюкнутому миру, пока бы ты развлекался, — сухо бросил Рафаэль, исподлобья глядя на брата. Помолчал. — Дальше планы какие? Мне надо привязывать тебя каждый раз на ночь к себе или ты никуда и так не денешься?       — Не денусь, — улыбнулся младший. Видя недоверчивое лицо брата, прижал ладонь к сердцу. — Ну, честное слово, Раф! Кроме того, у меня сольной партии в игре нет, это ж ты у нас главный герой, а я так, сбоку припёка. Но это всё лирика. Что ты с Донни решил делать? Наш братишка-очаровашка так и бегает по лесу с лисичкой, задравши хвост? Вообще, я его когда первый раз увидел, обалдел. Ну это надо — инугами! И кто, Донателло! Вот вернёмся домой, буду звать его Барбосом…       Раф гоготнул, а Леонардо только вздохнул, взглянув на обоих.       — Нашли чему радоваться. Донни стал ёкаем-прислужником, который в данный момент, судя по всему, по собственной воле даже шага сделать не может. Майки, ты пробыл тут дольше всех. Наверняка Донателло управляет какой-нибудь маг, колдун, шаман… кто тут у них ещё может быть. Что ты хочешь сделать? Выкрасть Донни?       — Зачем? Обменять.       — То есть ты знаешь, у кого и на что можно выменять злобного собакообразного ёкая, который по совместительству наш брат, — Рафаэль улёгся на пол и задумчиво подпёр голову рукой. — Чем дальше, тем интереснее.       — Я не то, чтобы знаю, но догадываюсь. У нас тут есть один оммёдзи . Раньше жил в столице, но потом его сослали сюда, на границу. Вроде как что-то он в предсказании сёгуну напортачил, не знаю деталей. Местные власти к нему присмотрелись, поняли, что такого ни за что обратно во дворец не возьмут, и отправили подальше, в соседнюю деревню. Ну, чтобы не маячил перед глазами. Там он тоже чего-то не прижился, выгнали. Я думал, что он так, средней руки оккультист. Но вроде как нет, правда что-то шарит. И вот он как появился, так в лесу оживилась всякая нечисть: то ли он призвал, то ли просто его учуяли. Ну, и Донни с лисичкой в том числе. Наш брат, кстати, может принимать человеческий облик… в смысле, черепаший. Один минус. Вот он как раз ни-че-го не помнит. Вот вообще. Бегает с этой своей лисой, тявкает — милота! Я скрывался в чаще от стражи и совершенно случайно наскочил на ёкаев. Оба голые (у меня чуть глаза не выкатились, когда я его лисицу увидел). Со мной умник поговорил, потому что я его по имени окликнул, но так вежливо и отстранённо, явно не узнав. А потом они опять перекинулись и в лес смылись. Я думаю, что как раз тот оммёдзи и мог прибрать к рукам всех, кто шарится по лесу, в том числе, и нашего брата.       — То есть он не откусил мне башку… почему? — прищурился Рафаэль.       — Возможно, потому что ты похож на Майки, — пожал плечами Леонардо.       — Или пахнешь… не как еда, — рассмеялся Микеланджело. — Короче, это был последний раз, когда я видел Донни. А потом я выиграл в го инухарико . И вот как раз это показалось мне неслучайным. Донни — пёсель, и тут ещё эта фигурка. Я не стал на инухарико играть, сберёг.       — Ты думаешь, что оммёдзи поменяет живого демонического хранителя на какую-то там фигурку? — Рафаэль усмехнулся. — Очень ты наивен, брат!       Микеланджело поднялся на ноги и ушёл в дальний угол комнаты. Опустившись на колени, аккуратно вскрыл тайник в полу. Достал оттуда что-то, поймавшее и тускло отразившее пламя светильников. Вернувшись, уселся рядом с Рафом и выставил на стол фигурку около десяти-двенадцати сантиметров в высоту. Раф присвистнул: судя по цвету и по тому, как тяжело стукнул амулет по столешнице, чистое золото. Леонардо, рассматривая инухарико, кивнул.       — Да, на такого, пожалуй, поменять удастся. Не смотри так на меня, Раф. Не забывай, наш брат — низшее зло в этом мире, таких, как он — пруд пруди. А вот золотой амулет попробуй раздобудь. Хорошо, что у тебя шестое чувство работает, а то мог спустить в первый же вечер, — хмыкнул синоби, взглянув на Майки. Тот повторил его усмешку.       — Едва ли. Ты даже не представляешь, каким я могу быть жадным!       — Тогда завтра… или уже сегодня выдвигаемся к этому оммёдзи, — вздохнул Рафаэль, покосившись на окно. Небо уже начинало светлеть. — А сейчас, если не возражаете, я хотел бы немного поспать.       Ронин недовольно смотрел на лачугу. Сплетенный из острых сорных снопов забор, почти завалившееся на один бок крошечное строение внутри поросшего крапивой двора. Едкий, смрадный дым, поднимавшийся откуда-то из-за дома. Вокруг — ни души, лесная непролазная чаща. Хулиган подумал, что и сюда-то еле добрались, а оказалось — незачем. По крайней мере, мнение у него на этот счёт было только одно, которым он тотчас и поделился с братьями:       — Да ну на фиг!       — Слушай, ты стал какой-то изнеженный. Это на тебя сословие отпечаток накладывает? Так вроде не должно бы, — хмыкнул Микеланджело. Но и сам опасливо отодвинулся за спину Леонардо. — Хотя признаю, место колоритное, но мне как-то не по душе эта локация. Может, вы без меня справитесь? Я вам собаку отдам, идите, общайтесь.       Леонардо обернулся и взглянул на братьев, нахмурившись. Ему тоже здесь не нравилось, однако было ясно, что, пока все задания не будут выполнены, игру они не пройдут. Сейчас нужно было во что бы то ни стало выручить Донателло. Если он оказался у оммёдзи, то попытаться обменять брата. Если где-то ещё — то хотя бы отыскать, для начала. Сейчас бы пригодилась лиса — подтвердить, здесь ли её приятель или нет. Но лисы не было, приходилось справляться самостоятельно.       — Так и будете тут стоять?       — Слушай, у нас договор, ты должен меня слушаться, — очень кстати вспомнил Рафаэль. — Иди ты, пообщайся, вся эзотерическая ерунда по твоей части. Майки, дай ему инухарико, пусть это, поменяет одну псину на другую…       Леонардо неожиданно странно ухмыльнулся. Взгляд его метнулся по лицам братьев, но застыл на Рафаэле. Как-то слишком показательно застыл. Как будто синоби сосредоточился на том, чтобы не отвлекаться. Почтительно (и вместе с тем издевательски, как умел это делать только Лео) склонив голову, но не отводя глаз, синоби покорно уточнил:       — О чём я должен пообщаться, господин?       — Ого! Ты слышал, слышал? Он тебе сказал «господин»! — воскликнул Микеланджело. Кажется, едва не захлопал в ладоши. — Как ты его круто надрессировал!       — В смысле — о чём? Ты чё тупишь? — рассердился хулиган. — Нам же нужен Донателло…       — А больше ничего тебе не нужно, ронин?       Раздавшийся за спиной голос заставил и Микеланджело, и Рафаэля подскочить на месте, шарахнуться в разные стороны, ухватившись за оружие. Леонардо, наслаждаясь, прикрыл ладонью губы, скрывая широкую улыбку. Он видел, как из леса выступила долговязая тень, как превратилась в ладную фигуру, облачённую в болотно-зелёные одежды. Видел, как человек приближался, поднял руку, прижав длинный палец к тонким губам, прося сохранить тишину. Насмешливо щурил ярко-голубые глаза. Длинные чёрные волосы, уже тронутые сединой, несмотря на молодость, были расплетены и красивыми прядями лежали на плечах. Двигаясь бесшумно, сжимая в руках посох с подвешенными к нему беличьими черепами, он подошёл и остановился позади братьев. Слушал и ухмылялся, понимая, что они до ужаса боятся войти и собираются отправить во двор связанного договором синоби.       Микеланджело оммёдзи сразу узнал — видел его, когда тот останавливался в портовом городе. Спрятал обратно в нарукавные ножны кинжал. Сокращать дистанцию, правда, не спешил. А Рафаэль так и вовсе вытаращил глаза, уставившись на предсказателя.       — Кейси?..       — Я не знаю тебя, ронин, — спокойно отозвался оммёдзи. Кивнул синоби, благодаря за то, что тот позволил ему развлечься, напугав мутантов. На вора взглянул неприязненно и тут же отвёл глаза. — Нет смысла спрашивать, кто вы и зачем пришли. Те же лица, стало быть, одна кровь. Вам нужен мой инугами. Я готов отдать его вам. На что меняете ёкая?       — На золотого инухарико, господин, — вежливо отозвался Леонардо. Взглянул на Микеланджело, тот проворно вытащил из поясного кошеля амулет. Оммёдзи взглянул на него, одобрительно покачал головой.       — Хорошая вещь, дорогая, сильная. Но — стоит намного дешевле, чем живой, посаженный на цепь инугами.       — Нам его цепь без надобности, — отозвался Рафаэль, стараясь сдержать раздражение. — Как только выкупим, сразу снимем. Не хватало ещё, чтобы наш брат бегал в ошейнике, как дворовая псина!       — Снимете — и больше его не увидите. Будете потом рыскать по лесу и пытаться изловить, — усмехнулся предсказатель. — В любом случае, разговор — пустой. За амулет ёкая не отдам, он стоит намного дороже. Вот сведения могу дать, если нужно. За них расплатиться хватит.       Братья переглянулись. Синоби легко пожал плечами: ничего не поделаешь. Не прошёл фокус с обменом. Микеланджело задумчиво глядел на сжатый в руке амулет, прикидывая, какую цену может заломить оммёдзи за Донателло. Ему казалось, что куска золота, да ещё переплавленного в хорошенькую толстенькую собачку, должно быть вполне достаточно. Ещё и с обещанием защитных функций. А Рафаэль злился. Во-первых, потому, что Кейси не желал его признавать. И никто не признавал самого Кейси. Почему-то игра оставила эту "опцию" только за ронином. Во-вторых, оттого, что виджиланте впервые в жизни выглядел просто невероятно! Ему очень шёл и цвет одежды, и простой покрой, и вышивка тонкой золотой нитью, и гладкие, блестящие волосы… Дома у него вечно на голове было подобие орлиного гнезда, сплошной спутанный колтун, иногда лениво скрученный в «хвост». А сейчас Раф не то чтобы позавидовал, но так, от души психанул. Джонс в игре оказался красавчиком и, понимая это, задирал нос. Интересно, знал ли, что его несравненная Эйприл голяком среди сосен носится?..       — А ты не заметил, что не в том положении, чтобы торговаться? — угрюмо уточнил ронин. — Нас трое, ты один. И искать никто не будет.       — А ты бы придержал язык, — дерзко отозвался предсказатель. — Ты хочешь у меня что-то спросить, ты пришёл к моему дому, а не я к твоему. Кроме того, я не сказал, что не отдам инугами. Отдам, только цена у него иная. Так что? Готовы платить?       — И сколько за него просишь?       — Одну услугу.       — А что за информацию можешь поменять на инухарико? — с любопытством поинтересовался Майки. Леонардо дипломатично молчал: ему по договору положено было говорить, когда спрашивали, и он в кои-то веки наслаждался происходящим. Смотрел, как Рафаэль искусно бьётся головой в дверной косяк. Можно было вежливо побеседовать с оммёдзи, тем более что настроен он был вполне миролюбиво. Но ронин отчего-то взъелся на него, как только увидел. Видимо, знал его вне игры. Имя «Кейси» Лео ничего не сказало.       — Которая вам пригодится, чтобы эту услугу мне оказать, — предсказатель улыбнулся.       — Нормальный такой поворот, — пробормотал Раф, сердясь. — Ты нам ставишь условие, да ещё мы должны заплатить тебе, чтобы фактически его узнать! Всегда подозревал, что вы с Майки одного поля ягоды!       Микеланджело же весело рассмеялся, подмигнул мужчине.       — Интересно завернул! Но хорошо, лично я согласен. Держи амулет, — протянул Кейси фигурку. — Рассказывай, что ты там хочешь.       Кейси не торопился. Принял из рук Микеланджело амулет на раскрытую ладонь. Долго, внимательно смотрел на него, как будто заглядывая в самую суть предмета, а не изучая его внешний вид. Резко сжал руку в кулак — и собачка пропала, словно её и не было. Леонардо и Микеланджело наблюдали с интересом, Раф закатил глаза — позёрство! Джонс обернулся, взмахнул рукой в направлении убогого жилища. Воздух задрожал, а потом в мареве исчезли и забор, и лачуга, и дымившее кострище. Вместо появился аккуратненький домик, к которому и направился колдун, жестом пригласив за собой незваных гостей. Братья, переглянувшись, нехотя последовали за ним: всё-таки на улице разговаривать было как-то спокойнее. Войдя в просторную комнату, остановились, не зная, можно ли сесть или слушать прорицателя стоя. Тот равнодушно повёл рукой, приглашая.       — Я обменяю инугами на другое волшебное животное. Мне нужна кицунэ, которую я часто видел вместе с ним. Она же увела ёкая вчера, но я не успел её изловить, а пёс-оборотень вернулся быстро и один. Приведёте лису — отдам пса.       — Твою мать, а… — пробормотал Рафаэль. — И здесь начинает то же самое… Что у вас, свет клином на ней сошёлся, что ли?!       Микеланджело, Леонардо и Кейси недоумённо взглянули на него. А у хулигана сил не было объяснять. Игра не придумала ничего нового, просто считала любовный треугольник и любезно решила его повторить. Даже тут не суждено Донателло быть с Эйприл. Побегали вдвоём по лесным полянкам — и хватит. Появился Кейси, увидел лисицу и захотел её себе. Да так захотел, что не откажешь ему. Скоро девушка будет действительно принадлежать Джонсу. И ничего с этим не поделаешь, Донателло нужен братьям.       — Что ты имеешь в виду? — произнёс оммёдзи.       — Пустое, — Раф отмахнулся. Не рассказывать же всё. Кивнул: — Будет тебе лиса. За инухарико что полезного расскажешь?       — Ты ищешь того, кто убил твоего господина. Я знаю ответ на этот вопрос. Но перед тем, как скажу тебе, кто твой враг, пообещай мне, ронин. Когда ты встретишься с ним и до того, как убьёшь, напомни ему моё имя, оно тебе известно.       — Стало быть, враги у нас общие. И ты моими руками порешаешь ещё и свои проблемы, — заметил Раф.       — Тебе разве не всё равно? — справедливо усмехнулся Кейси. — Сделаешь, о чём прошу?       — Сделаю.       — Твоего господина убил сёгун. Между ними давно была вражда. Я предсказал, что трогать Хамато Йоши нельзя и что за его смерть последует жестокое отмщение. Сказал, что сёгун лишится не только власти, но и жизни. Он изгнал меня за это предсказание сначала в портовый город, потом и вовсе в леса и болота. Хочу, чтобы перед смертью он узнал, что своими поступками только приблизил события, о которых я ему говорил. То, что предрешено, изменить нельзя.       Рафаэль увидел, как помрачнел от этих слов Леонардо. И как на секунду изменилось его лицо. На нём появилось какое-то по-детски упрямое выражение. Как будто он был готов сию секунду идти и доказывать, что это не так. Но изменения были мгновенны, и уже в следующую минуту синоби снова бесстрастно слушал и наблюдал за происходящим. Рафаэль готов был поклясться, что в эту минуту Лео думал о Карай и о том, что он может всё переиграть, раз уж даже настолка дала ему такой то ли намёк, то ли шанс. Но ронин в этом очень сильно сомневался, о чём с братом ещё следовало поговорить. Но это — после.       Вздохнув, темперамент пробормотал:       — Сёгун, значит. Он носит чёрное монцуки с красным гербом?       — Да, — Кейси кивнул. Раф уже и не сомневался, что тот ответит утвердительно.       — А происходящее становится всё интереснее. Даже догадываюсь, кто у нас тут сёгун, хотя лица не помню, хоть убей. Хорошо, допустим, договорились. Твоё сообщение передам, если доведётся до него добраться.       — Доведётся, — уверенно отозвался Джонс.       — Радует, — сухо бросил хулиган и поднялся. — Лису тебе изловить, значит… Приведи Донателло в порядок. Сними с него свой дурацкий ошейник и шею ему подлечи. Нам не надо, чтобы наш… ёкай кровью истёк.       Почему-то назвать Донателло братом язык не повернулся. Раф побоялся, что оммёдзи воспользуется этим и сделает какую-нибудь гадость. Да и демонстрировать заинтересованность не хотелось — чтобы не взвинтил цену ещё выше. Кивнув братьям, чтобы следовали за ним, направился прочь из домика.       С Эйприл предстояло поступить не очень хорошо.